Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 1 2 страница




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

– Да ты не знаешь… White Rose Movement.

– Британцы?

Эклз впервые за разговор повернулся к Джареду. До этого он только прихлебывал пиво и разглядывал ржавый мост.

– Да. Слышал?

– У меня брат британские группы любит.

– Они ядреные.

– Ага. Такие… как будто песня кончится, и все взорвется, надо успеть допеть. Даже неважно, в каком стиле играют. Все такие, даже какой-нибудь Стинг.

Джаред стушевался под конец своей глупой речи, но Эклз слушал его очень внимательно.

– Катастрофа уже случилась, да? – покивал он понимающе.

– Ага-ага!

– Ты сказал – брату нравится. А тебе? Что слушаешь?

Джаред облизнул губы, потом залпом допил свое пиво. Он ощущал себя, как на экзамене. Нет, он с лета постоянно так себя чувствовал, но сейчас он словно не выучил, не знал ответа.

– Muse, – к счастью, сообразил Джаред. – Ну… они тоже британские.

– Они крутые. Мне мимо, но вообще…

– Да.

Эклз подтащил к себе сумку и полез в боковой карман. Он нашарил пачку Кэмела и щелкнул дешевой прозрачной зажигалкой. Та загорелась только с пятой попытки, и Эклз прикурил.

Предложил Джареду пачку жестом, но Джаред отказался.

Эклз глубоко затянулся и выдохнул дым в сторону моста. Джаред сдвинул колени, обхватил их руками в цепкий замок – мучительный бесконтрольный жар опалил низ живота, член натянул трусы, выгнулся неудобно, прижатый джинсами. Эклз небрежно сжал губами фильтр сигареты, прищурился и сделал очередную затяжку.

Джаред уставился в песок. Он видел все крупно, каждую песчинку, ракушку, оторванную водоросль – будто под микроскопом или в макросъемке. Стало страшно пошевелиться, страшно спустить прямо так, от любого движения.

Дженсен лениво рассуждал о музыке, говорил, кажется, о нью-рейве и альтернативном роке, посмеиваясь над «британским вторжением» и Битлами, а Джаред в исступлении кусал губы, чтобы не сказать лишнего, не выдать себя, не опозориться окончательно…

– Она тебе тоже велела вести блог? – Дженсен отщелкнул пальцами окурок в направлении реки, и Джареда слегка отпустило.

– Угу.

– Тоже мне, психолог! Такие советы я сам могу раздавать. Ну че, двинули? Ща, мне только отлить…

Дженсен ушел куда-то к мосту, а Джаред уткнулся вспотевшим лбом в колени. Да почему? Ну почему, ну за что? Мало ему обморока, этой клиническо-мелодраматической истории с усыновлением, всего прочего дерьма? Почему он просто не может быть в норме?

Злость помогла, отпустило резко, как и нахлынуло. Джаред поднялся на ноги, отряхнул джинсы.

Эклз вернулся, подобрал свою пустую бутылку и выкинул ее в мусорку возле линии берега.

– Я думал, Падалеки, тебя кроме зубрежки ничего не колышет.

– Думал? – с вызовом спросил Джаред, задирая подбородок.

Эклз уклончиво пожал плечами, но Джареду стало немного легче дышать.

К автобусной остановке они подошли, обсуждая вопросы вроде: есть ли у Дагги жена, и носит ли трусы Кэти Фитч.


Дома Джаред вытряхнул рюкзак на постель. «Фармацевтика» тяжело приземлилась на покрывало, придавив розовое приглашение на дурацкую вечеринку. Джаред просидел в оцепенении минут пятнадцать, прокручивая события сегодняшнего дня, вспоминая, как протекала беседа с доктором Моррис, когда все, о чем Джаред мог думать – это Эклз, ожидающий своей очереди в кресле за дверью.

Блог… Энджи настоятельно советовала завести блог. Это было ее единственное задание, и Джаред включил компьютер.

