Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 5. Тайны




 

Он не видел его месяц. Он теперь постоянно торчал при дворе, делая вид, что у него полно дел на конюшне и надо помочь оружейникам, на самом деле он тщетно пытался увидеть его хотя бы издалека. Он, прижав к груди его книгу, лежал на сеновале около их окошка. В ней почти не было картинок, да и те, что были, какие-то странные и непонятные, а буквы он разобрать не мог. И когда принц не приходил и в этот раз, он выходил во двор и рассматривал окна замка, пытаясь увидеть в одном из них его. Бесполезно…

Том тогда сорвался с сеновала и рванул на реку с такой скоростью, что обогнал само солнце. Его разрывало на части от гнева. Гнев кипел в его теле, как масло в чане, аж булькал и плевался обжигающими капельками. Все его мысли заклинило только на одном — личная шлюха принца! Типа у тебя проблемы, но дрочишь ты хорошо, я могу тебе помочь их решить, но за это ты будешь подставлять свою задницу. Ага, сейчас, разбежался! У, сволочь венценосная! Ишь, чего удумал! Его призвание бои, битвы, великие сражения! Может быть, он когда-нибудь будет как отец — сержантом. Может быть, он когда-нибудь дослужится и до лейтенанта. И им будут гордиться потомки! А быть личной подстилкой маленького извращенца — увольте! Теперь понятно, почему с ним никто не общается. Его даже прислуга не выносит. Боже, как противно-то… И он же его еще руками трогал… Смыть! Смыть с себя все это немедленно!

Однако на реке с ним приключилась другая неприятность — Том испугался. Испугался настолько сильно, что начал заикаться. Его трясло и крутило от ужаса. Он так четко и явно видел происходящее с ним в ту злополучную ночь, что живот затянуло, а член неприятно заныл. Он не мог не только стоять на берегу, он не посмел бы сейчас даже сунуться в воду. Ему мерещилось, что со всех сторон к нему тянут руки страшные черные ведьмы, и больше не спастись, потому что Цветочка нет, он не встанет бесстрашно впереди, не заслонит, не прижмет к себе, когда все кончится. Том, испуганным зайцем, понесся, куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда, лишь бы этот кошмар прекратился и не мучил его больше.

Потом он лежал на лугу, в молодой зеленой траве, гонял во рту мягкий сочный стебелек, нюхал кашку и клевер и думал, вспоминал. Главным образом свои слова, сказанные в запале. Наверное, он слишком сильно его приложил, всё вспомнил, вот всё приплел… И короля… И слуг… А принц-то по сути своей дитё дитем, который живет в каком-то своем мире и мучается от одиночества. Никому не нужный… Дьявол, как плохо все получилось. Том припомнил, как судорожно срывал с него одежды, как стаскивал брэ, а тот лежал, бледный, перепуганный, даже не сопротивлялся. Он ведь и целоваться-то не умеет. Том, правда, тоже, но… Нет, Цветочек пытался сопротивляться в самом начале, но Тома уже нельзя было остановить. Он сплюнул зеленую кашицу из стебелька и недовольно сел. И перепуганный взгляд, и робкое: «Я не то имел ввиду…», и беззащитная поза, и закрытая голова, словно он отгораживался от его злых слов, от его гнева, от его глупости. Нет, а что Том не прав? Прав же. Он вздохнул. Ладно, посмотрим по ситуации. Все равно принц последнее время крутился где-то рядом. Придет, куда он денется.

Он не пришел. И больше не крутился. Он вообще не появлялся во дворе. И Том ходил подавленный и какой-то размазанный. Искал его взглядом, ждал на сеновале, вслушивался в каждое слово короля — вдруг он скажет что-нибудь про сына.

