Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Эргономика: человекоориентированное проектирование техники, программных средств и среды 2 страница




Не менее значим и поиск новых организационных форм развития эргономики, адекватных нарождающейся рыночной экономике. Возникает задача воспитания но­вого поколения профессионалов — менеджеров в облас­ти эргономики, потребность в которых формируется с появлением рыночного хозяйства и особенно при вхож­дении в мировой рынок. Менеджер — это не новое название должности руководителя эргономической орга­низации, т.е. как бы несостоятельного в творческом от­ношении человека и способного лишь к организации работ. Менеджер — первое лицо, всецело отвечающее за эргономический проект, без чего не может быть успеха, не только финансового, но и творческого. Отчасти секрет того и другого кроется во врожденной вере такого менед­жера в успех своего предприятия.

Фундаментальный учебник по эргономике нового по­коления вобрал в себя все ценное из отечественного и многое лучшее из зарубежного опыта эргономики. Сде­лать это крайне трудно, так как стремительное развитие эргономики, особенно в сфере аппаратных и программ­ных средств вычислительной техники, приводит к не менее ускоренному обновлению знаний и рекомендаций данной научной и проектировочной дисциплины. Учеб­ник построен многопланово, что также создавало нема­лые трудности при определении его окончательной структуры. В нем представлены история, современное состояние и осмысление перспектив развития эргономи­ки. Каждая из названных областей эргономического зна­ния сегодня может составить содержание самостоятель­ного учебника. Современный массив эргономического знания с большим трудом удается представить в учебни-

О

ках, энциклопедиях и других изданиях: 105 и 4 страни­цы — таково соотношение, например, объемов разделов "Эргономика" соответственно в четвертом (1997) и тре­тьем (1983) изданиях международной "Энциклопедии по безопасности и гигиене труда" (Международная органи­зация труда, Женева). В подготовке второго издания "Руководства по человеческим факторам и эргономике" (США, Нью-Йорк, 1997) принимали участие 112 ученых и специалистов, объем его составили 4953 машинописных страницы, 264 таблицы и 599 рисунков.

В учебнике содержится огромный фактический ма­териал и большое число практических рекомендаций, в том числе и извлеченных из международных стандартов и других нормативно-технических документов в области эргономики. Этот материал там, где возможно, подает­ся внаглядной форме, чтобы студенты могли предметно представить многообразную практику эргономики и как бы погрузиться" в нее. Показать эргономику в действии не так просто, особенно если это делается на примере произведенных промышленностью изделий и систем, а именно таких образцов в нашей стране крайне мало. В конце учебника приведены три фактографических при­ложения, используя которые студенты смогут сделать первые практические шаги в эргономике. В библиогра­фиях, приводимых в конце каждой главы и связанных с их содержанием, представлены основная литература и наиболее значимые новейшие издания по эргономике.

Структура и содержание учебника построены в соответствии с современными требованиями к специа­листу в области эргономики, который после окончания высшего учебного заведения может выступать в качест­ве исследователя, проектанта, менеджера, консультан­та и преподавателя. Учебник предназначен также для переподготовки и повышения квалификации специалис­тов в области эргономики, включая организацию вводных или обзорных курсов для представителей тех профессий, в программы обучения которых в свое время эргономика не была включена (инженеры, архитекторы, психологи и физиологи труда, экономисты и др.).

Являясь, по образному выражению, чрезвычайным и полномочным представителем работающих людей и потребителей (пользователей), с их богатством жизнен­ных проявлений в сложном мире производства и техни­ки, эргономист должен быть энциклопедически образо­ванным специалистом, достаточно компетентным как в науках о человеке и обществе, так и в целом ряде естественно-научных и технических дисциплин. Такое требование к профессиональному облику эргономиста определяется междисциплинарным характером челове-коориентированного проектирования техники, про­граммного обеспечения и среды деятельности. Требуется также, чтобы эргономист был способен творчески мыс­лить, чувствовать, воображать, проявлять инициативу и выдумку, изобретать и многое делать умелыми руками. Не менее важно для него быть коммуникабельным и работать в тесном содружестве с учеными разных специ­альностей, инженерами, проектантами, экономистами и другими специалистами. Если сформулировать предель­но кратко, то от эргономиста требуется выполнение двухдизайнерских правил: "Пережить, узнать, смочь" и "Ду­мать глобально, действовать локально".