Он не знал, откуда взялось имя. Вероятно, сработал ассоциативный ряд, и разговор о британцах и катастрофе.

Фейсбук Джаред слегка презирал, твиттер позволял отправить лишь очень маленькое сообщение, и стоило попробовать по старинке…

В Живом Журнале аккаунт «wreck» оказался занят, и Джаред подбирал имя до тех пор, пока система не приняла один совсем уж очевидный вариант. Wreck_j. Джаред-крушение, Джаред-авария, обломки, крах. Это было пафосно и глупо, но он обрадовался, что больше не надо вымучивать имена.

Он долго думал, что написать, и, в конце концов, напечатал в окошке записи:


Тема: (no subject)
Запись:
Плотины и тюрьмы. У них много общего, помимо реки.
Удерживать, укрощать. Терпеть.


Джареда слегка затошнило от самого себя, от задания, такого странного обнажения на публику, где тебя все равно никто и никогда не увидит, пока ты не начнешь ходить по сообществам и целенаправленно искать друзей…

Джаред очень вовремя нажал «отправить» – в комнату без стука вломилась Мэг.

– Привет! Ты сегодня поздно… Как тетка?

– Тетка?

Мэг плюхнулась на кровать и принялась, не глядя, хватать вещи с покрывала.

– Психолог. Вот видишь? Ты уже становишься дурачком.

– Не трогай! – Джаред отобрал у Мэг учебник Джеффа. Сестра тут же заметила приглашение.

– О! Попойка! Ты пойдешь?

– Нет. Отдай.

– Если ты не пойдешь – пойду я!

– В тринадцать лет нельзя ходить на вечеринки, Мэг!

– Кто тебе такую глупость сказал?

Дверь хлопнула, и из кухни раздался мамин голос:

– Дети! Я дома!

– На, – Мэг вытащила из кармана школьной рубашки упаковку фруктовой жвачки.

– Это зачем еще?

– Зажуй. От тебя пивом несет. Мам! Джареда позвали на вечеринку! Он не безнадежен!

Мэган вылетела из комнаты, размахивая приглашением.

Джаред выключил комп и поплелся следом за сестрой. Интересно, будет ли она так добра к своему старшему брату, когда узнает, что он ей никто?

Родители ничего не стали говорить ей об усыновлении.


Маккензи рисовала офигительные цветы. Они были каких-то странных тонов, не цветочных. Никакого желтого, оранжевого или фиолетового. На альбомных страницах сестры расцветали коричневые, зеленые и почти черные бутоны.

– Мы, христиане, должны противостоять расизму и любой форме алчности и зла! Повтори, милая, что сказала Кристи.

– Она не расистка, мам! Она просто…

– …просто назвала своего одноклассника черным. Это возмутительно, Маккензи, и ты, как ее подруга, должна объяснить ей…

Дженсен застыл в коридоре, не в силах заставить себя шагнуть в кухню. Но сестру надо было спасать, и он, предварительно стукнувшись пару раз о стену затылком, вышел к семье.

Маккензи снова рисовала, не поднимая головы от альбома.

– Добрый вечер, сынок! – поздоровался отец, сидя на корточках и не отрываясь от возни с посудомоечной машиной – мать говорила, что там случилась какая-то херня с подачей моющего средства.

– Господи боже мой! Ну сними ты этот ужас с лица, Дженсен! – всплеснула руками мать, и Маккензи, пользуясь передышкой, юркнула мимо Дженсена в свою комнату.

– А доктору Моррис нравится пирсинг, – равнодушно пожал плечами Дженсен, накладывая в тарелку овощное рагу.

– Неужели? – холодно поинтересовалась мать, и он подумал, что избавится от психологини быстрее, чем ожидал.

– Только гомосексуалисты считают возможным украшать себя как женщины, – выдавила мать сквозь зубы.