Перемены в нем заметили все почти сразу. Густав пытался разболтать его, но Том упрямо молчал, отшучивался и активно соскакивал с неприятной темы. Потом Георга начало волновать, почему друг больше не приходит на реку. Что ему сказать? Что теперь он боится подойти к воде, потому что его чуть не изнасиловали какие-то дуры, и всякое приближение к тому месту у него вызывает животный страх? Одно Том знал точно — Цветочек поговорил с отцом насчет его братьев. Те теперь с ним не разговаривали вообще, словно он был пустое место, но и не трогали, что совершенно его устраивало. Мать, правда, орала громко и долго, хворостиной отходила, но так… без серьезных последствий. Отец заступился.

А еще ему каждую ночь снился один и тот же кошмар — он куда-то бежит голый по темному коридору, со всех сторон к нему тянутся руки, впереди он видит принца. Но не целиком, а в каком-то тумане, нечетко, неясно. И Том знает, что он может это все остановить, рвется со всех ног к нему сквозь лес рук, а принц в какой-то момент тает… И руки рвут его на части… Он начал бояться ложиться спать. Он выматывал себя днем до такой степени, чтобы просто забыться ночью. Это не всегда помогало. Он просыпался от собственного крика, перепуганный, потный. Иногда его будили мать или отец. Он несколько раз пытался к ним прижаться, но в лучшем случае его лишь пару раз гладили по голове. Телячьи нежность — так называл это отец. И никто не знал, насколько Тому не хватает этих телячьих нежностей… В общем, через месяц Том представлял собой яркого неврастеника, шарахающегося от собственной тени и избегающего общения с родными любыми способами.

Боль обиды сменилась чувством стыда, стыд сменился тоской, и эта самая тоска постоянно прогрессировала. Ему надо увидеть принца, надо поговорить с ним, объяснить, что он вовсе не то имел ввиду, когда говорил гадости. Казалось, что он обязательно поймет и простит. Просто объяснить… Том уже целенаправленно искал встречи с ним, уже сто раз прокрутил в голове, что скажет, как скажет, подобрал слова, продумал ответы на его возможные вопросы. Он уже придумал, как потащит его на речку, как будет всему учить, как попросит Георга помочь… Но… Хоть к бабе Унгине иди и проси, чтобы колдовством подсобила. Должен же он выйти когда-нибудь из этого чертового замка?! А в замок нельзя. Там охрана. Да и где искать Цветочка в этом огромном замке?

Ответ нашелся неожиданно просто. Однажды Том увидел ее. Дочь повара. Лола, кажется… Девочка тащила узел с бельем к прачкам, и Том понял, что второго шанса у него не будет.

— Я помогу, — сладко улыбнулся он, глядя ей в глаза и забирая узел.

— Сама справлюсь, — выдрав ношу, фыркнула Лола, но осеклась. Распахнула широко глаза, заулыбалась в ответ. — Том?

— Очень приятно, — кивнул он. — Лола?

— Откуда ты знаешь?

— Ты мне еще тогда понравилась… — поиграл он бровками многозначительно. — Так позволишь мне помочь?

Лола отпустила узел и Том ловко закинул его за спину.

Они болтали ни о чем. Том строил глазки и кокетничал. Лола отвечала ему полной взаимностью. Он все не знал, как подступиться к интересующей его теме. Она же не обмолвилась про принца ни единым словечком. Даже зацепиться не за что.

— А ты говорила, что я на принца похож, это правда? — все-таки решил он перейти к делу.

— Нет. Хотя внешне похож. У Цветочка черты лица четче. Ты более мягкий.

— Ого! Ты так хорошо его знаешь?

— Мы выросли вместе. Моя мама его выкормила. Он моих родителей мамой и папой называл. Короля это бесило всегда сильно.

— Вот это да! Здорово! А какой он?

Лола мечтательно улыбнулась, запрокидывая голову и смотря в небо. Сощурилась от солнца.

— Он очень хороший. Веселый. Раньше смеялся много, шутил. Потом мама умерла, он как-то замкнулся, глупости всякие говорит… Папа говорит, что на него меланхолия напала, хандрит. Такое бывает с вельможами. Ну, типа, заняться им нечем, вот они от безделья дурью и маются.