Содержание учебника эргономики не может ограни­читься только "сферой ясных мыслей", в которую, соглас­но Л.Витгенштейну, укладываются все факты естествен­ных наук. Эргономика нуждается в неком подобии ново­му синтезу интеллектуального и эмоционального, о кото­ром писал Р.Генон в контексте более грандиозной задачи пробуждения духовно заснувшего человечества и для которого удачно подходит определение — "чувствозна-ние"; появившееся в гималайской традиции огненной йоги. Учебник ориентирован на думающего студента. Можно сказать, что это учебник понимающей эргономи­ки. Прошло время "нападок" на эргономику, сегодня сле­дует опасаться опошления ее концептуальных подходов и проектных решений.

Лейтмотивом учебника стало развитие эргономики как феномена культуры, связанное с переосмыслением не только некоторых ее принципов и подходов, но и взаимосвязей со смежными дисциплинами и инжене­рией. Такое переосмысление для эргономистов нашей страны предполагает отказ от сложившихся идеологичес­ких стереотипов и различных форм упрощенчества, что не так просто сделать. Непонимание есть прежде всего, по замечанию A.M.Пятигорского, борьба человека со своими собственными языковыми штампами, которые клишируют сознание. По большому счету необходимо внутреннее очищение, очищение самого индивидуума. Должен измениться сам духовный habitus (состояние) ученого или специалиста, работающего в эргономике. "Дух не так легко вынести за скобки, как некоторым кажется" (Йохан Хейзинга). Не пережив ситуации, в которую вживается эргономическое проектирование, крайне трудно найти полноценные решения с людьми и для людей. Это не благие пожелания, а реалии современ­ности, когда сложные проблемы науки, техники, цивили­зации требуют новых стандартов этического поведе­ния.

Изучение эргономики все еще остается делом новым для нашей высшей школы, и в этом отношении Россия катастрофически отстает от промышленно развитых и развивающихся стран. Определенный опыт преподава­ния эргономики накоплен в Московском институте ра­диотехники, электроники и автоматики, Московском го­сударственном университете им. М.В.Ломоносова, Мос­ковском авиационном институте и еще в двух-трех вузах. И это при том, что эргономика достаточно масштабно и содержательно развивалась в СССР в 60 —80-е годы, создав проектные и научные ценности, не подверженные сегодняшней суете новаций и эйфории "очистительного" разрушительства.

Россия фактически еще не приступила к подготовке кадров в области эргономики. Начать ее следует без промедления, не откладывая и не ссылаясь на другие неотложные дела. Предвидя возможные возражения, связанные с объективными трудностями, нельзя не при­вести рассказанную Д.Боком любимую историю амери­канского президента Дж.Ф.Кеннеди о Маршалле Ляутее, завоевавшем французские территории в Северной Африке. Взирая на голую местность вокруг себя, он сказал своему адъютанту: "Мы должны сажать деревья". "Но сэр,— ответил адъютант,— в таком климате потребуется сто лет для того, чтобы дерево выросло". "В таком слу­чае,— сказал Маршалл Ляутей,— мы тем более не можем терять время, мы должны начать эту работу немедленно!".

* * *

Практически невозможно перечислить всех, кто не­посредственно или опосредованно оказал влияние на работу авторов по подготовке учебника. Но о некоторых из них авторы не могут не сказать.

Авторам посчастливилось работать над проблемами, которым посвящен учебник, под руководством и совмест­но с целым рядом выдающихся ученых и философов: С.Г.Геллерштейном, Ф.Д.Горбовым, А.В.Запорожцем, П.И.Зинченко, А.Н.Леонтьевым, А.Р.Лурией, М.К.Мамар-дашвили, В.Д.Небылицыным, Д.А.Ошаниным, Д.Ю.Пано­вым, В.Н.Пушкиным, В.С.Семенихиным, Г.П.Щедровиц-ким, Д.Б.Элькониным, Э.Г.Юдиным. Это были ученые и философы высокой культуры, создавшие и развившие новые направления в изучении и проектировании дея­тельности и внесшие огромный вклад в разработку мето­дологических принципов развития эргономики.