Бесконечный разговор, возобновляющийся каждую свободную минуту. Сегодня Дженсен почему-то злился больше обычного и решил ответить так, как давно хотелось – просто назло, назло, чтобы по самому больному!

– А если я пидорас, Донна? – спросил он игриво, уплетая за обе щеки рагу и глядя матери в глаза. – Вдруг моя сексуальная идентичность наконец-то сформировалась, ура! И я – давай просто предположим – осознал свою гомосексуальную ориентацию. Тогда что?

Дженсен вытянул зубочистку и принялся ковырять в зубах, поглядывая с фальшивым интересом на застывшую посреди кухни мать.

Отец выпрямился и в звенящей тишине очень спокойно произнес:

– Дженсен, ты сообщаешь нам о том, что ты гомосексуалист?

– Не. Я ж сказал, предположим. И почему меня никто в этом доме не слу…

Оплеухи он не ждал. Мать никогда не била его, даже когда проклинала и обещала адские муки. От второй пощечины его спас отец – перехватил материну руку.

Дженсен потер пылающую щеку и улыбнулся во все тридцать два зуба.

– А можно мне еще добавки, мам?

Мать так и стояла, занеся руку для удара, отец стискивал ее запястье, а она…

Ебаный в рот! Ну что она еще могла сказать?!

– Человек – создание божье! Бог благословил для интимной жизни одного мужчину и одну женщину, а гомосексуализм аморален. Это разврат и прелюбодеяние, и если мой сын идет по пути страшного греха…

– Ага, то что? – поинтересовался Дженсен и залпом выхлестал сок, который оставила в чашке сестра.

– То ты мне больше не сын, – сухо улыбнулась мать и опустила руку.

– Донна, он издевается, ты что, не понимаешь?! Он просто хочет нас позлить… он проверяет нас. Дженсен, не надо. Скажи, что ты не…

Дженсен аккуратно промокнул губы салфеткой, поднялся и вежливо кивнул родителям:

– Спасибо за ужин.

Накатило только тогда, когда он поднялся в свою комнату, щелкнул замком и сполз по двери на пол. Его трясло так, что под задницей скрипели половицы. Горло стискивало сухой истерикой, но он почему-то не мог заплакать.

Через полчаса пришел отец, но так и не постучал. Дженсен долго смотрел на его тень под дверью.

Он сбежал из дома рано утром, когда все спали.

Дженсен заставил себя не психовать, не принимать поспешных решений – рановато пока повторять подвиг Джоша. Просто не хотелось встречаться утром с семьей. В конце концов, Дженсен отлично знал, что будет, если завести эту дурацкую голубую тему. Не стоило. Ради отца, ради Маккензи…

Он подошел к школе, когда охрана еще не открыла здание. Пришлось ждать на поляне перед крыльцом, привалившись спиной к дереву.

Дженсена снова разбудил Падалеки. Он просто сел рядом, прислонился к тому же дереву, и Дженсен проснулся от движения.

– Привет. Ты ночами вообще не спишь, что ли? – с интересом спросил Джаред. Вокруг школы уже шумела толпа учеников.

– Не, фигня, – хриплым спросонья голосом ответил Дженсен. – Сегодня просто рано встал.

– Ясно.

Дженсен потянулся за пачкой и зажигалкой.

Джаред уставился на сигарету во рту Дженсена, а потом передернул плечами и отвернулся. Правильный мальчик. О-суж-да-ет, блядь!

– Зачем ты куришь? – глядя в землю, спросил Падалеки.

Дженсен поднялся на ноги. И ушел, показав Падалеки средний палец.

Вот только лекций от задротов не хватало для полного комплекта!

Дженсен пожалел, что не взял у отца денег в последний раз. У него хватило только на пачку сигарет, которые он купил, привычно предъявив продавцу старые права Джоша, и две упаковки чипсов из автомата в школьном коридоре.