— Хандрит? — напрягся Том. — А сейчас он в замке? Не видно его давно. Раньше все время во дворе крутился…

— Том, прости, но я не могу с тобой говорить о Цветочке. Мне запрещено.

Он опустил голову.

— Это он запретил, да? — спросил упавшим голосом.

— Нет, король. Причем тут ты? Он наследный принц, его охраняют, и всем, кто с ним общается, запрещено разглашать какую-либо информацию. Даже о том, что ты сейчас говоришь со мной о нем, я буду вынуждена доложить королю.

— Я же просто так… от любопытства… — забормотал Том. — Я понимаю…

— Его несколько раз пытались убить.

— Да кому он нужен? — нервно хохотнул он.

Лола не ответила, улыбнулась ласково, забрала узел с чистым бельем и ушла в дом.

Картина рисовалась более чем безрадостная. Так вот чего принц такой шуганный. Оказывается его на самом деле пытались убить… Значит, его не просто охраняют, значит к нему еще и никого не подпускают вообще. Он живет в полной изоляции, и единственные, с кем он общается, — это прислуга. А все эти вылазки во двор король разрешает только потому, чтобы он не чувствовал себя узником в собственном доме… И теперь понятно, почему принц предложил именно такой вариант общения. Просто для него это единственный вариант вообще. Только не понятно одно — если на принца периодически устраиваются покушения, почему король не научил сына элементарной самообороне? Он же не может за себя постоять! Том задумчиво почесал затылок и решил, что доберется до него любым способом. А поможет ему в этом Лола. Он хитро улыбнулся и отправился к прачкам узнавать, как часто девочка приносит белье в стирку, когда именно. Наметив план действий, он расслабился и целиком и полностью отдал себя любимому делу — сражениям с Георгом и Густавом. Впрочем, Густав редко участвовал в их баталиях, все больше смотрел и поддерживал друзей. Но иногда с удовольствием присоединялся к ним и на равных сражался с королем.

За неделю Том так вжился в роль Лолиного поклонника, что начал удивлять сам себя. По утрам он приносил ей букетик из васильков, ромашек, лютиков или маков, помогал донести ведро до дома, относил грязное белье прачкам и приносил чистое. В замок не входил, не просился и даже не намекал. Иногда зажимал ее в укромном местечке и с упоением целовал или тискал. Лола смешно хихикала, краснела и шарила руками по его телу. Он расспрашивал ее о работе, не обижает ли ее принц, прищуривал глаза и делал вид, что ревнует — ведь Цветочек так похож на него, вдруг однажды Лола перепутает. И так, по крупицам он выуживал интересующую его информацию. Том уже знал, что принц в замке, что какой-то вялый и даже не разговаривает ни с кем, лежит у себя в комнате, а когда туда приходит Лола, то он уходит в библиотеку, хотя раньше так никогда не делал и болтал с ней без устали. Лола проболталась, что переживает за него — он почти не ест, и вообще какой-то странный. Тут Том устроил целую сцену, вытаращил глаза и разорался на весь двор, что ей принц дороже него. Лола крепко его обняла и долго умоляла, чтобы он не уходил и простил ее. Том поломался для виду и снизошел. А в голову закралась идея… Надо только писаря найти и клочок бумаги. И вот если с писарем проблем не было, то с бумагой…

На следующий день Том бережно вложил в книгу записку для принца. Он хотел многое ему сказать, попросить прийти на их место, но не посмел доверить эту тайну чужим ушам. В записке было всего одно слово: «Прости». Он даже побоялся подписаться, потому что мало ли что случиться может, а тут его имя написано, никто и разбираться не станет, голову на плаху и все дела.

— Лола, — оторвался он от ее губ и чуть отстранился. — Я тут недавно на сеновале нашел книгу. По-моему она принадлежит принцу. По крайней мере я его с ней видел. Передай ему, пожалуйста. Если спросит от кого, скажи, что от меня. Мы с ним немного знакомы, он, может быть, еще меня помнит. — Протянул книгу.