Вряд ли возможно в одной фразе выразить всю глубину благодарности научным, проектным и препода­вательским коллективам, всем многочисленным сотруд­никам и коллегам, с которыми авторам выпала честь работать. Многие результаты этой совместной деятель­ности нашли отражение в книге, а ощущение радости и творческого подъема, неизменно сопровождающее ее, остается, к сожалению, за кадром.

Учебник во многом написан по результатам эргоно­мических исследований и разработок Всесоюзного науч­но-исследовательского института технической эстетики, директором которого многие годы был выдающийся ди­зайнер Ю.Б.Соловьев, не представлявший проектное творчество вне связей с эргономикой и многое сделав­ший для ее развития.

Студенты, которым авторы преподавали и препода­ют уже многие годы эргономику и психологию в Москов­ском государственном университете им. М.В.Ломоносо­ва, Московском институте радиотехники, электроники и автоматики и других вузах, дали авторам не меньше, чем их коллеги. Авторы искренне им благодарны. Слова любви и восхищения авторы обращают к родным, кото­рые делают все возможное, чтобы у авторов не угасло фантастическое желание заниматься наукой, и которые не устают повторять: "Наши два Володи несомненно талантливые — им удается сделать многое в эргономике и психологии, кроме денег". Кстати сказать, профессио­нальные эргономика и дизайн в странах с рыночной экономикой — это большие деньги, и поэтому и в России родные достаточно скоро могут быть приятно удивлены.

Добрые слова обращают авторы к многочисленным зарубежным эргономистам, радость профессионального общения с которыми и чьи труды и идеи сыграли далеко не последнюю роль в подготовке учебника. Назовем

только некоторых из них — старейшин: М.Акита, М.Ан-толович, В.Бахман, Х.Буллингер, Дж.Бурден, А.Виснер, Н.Градинаров, Х.Девис, А.Какир, М.Кливар, Д.Корадец-ки, Е.Корлет, П.Красуцки, К.Кроемер, А.Куоринка, Д.Мейстер, Б.Мец, М.Ошима, А.Папп, Р.Пирсон, В.Рох-мерт, Г.Салвенди, С.Сигуяма, У.Синглтон, Е.Словиков-ски, Х.Хаккер, М.Хеландер, Х.Хендрик, Б.Шеккел, А.Ча-панис, Я.Форманек.

Авторы признательны С.Безъязычной, В.Н.Каптели-пину, И.И.Литваку, Б.Г.Мещерякову, А.И.Назарову, А.А.Пископпелю, Л.П.Щедровицкому, которые личным участием, советами и критическими замечаниями оказа­ли существенную помощь в работе над учебником. Не менее значимо участие сотрудников редакции журнала "Техническая эстетика", любезно предоставивших для использования в учебнике иллюстрации работ отечест­венных и зарубежных ученых и специалистов, каждому из них авторы также искренне благодарны.

Благоприятные условия для завершения данной ра­боты созданы были ректором Московского института радиотехники, электроники и автоматики академиком I Ш.Евтихиевым, который уже на протяжении многих лет остается энтузиастом развития эргономики и усиле­ния ее роли в гуманитаризации образования. Мечта о подготовке такого учебника и выпуск его в свет вряд ли осуществились бы без содействия Института "Открытое общество" (Фонд Дж.Сороса) в рамках программы "Выс­шее образование".

 

НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

И ДЕФИЦИТ ГУМАННОСТИ В ЕЕ ОСНОВАНИИ

Вместо введения

Проблема взаимодействия человека с техникой, воз­никшая в прошлом столетии, приобрела к концу XX века фундаментальное научное и практическое значение. Преобразующая сила общественного производства по своим масштабам сравнима с природными процессами. Безопасность техногенной среды стала глобальной про­блемой современности. Она не знает границ. Промыш­ленные аварии — явление не новое, однако их масштабы сегодня и последствия беспрецедентны. Катастрофы, ава­рии, несчастные случаи влекут за собой огромные чело­веческие жертвы, сокращение продолжительности жизни, неизлечимые заболевания, разрушающе действу­ют на генофонд народов, наносят вред природе, приводят к нарушению социального равновесия. Грань между сти­хийными бедствиями и бедствиями, вызываемыми дея­тельностью человека, постепенно стирается.