Уже знакомая холодная медуза снова вытянула свои щупальца. Желудок Джареда сжался спазмом, захотелось прогулять уроки, спрятаться ото всех, закрыть ладонями уши, зажмуриться и ничего не чувствовать.

Мечты сбывались, и Эклз все же дал повод себя ненавидеть. Презрительный брезгливый взгляд, невербальный посыл на хуй и привычный уже игнор – Эклз вел себя как раньше. Как будто у них не было общей постыдной тайны под именем доктор Моррис, как будто на автобусной остановке они не ржали вместе над Фредди, который так тонко подкатывал к Кэти Фитч, что та вряд ли была способна это заметить, как будто они не сидели у реки, окутанные общим молчанием и общей тихой злостью.

На истории все шушукались и обсуждали вечеринку, а Эклз просидел в наушниках весь урок, пропуская мимо ушей суетливые замечания Дагги.

Джаред повернулся к Дженсену, чтобы спросить, пойдет ли тот к близняшкам. Это было тупо, Эклз вполне четко дал понять Эмили, как и на каком хую он вертел подобные вечеринки. Но Джаред даже не стал задавать вопроса: Эклз растекся по парте, раздвинув локти, и небрежно черкал что-то в тетради, слегка покачивая головой в такт музыке. Судя по ритму басов, которые Джаред смог уловить, Эклз слушал Kraftwerk.

После урока Джаред достал из шкафчика учебник математики. Мэган в качестве жирного намека сунула между страниц осточертевшее приглашение. Они с матерью устроили Джареду жутчайший прессинг. Мама как всегда говорила о том, что ему нужно общаться со сверстниками, что доктор Моррис рекомендовала побольше отдыхать и научиться веселиться. Мэган крутила в пальцах ложку, рассуждала вслух, где в Уэйко можно подцепить клевую девчонку.

Джаред не смог отказаться, не смог расстроить маму.

Она была не права – Джаред умел веселиться. Когда Джефф жил дома, они часто ездили на реку, плавали наперегонки, а потом гоняли на «ауди», выжимая из нее максимум, орали в открытые окна, и брат учил его водить…

Было здорово.

В кармане завибрировал телефон, и Джаред прочел сообщение от сестры:

сними самую красивую девчонку школы! ))) потом расскажешь! ;)

Джаред прижался лбом к холодной металлической дверце шкафа. Нестерпимо хотелось сказать. Хотя бы Мэг, она не стала бы трепать родителям.

 

Девчонку… Блядь!

Интересно, сможет ли Эклз презирать Джареда сильнее, если узнает о том, что Джаред сегодня в ванной представлял его губы вокруг своего члена?

– Але, Падалеки! – раздалось над ухом. Рядом, прижимая к груди учебники, стояла Эмили. – Так ты обрадуешь нас сегодня своим присутствием?

Да вашу мать!

Придется, наверное, зайти домой переодеться?

Джаред обреченно кивнул.


У близняшек оказался действительно шикарный дом с бассейном во дворе и огромной лужайкой. Кэти не шутила, когда говорила, что позвала всю школу – тут были даже старшеклассники. Джаред не понял, кто открыл ему дверь.

Внутри грохотала музыка, парочки целовались взасос в каждом углу и на лестнице, под потолком болтались воздушные шарики, и народ, видимо, быстро дошел до нужной кондиции – кое-кого уже бросили в бассейн под оглушительный девчачий визг.

Джареду остро захотелось сбежать, но в этот момент в коридор на высоченных шпильках вышла Кэти. В руках она сжимала бутылку текилы.

– О, Падалеки! Заходи, зайка. Веселись. Надеюсь, ты найдешь себе занятие по душе. Кажется, моя сестра на тебя запала, осторожнее с ней! – Кэти подошла к Джареду очень близко и громко шепнула на ухо:

– Она настоящий огонь! Прямо как я.

И Кэти влажно чмокнула Джареда в щеку. Потом оглушительно расхохоталась и скрылась в кухне.

