НАСИЛИЕ В СОВРЕМЕННОМ ИСКУССТВЕ И АРТ-ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ЭКСПРЕССИИ: НЕКОТОРЫЕ ПАРАЛЛЕЛИ

На параллели между арт-терапевтической экспрессией де­тей из социально неблагополучных семей, в том числе тех из них, кто пострадал от насилия, и современным искусст­вом обращает внимание Ф. Элдридж (2000). Она указывает, что «современное искусство обращается к тем же самым темам, что и дети. Возможность открытого обсуждения этих тем в средствах массовой информации появилась лишь в последние десять лет. И дети, и современные художники используют в своем творчестве символический язык, защи­щающий зрителя от буквального восприятия их произведе­ний. Искусство позволило им соединить внутреннее и внеш­нее, разум и чувства, прекрасное и безобразное, что было бы вряд ли возможно без использования художественных средств» (с. 50).

По мнению этого автора, пережившие насилие дети и со­временные художники нередко обращаются к «запретным» темам, делают их более открытыми для всеобщего обсужде­ния: «Очевидно, что многие «запретные» темы — такие, как секс, насилие, голод, смерть, утраты и многие другие, очень сложно обсуждать, пользуясь лишь словами. «Цивилизован­ное» общество предпочитает ничего не слышать обо всем этом. Для того чтобы обсуждать эти темы, необходим иной язык, и искусство предоставляет его, позволяя трансформировать сложные переживания. Творчество современных художни­ков позволяет сориентировать внимание общества на ранее «запретных плодах» цивилизации. То, что многие годы дер­жалось в тайне, выходит на свет божий. Благодаря этому «исподняя» сторона нашей жизни становится более зримой и понятной» (там же, с. 52).

Благодаря предъявлению «запретных» тем и переживаний в творчестве участников арт-терапевтического процесса и со­временных художников, специалисты с области психическо­го здоровья и их клиенты, а также общество в целом могут лучше понять природу насилия и те факторы, которые под­держивают его в разных сферах жизни — в семье и сексуаль­ных отношениях, в отношениях между разными социальны­ми группами и сообществами, в межгосударственных отно­шениях, а также в отношениях человека с окружающей его средой обитания.

Арт-терапия основана на опыте искусства и исцеления че­рез искусство, и она так или иначе продолжает быть с ним связанной, обмениваясь с ним формами и идеями. Поэтому в целях осознания социальной и межличностной динамики насилия и пополнения арт-терапии новыми представления­ми было бы естественно обратиться к творчеству некоторых современных художников.

Творчество Мануэля Окампо так или иначе вращается вок­руг темы насилия, в том числе имеющего организованный характер. Его творчество изобилует политическими и коми­ческими темами, что связано с использованием им некото­рых гротесковых образов поп-культуры и политической про­паганды. Оно также богато ссылками на порнографические и религиозно-эсхатологические образы. Он зачастую исполь­зует культовые образы, характерные для его родины (Филип­пин), сочетая их, например, со свастикой ку-клукс-клановцев. В его творчестве соседствуют невинность и ужас, укра­шательство и социальная критика. Порой в нем «выворачива­ется наизнанку» высокомерно-помогающая позиция колони­заторов, «миссионеров от культуры» в отношении «развива­ющихся» стран и «малых народов». Как и некоторые другие современные художники, Мануэль Окампо порой использу­ет образы «детского дискурса», взятые из детских книжек, игр и мультфильмов, вставляя их в отнюдь не детский кон­текст (см. рис. 26).

Рис. 26. Мануэль Окампо «Моральный экзорсизм бессмыслен без ритуального переживания