Удивительно похожи причины трех крупнейших ава­рий конца нынешнего столетия: на американской атом­ной электростанции "Остров трех милей" (1979), индий­ском химическом заводе в Бхопале (1984) и Чернобыльской АЭС (1986). Они определяются как комбинация недо­статков проектирования, ошибок операторов, организа­ционных и административных просчетов [1, 2]. Все при­чины носят деятельностный характер, т.е. сами люди создают предпосылки этих и подобных аварий. Иногда их называют бедствиями, вызванными деятельностью человека. Картины эвакуированного Чернобыля напомни­ли людям об апокалипсисе. Ядерная энергия стала одним из главных символов науки и современной технологии в целом.

Расследование причин аварий приоткрыло только верхушку айсберга, под которой скрыта сложная взаимо­связь указанных факторов, и зафиксировало сложившуюся опасную практику игнорирования проблем взаи­модействия между человеческими (персональными и ор­ганизационными) и техническими подсистемами при проектировании крупных промышленных предприятий. О научной подоплеке и технической опасности такой беззаботности предупреждал еще в 1976 г. П.Л.Капица после ознакомления с сообщением о пожаре на амери­канской атомной электростанции "Брауне Ферри":

"Эта авария показала, что математические методы расчетов вероятности такого рода происшествий неприменимы, поскольку, как было в данном случае, не учитываются вероятности того, что происхо­дит из-за ошибок в поведении людей... Выход из создавшегося положения должен основываться на том, что при любой аварии, которая может произой­ти в реакторе на атомной электростанции, она ни при каких обстоятельствах не должна принять ха­рактер катастрофы..."

П.Л.Капица глубоко понимал проблемы будущего развития атомной энергетики. Он стучался во все воз­можные двери, но не был услышан ни технократически ослепленными руководителями государства, ни общест­венностью. Много хуже, что он не был услышан коллега­ми учеными-физиками (рис.В-1).

В докладе Независимой комиссии по международ­ным гуманитарным вопросам приводятся данные, соглас­но которым от одной трети до половины всех аварий на атомных электростанциях возникает в результате оши­бок людей. Готовы ли люди, общество и международное сообщество к тому, чтобы стать надежным хозяином и защитником нескольких сотен атомных электростан­ций, которые созданы, находятся в эксплуатации и игнорировать которые невозможно? "Ивсе народы долж-

ны четко осознать, что если уж они решили встать на этот путь, то должны быть готовы потратить на соответствующую социальную и культурную подготов­ку общества не меньше времени, сил и умения, чем на разработку научно-технических и промышленных аспек­тов ядерной энергетики" [3, с.203].

Ядерная катастрофа с непредсказуемыми последст­виями могла случиться 4 июля 1961 г. "Стояло раннее утро...— вспоминает капитан-лейтенант В.Погорелов, бывший командир электротехнического дивизиона пер­вого советского подводного крейсера-ракетоносца К-19, — и люди всех континентов, начиная новый день, конечно же не подозревали, что их судьба, как и судьба планеты, решается сейчас не в ООН, не в Вашингтоне и не в Москве, а во втором отсеке подводного ракетоносца" [Цит. по: 4, с.6]. Произошла авария и решалась задача: как не допустить расплавления урановых стержней, как охладить взбесившийся реактор. Инструкция предлагала отвести тепло, выделяемое урановыми ТВЭЛами (тепло­выделяющие элементы), путем прокачки активной зоны реактора водой. Однако конструкция реактора не имела для этой цели специальной системы, хотя механики К-19 во время приемки корабля убеждали его создателей, что магистраль для аварийного расхолаживания реактора совершенно необходима. Но завод и все создатели спе­шили с победным рапортом: "Есть первый советский атомный ракетоносец!" и не посчитали нужным услож­нять конструкцию и без того сложного агрегата. Эту систему пришлось создавать членам экипажа во время аварии из подручных средств. Монтировали ее в отсеке с тройной смертельной нормой радиации без защитных костюмов (их не было на ракетоносце), голыми руками, в армейских противогазах, которые защищают от излу­чения с той же эффективностью, что и пресловутые белые простыни. Семь членов экипажа, которые вызва­лись смастерить и смонтировать систему, погибли от смертельных доз радиации. Командир ракетоносца Н.В.Затеев вспоминает: "Наших переоблученных моря­ков Институт биофизики схоронил в свинцовых гробах, тайно, не сказав о месте захоронения даже родственни­кам" [Цит. по: 4, с.16].