Джаред решил найти самую тихую комнату и отсидеться пару часов, чтобы с чувством выполненного долга вернуться домой.

Маккензи позвонила, когда стемнело.

Дженсен только зашел в салон к Токсичному Бобу, чтобы посмотреть, как тот бьет парню шикарного дракона во всю спину. Маккензи громко рыдала в трубку.

– Фиби, ты чего?! Эй, ну что за потоп, перестань!

– Ты сбежал, Дженсен? Ты уехал, как Джошуа? Ты меня бросил?

– Нет! Нет, глупая… Просто сегодня ушел в школу пораньше. Ну не реви… Фиби, ну хватит…

– Не называй меня так.

– А я думал – тебе нравится.

– Я уже не маленькая.

– Я знаю, Маккензи.

Сестра успокоилась разом, но голос был все еще зареванный.

– Иногда можно.

– Можно называть тебя Фиби?

– Ага. Тебе еще нравится «Над пропастью во ржи»?

– А тебе?

– Мне да. Почитаешь вечером?

– Фиби, я… я не знаю, когда буду сегодня.

– Мама уже не сердится.

– И почему я тебе не верю?

– Зачем ты постоянно ее злишь?

Дженсен помолчал. Маккензи ждала ответа.

– Я… я не знаю, Макки. Я не буду.

– Что сказать им? Когда ты придешь домой?

– Позже, ладно? После ужина. Ты, наверное, будешь уже спать. Но я вернусь сегодня, обещаю!

– Ладно.

– Фиби.

– Что?

– Н-ничего.

– Я тебя тоже люблю, Дженсен.

Сестра положила трубку.

Надо было пойти домой прямо сейчас, но Дженсен никак не мог справиться с собой. Он махнул на прощанье Токсичному Бобу и поплелся к хлопкоочистительному комбинату, стоящему на отшибе. Там у Дженсена было свое место.

Назначение бетонной стены, врытой прямо посреди поля, являлось загадкой для всех жителей Уэйко. Сколько Дженсен себя помнил – стена стояла, как памятник кораблекрушению, как обломок некой старой эпохи. Граффити покрывали ее с обеих сторон, они постоянно менялись, и, если поскоблить стену ключом, можно было добраться до самых первых рисунков. Почему-то Дженсен был уверен – там оказалась бы индейская наскальная живопись.

Он плюхнул сумку на примятую прошлогоднюю траву и нашарил упаковку чипсов. Живот уже пару часов подводило от голода.

Интересно, хорошо ли Джош зарабатывает в Нью-Йорке? Не разошелся ли он со своей смуглой красоткой Карен?

После чипсов на зубах осталась соль. Дженсен полез в сумку, там вроде бы уже две недели валялась банка энергетика. Смятое приглашение на вечеринку оскорбляло своим видом даже сумку.

Похуй. Подходит, чтобы убить время и надраться в хлам. И пожрать. А сумку с осточертевшими учебниками можно кинуть возле стены, никому до нее дела нет.

 

Леди Гага оглушала даже за сто метров от дома Фитчей.

Дженсена коробила сама вероятность того, что он может находиться в помещении, где звучит подобная музыка. Но в таком случае стоило признать себя большим снобом, чем даже мать. Он решительно толкнул дверь – звонка все равно никто бы не услышал.

Первым в глаза бросилась фигура Кука. Обдолбанный одноклассник размахивал руками, съезжая вниз по перилам, и подпевал: «Just dance. Gonna be okay. Da-da-doo-doo!».

Початая бутылка текилы нашлась на тумбочке в прихожей, Дженсен вцепился в нее как в спасательный круг.

Близняшки с родителями жили очень даже неплохо. Слоняясь по дому и прихлебывая текилу, Дженсен насчитал шесть комнат только на первом этаже. В гостиной танцевали, и девчонки уже, кажется, были готовы расстаться с лифчиками. В двух комнатах (спальнях близняшек?) явно все было на мази: из-за дверей слышались характерные стоны. На кухне Крис курил свою вечную шмаль и с преувеличенной активностью объяснял строгой Джел особенности выращивания конопли.