— Я не могу, — виновато улыбнулась она. — Я не могу передавать ему ничего. Это приказ короля. К тому же принца уже пытались отравить через книгу. Его тетя Унгина еле спасла, он полгода с постели встать не мог, думали, не откачает… Я не возьму. Он ничего не возьмет от посторонних, ни вещи, ни еду, ни книги… Прости, Том.

После такого конфуза, просить ее, передать ему записку, было глупо. Том сделал вид, что это был всего лишь жест доброй воли, и он не разочарован, на деле же, в самой глубине души, Том рвал и метал от злости и бессилия. Он с тоской посмотрел на стены, прикидывая, сможет ли влезть к нему в окно. Нет, не сможет. Он просто не знает, где оно располагается. Хотя… Еще можно попросить Лолу прямым текстом передать ему привет… Не хотелось втягивать в их отношения третьего. Это только их с принцем дела. И не посоветуешься ни с кем…

— Слушай, а как же он целыми днями дома сидит? Он что, совсем на улицу не выходит? Лето же… Жарко…

— Иногда он на крыше гуляет. Но в последнее время и туда не ходит.

— Какое счастье, что я не принц, — весьма правдоподобно вздохнул Том.

Лола унеслась по делам. На прощание Том немного пострадал, как будет по ней скучать, страстно присосался к губам, и, шлепнув по попке, отпустил восвояси. Что-то у него ничего не получается. Хоть вставай под окнами и серенады пой. А может просто ее попросить передать ему записку? Вот просто подойти и попросить? Ведь простого клочка бумаги не стоит опасаться… Хорошо, завтра он так и сделает.

Но утро совершенно спутало его планы. Ему снилась ведьма, она искала его, обещала убить, она закапывала его в землю и по нему ползали огромные червяки и сколопендры. Он вырывался, убегал. Он спешил к кому-то, кто может защитить, спрятать, но никак не мог его найти. Он стоял посреди бесконечной черной пустоты, срывая голос, звал его, а этот кто-то пропал, словно и не было его никогда. Проснувшись на рассвете от уже привычного собственного вопля, захлебываясь в собственных слезах, он быстро оделся и побежал к бабе Унгине. Он расскажет ей все. И про ту ведьму, и про теток, и про принца, все-все. Пусть только поможет, пусть сделает хоть что-то, потому что полтора месяца без сна — это уже слишком даже для Тома. Надо будет еще спросить, может быть, она в замок собирается как-нибудь, про Цветочка ей рассказать, может, сходит, проведает крестника, а он бы с ней записку передал.

Баба Унгина встревожилась ни на шутку. Она пристально смотрела ему в глаза, водила над головой руками, от которых исходило мощное щекотное тепло, и что-то бормотала. Она послала Густава за родниковой водой и тремя веточками с мужских деревьев, что растут на старом кладбище. Когда перепуганный друг принес требуемое, баба Унгина раздела его догола, поставила в круг, велела сцепить руки в замок и молиться. Том тихо шептал «Отче наш», наблюдая, как женщина отрубает голову черной курице, как поливает его ее теплой кровью, а потом обмахивает тремя веточками со старого кладбища. Все это она делала, читая какие-то заклинания и размахивая руками. Потом опрокинула на него родниковой воды из большого ковша и обтерла везде подолом своего длинного и просторного платья.

— Густав, собери все аккуратно и похорони на кладбище, на могиле с его именем, — приказала строго. — Садись, Том, на лавку. Надо чтобы обсох сам.

— А что это было? — все-таки не выдержал он. — Мне больше плохие сны сниться не будут?

— Брунгильда тебя нашла. Пришло твое время, мой мальчик. Что ж ты раньше-то не пришел, не рассказал, дурень?

— Стыдно было. Да и не хотел вас от дел отвлекать, — потупился Том.

— Стыдно ему было! А знаешь ли ты, что тебя на смерть заговорили? Что Брунгильда и люди дяди твоего Генриха ищут тебя везде?