Причиной аварии явилось то, что при создании подводной лодки некий рабочий не накрыл трубопровод термическим ковриком. При сварке на него капал рас­плавленный металл, и из-за термического перенапряже­ния появились микротрещинки. Все остальное было делом времени. Авария произошла, когда из первого контура кормового реактора ушла охлаждающая вода.

Возникают вопросы: кто поставил мир на грань катастрофы и приговорил к смерти членов экипажа ра­кетоносца? Безалаберный сварщик, который не прикрыл трубопровод ковриком? Непредусмотрительный кон­структор? Плановик завода, убоявшийся отсрочки сдачи реактора? А, может быть, все это праздные вопросы? Мог же бывший командир Ленинградской военно-морской базы небрежно бросить чудовищную реплику еще не отошедшим от потрясения морякам: "Ну что вы там героями себя считаете? С трамваем у нас в Ленинграде тоже аварии случаются" [Цит. по: 4, с. 17].

В 1972 г. на ракетоносце К-19 произошла вторая авария. Возник пожар, причина — все те же микротре­щины в трубопроводе, приведшие к выбросу масла через разрыв и его самовоспламенению. Вновь выяснилось, что при сварке верхнего трубопровода рабочий имярек не постелил на смонтированный гидравлический трубопро­вод термический коврик.

Страшно читать описание того, как и в каких усло­виях боролся экипаж с аварией. Погибло 28 человек, а могли не вернуться все. Огонь выплавил фторопластовые прокладки в трубопроводах воздуха высокого давления, и пламя, задутое струей в двести атмосфер, загудело яростным ураганом. Арматура для сжатого воздуха всегда

изготовлялась из красной меди, в том числе и злополуч­ные прокладки. Но красная медь — металл дорогой, и какой-то рационализатор заменил его на пластмассу. Прокладки — не причина трагедии, а ее роковое обстоя­тельство.

На пунктах центрального поста не было приборов, которые показывали бы, насколько подскочили темпера­тура и давление в аварийном отсеке. Пульт управления главного реактора должен быть герметичным. Однако когда в кормовых отсеках поднялось давление, в них начал проникать угарный газ. Подводники должны были в считанные секунды надеть индивидуальный дыхатель­ный аппарат в виде маски, дыхательного мешка и балло­на, напоминающего акваланг. Минер с К-19 В.Н.Заварин вспоминает: "Сколько у нас было тренировок, сколько раз я учил своих торпедистов включаться в аппарат на одном дыхании. Не получалось!" [Цит. по: 4, с.30 —31].

Шестнадцатикилограммовый аппарат крепится двумя брезентовыми ремнями с вечно ржавеющими пряжками. Трудно сказать, кто придумал этот неразъем­ный ремень на аварийный аппарат и кто догадался ава­рийное средство спасения упрятать в неуклюжую сумку с такой же допотопной пряжкой. В одном отсеке на двенадцать человек оказалось только четыре индивиду­альных дыхательных аппарата и два изолирующих про­тивогаза. Для шестерых не было ни того, ни другого. Если огонь начать гасить сразу — есть надежда справиться. Через минуту может быть поздно. Где взять эту минуту, необходимую, чтобы включиться и раздышать аппарат? Главное — размотать шланги, главное — направить струю пены в очаг пожара. А сколько этой пены на лодке? Запаса пенной жидкости в системе пожаротушения на корабле по крайней мере в десять раз меньше, чем нужно. И это доказали не одна трагедия и не один десяток потерянных человеческих жизней.

В одном отсеке переборка накалилась так, что стала тлеть обшивка из прессованных опилок. Пришлось плес­кать водой, сбивать тлеющую обшивку топорами. Погас­ли аварийные плафоны — питания для них хватило на два часа. Аварийный фонарик не пробивал плотную завесу дыма, и показания приборов едва различались. Дышать было трудно, пот заливал глаза и стекла маски, слюна хлюпала под дыхательным клапаном. "Каштан" — межотсечная связь — не работал. Его замкнуло при по­жаре.

Выход в другом отсеке запечатал люк, который при­варился к горловине жаром бушевавшего пламени. Две­надцать членов экипажа оказались в жутких условиях — отравленный воздух, нет еды и воды, кругом кромешная тьма. Штатного гальюна в отсеке не было. Члены экипажа нашли местечко в трюме. Вконец ослабевших спускали на подвеске. Самодельный фильтр из кусков верблюжье­го одеяла не помогал. Двадцать три дня и ночи двенадцать человек продержались в такой трудно вообразимой об­становке. Когда ракетоносец всплыл, его командир не смог отдраить рубочный люк, так как запорный механизм был подбит кувалдой во время обжатия на глубине. Обычно люк перед погружением легко закрывается уси­лием рук и также легко открывается при всплытии.