— Кто такая Брунгильда и какой мой дядя Генрих? — нахмурился он.

— Брунгильда — Мастер из деревни, что за лесом. Они к обряду несколько месяцев готовились, луну ловили, чтобы в нужный день недели была нужная четверть, место искали, со звездами и костями советовались, а ты им все спутал. Что там было? Что она говорила?

— Я не помню. Мне было очень больно и страшно. Принц встал надо мной, кинжал выставил, обещал всех убить, если подойдут близко. Только ведьма та и внимания на него не обращала. Надо у Цветочка спросить, я просто не помню. Пойдемте в замок, принц вам все сам расскажет, что произошло. А что за мой дядя Генрих? Нет у нас никаких Генрихов… Разве что какие-нибудь совсем дальние родственники, но я никого из них не знаю. И что значит, пришло мое время?

— Сиди здесь, — приказала она и ушла.

Том подтянул ноги к животу, положил подбородок на колени и принялся вспоминать, кто такой этот дядя Генрих. И что за время пришло? И чего надо этой Брунгильде от него? Они ж никому ничего не рассказывали…

Баба Унгина вернулась, одетая в простую одежду — темно-коричневую котту без украшений и вышивок, такое же сюрко, волосы собраны в пучок и спрятаны под чепцом. Накинув на плечи широкий темный плащ, она приказала мальчику следовать за ней. Том быстро оделся. Выбежал следом за ведьмой, торопливо зашагал рядом, намереваясь получить ответы на все интересующие его вопросы.

— Отец твой тебе об этом не расскажет. Он мать твою любил так, что готов был от престола отречься, лишь бы его любушка жива была.

— От престола? — скептически переспросил Том.

— Молчи и не перебивай! Я пока из ума не выжила! Корделия носила вас тяжело, все сбросить норовила. Я ей и травами помогала, и заговаривала-зашептывала. В ту ночь была страшная гроза, у нее роды начались раньше времени. Пока гонец до меня добрался, пока мы с ним в замок прибыли… Приняла я на руки двух мальчиков. Первый был крепким, крикливым. Второй очень слабым. Корделия и суток не прожила после этого, внутренней кровью изошла, ничего не помогало. Последние часы в забытье была, потом заснула и не проснулась.

— Корделия — это королева Августа Корделия? — спросил Том, абсолютно не понимая, зачем баба Унгина ему об этом рассказывает.

— Да. Мать твоя.

— Мою маму зовут Марта, — ухмыльнулся мальчишка.

— Твою мать зовут Августа Корделия. Марта выкормила тебя. Ханс тот самый гонец, которого за мной посылали. Еще там была Анна — королевская горничная, кормилица твоего младшего брата.

— Цветочка? Принц мой брат?

— Да, Вильгельм твой брат. Твой брат-близнец.

— Погодите, если… как вы там его назвали? Если Цветочек мой брат и он принц, стало быть, я тоже принц? А как же мои мама и папа? А что же король? Я ничего не понимаю! Вы меня специально запутали?

— В ту ночь звезды мне сказали, что быть большой беде, если принцы останутся в доме, что будет им угрожать смертельная опасность и не дожить им до их предназначения. Опасность в доме грозила тебе. И королева предложила разделить вас. Ханс был ее личным телохранителем, очень уважаемым человеком, она попросила Ханса позаботиться о новорожденном принце. А король поклялся ей вырастить младшего сына и, когда наступит время вашего предназначения, соединить вас вновь. Я заговорила вас с братом от любого лиха. Чтобы не привлекать внимания к тебе и сохранить все в тайне, тебя растили как обычного мальчишку. Вильгельму на роду написано пасть от острого клинка, поэтому король никогда не разрешал ему забавляться с оружием и делал все возможное, чтобы ему самому этого не хотелось. Когда пришло время, я послала тебя к королю учиться ратному делу. И еще год-полтора ты был бы просто Томом Эвертом, сыном сержанта Ханса Эверта, но, видишь, Брунгильда вмешалась. Она дружна с твоим дядей Генрихом, а он ни перед чем не остановится, чтобы убить вас. Поэтому ты сейчас должен жить в замке, под охраной. К тому же ты хотел поговорить с братом, насколько я помню.

Обрушившийся на Тома шквал информации, попросту говоря, убил его, раздавил и расплющил. Ему вдруг стало так тесно и неудобно, что захотелось расправить плечи и заорать дурным голосом: «Это все неправда!!!» В голове одновременно бился рой мыслей, гудел, жалил в сознание, мешал думать. Мама и папа не родные. Как такое может быть? Люди, которых он всю свою сознательную жизнь считал своими родителями, ему никто. Он просто у них жил, на него готовили, убирали, стирали, приучали к труду. А родной отец радушно встречал во дворе и учил, как держать в руках оружие. А еще эти чужие люди его били. За что? Они знали, что он принц и завидовали ему? Скорее всего нет… Они хотели запугать его? Одно он знал точно, старшие братья его ненавидели, словно чувствовали чужую кровь… А потом Том просто посчитал. Он родился в первый день осени. Ральф… летом? Вот почему Ульрих иногда называл его Приблудой. Ульрих старше него на пять лет и помнит, как Том появился в доме… Да, Том действительно был приблудой… Становится понятным и то, почему его так тянуло к Цветочку. Оба одинокие, оба приблудные, оба никому не нужные, потому что чужие для всех. Но нужные друг другу.

Их пропустили в королевские покои без единого звука. Стражники склонялись в почтительных поклонах, прежде чем отворить двери. Том сильно нервничал, теребил хвостик хайратника и кусал губы. Будет смешно, если король прогонит их с бабой Унгиной. И будет совсем не смешно, если прикажет еще отходить палками или высечь розгами на центральной площади за вольнодумство.

— Скажи королю, Унгина пришла с мальчиком, — бросила женщина лакею.

Тома мелко затрясло. Лола говорила, что они с принцем похожи, но… И принц говорил, что они похожи… А как же теперь с Густавом быть и с Георгом? Они отвернутся от него? Интересно, а Густав знал? Гад! Наверняка знал и не сказал!

— Следуйте за мной, госпожа Унгина, — через пару минут пригласил их лакей.

Он повел их длинными, узкими коридорами. Том все крутил головой, пытаясь увидеть принца. Его бумажка с «Прости» давно истрепалась, пропахла его потом и теперь выглядела не так красиво, как в тот первый день. Да и чернила почти стерлись. Нет, он разберет, там все понятно, но вдруг…

Стражники распахнули дверь.

— Госпожа Унгина с мальчиком, — зычным голосом сообщил их провожатый.

— Проси, — хрипло пробасил король.

Старуха вошла в зал, оказавшийся небольшой спальней. За ней робко следовал Том.

— Король мой, вашему сыну нужна защита. Время еще не пришло, предназначение ждет своего часа, но враг знает о нем и ищет его. Ему больше нельзя оставаться у приемных родителей.

Король, в ночной сорочке, штанах, натянутых впопыхах, и лохматый, вздохнул и хмуро глянул на порядком перетрусившегося Тома.

— Сможешь спрятать его, Унгина? Боюсь, что стены этого дома не уберегут его. Хотя бы одного спасти…

— Могу спрятать. Так, что сам черт не найдет. А второй пусть в замке сидит. Пока он здесь, ему ничего не грозит.

Том мало, что понял из этого странного разговора, кроме одного — сейчас его будут прятать, и явно не у принца в комнате.

— Ваше величество! — вскричал он, опустившись на одно колено и низко склонив голову. — Разрешите с принцем поговорить. Пожалуйста. Мне очень надо.

— Себастьян! — позвал король лакея. Тот тут же откуда-то выпорхнул. — Проводи мальчика в покои принца. И приготовь для него комнату. Или ты его с собой заберешь? — повернулся к бабе Унгине.