Невозможно в кратком изложении привести все свидетельства и фактические материалы, собранные в книге [4], которая является обвинительным документом огромной силы не только в отношении тоталитарной системы, но и всех тех, кто при проектировании, разра­ботке, создании и эксплуатации подводных лодок с ядер­ными зарядами на борту пренебрег элементарными по­требностями, возможностями и особенностями обслужи­вающего персонала поставил их в невыносимые условия выживания, создал предпосылки для аварий и катаст­роф , а то и просто своими действиями их предопределял. Самое печальное, что такое положение продолжает со­храняться и поныне, и не только на подводных лодках военно-морского флота.

Столь подробные выдержки из описания трагедии приводятся с целью показать, что очень часто речь идет не об эргономике, не о науке. До науки нужно еще дорасти. Этот пример свидетельствует о многоуровневой преступной безответственности, об отсутствии элемен­тарного внимания к людям. В таких случаях слова "чело­веческие ценности", "гуманизм" звучат кощунственно. Здесь мы наблюдаем инерцию тоталитарного мышле­ния — достижение цели любой ценой, "лес рубят — щепки летят".

Распространение ядерного оружия таит в себе опас­ность случайного возникновения войны. Оперативность принятия решений людьми и их действий по предотвра­щению возможной ядерной войны приблизилась к пре­делу, так как время между началом ядерного нападения и возможным ответным ударом сократилось до немысли­мо малой величины. Принятие решений зачастую рас­сматривается как задача, стоящая перед специалистами, которые получили подготовку в этой относительно новой области. Некоторые штрихи к характеристике таких спе­циалистов, разработчиков и исполнителей политики в Пентагоне в 70-е годы, являющиеся в определенной мере типичными для работников военных ведомств многих стран, приводит один из них: "Они были не просто разумны, но гордились своей «рациональностью»... [Они] не рассуждали, они вычисляли... совершенно иррацио­нальная вера в вычислимость действительности [стала] лейтмотивом процесса принятия решений" [5, с.41 —42].

Ядерная война могла начаться в ночь с 25 на 26 сентября 1983 г. В тот вечер на одном из наиболее сек­ретных подмосковных объектов Министерства обороны СССР, на котором круглые сутки велось наблюдение за территорией США и прилегающей акваторией мирового океана с одной только целью: вовремя засечь старт бал­листического оружия, произошло чрезвычайное проис­шествие. Центр по наблюдению за небесными светилами (таково было открытое название объекта) связан с Мос­квой специальной закодированной связью, а упрятанным под громадным белым шаром наподобие чудовищного шампиньона тридцатиметровым локатором — с орби­тальной космической группой спутников-шпионов. За­пуск любой американской ракеты фиксировался уже на старте, в то же мгновение светящийся "хвост" из сопла появлялся на мониторах на подмосковном объекте. Ги­гантский компьютер М-10, созданный ВПК страны, в

доли секунды обрабатывал поступающую от спутников информацию, определял место старта, указывал класс ракеты, ее скорость и координаты.

В ту ночь оглушительный звон зуммера моментально привлек внимание операторов к пульту, на котором по­явились красное пятно и слово "Старт". Означать это могло только одно: там, на другом конце Земли, откры­лись створки шахты, и американская баллистическая ракета ринулась в сторону СССР. Это была не учебная, а боевая тревога. Через витринное стекло руководитель операторов видел теперь еще и электронную карту Аме­рики. Компьютер М-10 своим нежно-зеленым почерком подтверждал запуск баллистической ракеты с ядерной боеголовкой класса " Минитмен" с военной базы на Восточном побережье США.