— Мальчикам поговорить надо. Наговорятся, пришлешь его ко мне. Только охрану приставь надежную. Смерть совсем близко.

Тому стало неприятно. Мало того, что еще сегодня утром он был простым мальчишкой без забот и хлопот, как вдруг ни с того, ни с сего стал кронпринцем, которого какая-то падла хочет ни за что, ни про что убить. Нет, они так не договаривались. И в покоях Цветочка он проведет столько времени, сколько тот позволит.

Себастьян вышколено ждал, когда Том наконец-то додумает все свои немногочисленные мысли и соизволит проследовать за ним.

— Томас, — окликнул его король в дверях. — Вильгельм ничего не знает.

— Вы можете на меня рассчитывать, — поклонился Том. Дьявол, хоть бы обнял что ли на радостях… Раньше встречал, как дорогого гостя, а сейчас его, видимо, ждет судьба Цветочка — игнорирование.

Странное чувство. Такое ощущение, что он внезапно остался совершенно один. Вот вообще один. В это еще не верилось, не осознавалось и не принималось. Это еще происходило не с ним. Сейчас вообще все происходило не с ним. Это не он шел по узким лабиринтам куда-то наверх. Это не его представляли попадающейся на пути многочисленной охране — «с разрешения короля». Он привык к свободе передвижения, к ночным купаниям, к смеху у костра с друзьями. Это не он, не с ним, не про него. Это все сон.

Он умолил Себастьяна не предупреждать принца о его визите. Тихо проскользнул в дверь, закрыв ее на щеколду, чтобы им не мешали. Подошел к спящему парню. Осмотрелся. Очень просторная и светлая зала, много свечей и факелы на стенах. Уютные кресла и кушетки с множеством маленьких подушечек. Огромный камин. Кровать у принца большущая, широченная (не то что его узкая…), под пышным бархатным балдахином и какой-то очень красивой полупрозрачной тканью. Том такую видел впервые. Тонкая, как паутинка. Даже дотронуться страшно. Наверное, это для того, чтобы комары и мухи не донимали. Выгнал их всех, закрыл шторки плотно и никто тоненько не звенит над ухом всю ночь.

Принц спал по серединке, подтянув одну ногу к животу и закинув ее на скомканное одеяло. Рука обнимала подушку. Лица не видно. Но Том знал, что сейчас он очень хорошенький, что немного улыбается сну. Ночная сорочка тонкая, сквозь нее можно легко угадать его тело. Том понял, что соскучился, что соскучился по нему так, как ни по кому не скучал, что хочет обнять его, еще раз поцеловать, прижаться к этому дрожащему телу, поймать стон своего имени на его губах.

Он снял боты, оценил чистоту своих ног и его простыней. Вроде бы замарать не должен. Осторожно отодвинул полог и дотронулся до постели. Мягко. Боже! Как же мягко. У него очень жесткая постель, а тут так мягко… Подобрался к спящему мальчику, завис над ним. Убрал волосы с лица. Склонился и поцеловал в ухо (все остальное он прятал в подушке). Потом дотронулся губами до острого плеча. Провел по нему рукой, едва касаясь батиста. Не удержался, еще раз припал к мочке, всосав ее и чуть-чуть покусывая.

Цветочку стало щекотно. Он заулыбался, завозился, разворачиваясь к нему лицом.

Том опять осторожно убрал волосы с лица. Такой нежный, такой невинный, такой замечательный. Принялся покрывать его невесомыми поцелуями — лоб, веки, щеки, кончик носа. На губах задержался больше всего, лизнул кончиком языка, просунул его сквозь сомкнутые губы, стараясь добраться до зубов. Рука мягко скользила по груди и животу. Такой теплый, такой родной и неземной.

Неожиданно принц открыл глаза. Его лицо исказилось не то от страха, не то от гнева. Он вскрикнул и отпихнул его от себя, на радостях еще и лягнув так, что Том слетел с постели, сорвав балдахин и тонкую ткань-паутинку.

 

 


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 249. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.034 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7