Время полета ракеты до цели — сорок минут. Свя­зались с Москвой, там уже знали о старте "Минитмена": "Вижу, — ответил оперативный дежурный,— все вижу! Продолжайте работать!" И вдруг — новый всполох, новый старт. На объекте порядок был такой: если система фиксирует один запуск ракеты, машина квалифицирует его как "старт" , а если больше — как "ракетно-ядерное нападение". Проходит несколько мгновений, и тут третий запуск, а следом за ним — четвертый. Все произошло настолько стремительно, что операторы не сумели осоз­нать, что же случилось. В эти секунды решающей оказа­лась информация "визуалыциков", обычных солдат, ко­торые часами сидят перед экранами в темных комнатах. Они не видели стартов американских ракет. Стало ясно, что это ложная тревога.

В ходе расследования выяснилось, что в компьютере произошел сбой. Выявили также целый ряд недоработок системы космического предупреждения о старте баллис­тических ракет. Главные проблемы заключались в боевой программе и несовершенстве космических аппаратов. В самой логике боевой программы ошибок не было. Однако в ней не предусмотрен был одиннадцатилетний всплеск солнечной активности, который как раз и пришелся на 1983 г. Собственно, именно поэтому бортовой компьютер и дал сбой.

После той истории руководитель дежурившей в ту ночь команды операторов пришел к выводу, к которому с трудом приходят проектанты, конструкторы, технологи: "Я почему-то начал смотреть на свою службу немного иными глазами. С одной стороны, существует боевая программа, с другой — человек. Но ни одна боевая про­грамма не сможет заменить твой мозг, глаза, наконец, просто интуицию. И вместе с тем — имеет ли право человек самостоятельно принять решение, от которого, быть может, зависит судьба нашей планеты? Вопрос не простой" [6].

В сущности, о том же самом размышляли американ­ские ученые и специалисты, анализируя проблемы и методы, связанные с использованием компьютеров в операциях предпусковой проверки и контроля по про­грамме посадки на Луну пилотируемого аппарата систе­мы "Аполлон". Они обратили внимание на сущий пустяк, который состоит в том, что компьютеры не могут нести ответственность за то, что они делают. Понятие ответст-

венности включает в себя представление о долге, обяза­тельстве. Человеческий долг, однако, может быть понят только в контексте категории "смысла" — специфичес­кого смысла человеческой жизни. То, за что ответственен человек, — это осуществление смысла и реализация цен­ностей. "Ответственность интенционально соотносится с двумя вещами: со смыслом, за осуществХение которого мы ответственны, и с тем, перед кем мы несем эту ответственность" [7, с.68].

Людям, человечеству, вступающим в XXI век, имеет смысл прислушаться к сформированным еще в 20-е годы М.М.Бахтиным идеям о том, что человек не имеет нравст­венного права на "алиби", на уклонение от той единствен­ной ответственности, какой является реализация его един­ственного неповторимого "места" в бытии, от неповтори­мого "поступка", каким должна явиться вся его жизнь. "Ответственный поступок один преодолевает всякую гипо­тетичность, ведь ответственный поступок есть осуществле­ние решения — уже безысходно, непоправимо и невозврат­но; поступок — последний итог, всесторонний окончатель­ный вывод; поступок стягивает, соотносит и разрешает в едином и единственном и уже последнем контексте и смысл и факт, и общее и индивидуальное, и реальное и идеальное, ибо все входит в его ответственную мотивацию; в поступке выход из только возможности в единствен­ность раз и навсегда".

Но проблема не только в ответственности. Экстре­мальные ситуации, аварии и катастрофы демонстрируют трудности, с которыми сталкивается персонал при воз­никновении нарушений в системах. Это потребовало исследования возможности использования информаци­онной техники для более эффективного кодирования и представления информации об управляемом объекте опе­ратору для диагностики и своевременного вмешательст­ва. Однако эти исследования сразу же выявили недоста­точность знаний о познавательных возможностях и осо­бенностях человека, необходимых для решения следую­щих проблем. Какие виды моделей умственной деятель­ности оператора окажутся эффективными для различных задач и, следовательно, будут приняты за основу при проектировании информационной техники? Каковы раз­личия между моделями умственной деятельности во время обычной работы и при возникновении опасных ситуаций? Каковы различия между опытными операто­рами и новичками, между разработчиками системы и операторами? Каковы основные психологические меха­низмы, лежащие в основе человеческих ошибок, и какая информация является необходимой для выявления оши­бок и внесения корректировок как в процесс обычной работы, так и во время необычных и редко возникающих условий? [8].







Дата добавления: 2015-08-31; просмотров: 342. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.007 сек.) русская версия | украинская версия