Леди Гага сменили The Prodigy. Чуть лучше, но все еще не то. Дженсен нашел музыкальный центр, по пути набив рот канапе с ветчиной. Он заткнул орущего-поющего Кита Флинта на вздохе и подключил свой айпод.

 

Кто-то выматерился, кто-то заорал: «Да какая вам разница?!», а Кук с радостным воплем сдавил в пародии на дружеское объятье шею Дженсена:

– Чува-а-а-к! То, что надо!

– Не тяжеловато им для танцулек «The killers»? – поинтересовался Дженсен, освобождаясь от захвата.

– Не, супер! Хочешь кислоты?

– Откажусь.

– Можно в долг!

От Кука несло потом и свежим сексом. Дженсен поморщился. Вот только долгов за колеса ему не хватало!

– Может позже, чувак!

Дженсен продолжил экскурсию по дому.

В большом кабинете, явно принадлежащем отцу семейства, на полу бухали и играли в «Я никогда не». Пипец, ну как же без этого!

Тут, во всяком случае, было чем дышать.

Эмили, Кэсси, Мишель, Ник, его старший брат Мэтти, Фредди, Анвар и еще человек пять незнакомых ребят сидели на ковре кружком. А в углу под высоким изогнутым торшером… Очаровательно, бля. Этот-то что тут делает? С книжкой. А как же. На пьянке.

Падалеки поднял глаза на Дженсена и удивленно произнес:

– Ой!

– Чего? Не ожидал? Взаимно.

– Джастин! – замахала Кэсси с ковра. – Иди к нам играть. У нас очень весело!

Дженсен даже не стал ее поправлять. Джастин так Джастин. Какая разница?

Он уселся на ковер по-турецки, продолжая ощущать лопатками настороженный взгляд Падалеки.

– А он чего не играет? – спросил Дженсен у Эмили, словно Джареда не было в комнате.

– Да ну, – фыркнула Эм. – Похоже, он все-таки безнадежен. Нашел у папашки какой-то антикварный медицинский атлас – не оттащишь.

– Я же сказал… присоединюсь в следующем круге! – подал голос Падалеки, но на него никто не обернулся.

– Чур с меня начинаем! – вытянула руку вверх Кэсси. Она была уже порядком пьяна и завалилась на Дженсена. Он вернул ее на место, и тут Падалеки, яростно толкаясь локтями, уселся рядом.

– О! Что-то будет! – пропела Эмили и разлила джин по рюмкам. Дженсен взял свою и понюхал. Н-да, сейчас развезет с неразбавленного на голодный желудок…

– Ну, поехали! – крикнула Кэсси. – Я никогда не принимала антидепрессанты!

Она лихо опрокинула свою рюмку. В круге заржали, и примерно половина одношкольников тоже радостно выпила. Очередь по кругу двигалась к Дженсену.

Он выпил, потому что видел крокодила, выпил, потому что смотрел порнуху, хотел разбить морду Куку, прогуливал уроки… Очередь дошла до Эмили, и Дженсен начал придумывать какое-нибудь дурацкое «я никогда не», потому что он был следующим.

Эмили хитро оглядела компанию, откинула со лба густую челку и сказала:

– Я никогда не целовалась с парнями!

Все пацаны в круге дружно сказали своё «буэ-э-э-э!», почти все девчонки выпили, пьяно хихикая, Дженсен обрадовался передышке и оглянулся, нет ли в комнате чего-нибудь сожрать. И увидел странную штуку.

Падалеки сидел очень бледный и на первый взгляд трезвый. Его длинные пальцы дрогнули, рука метнулась к рюмке, он даже обхватил ее, а потом резко отдернулся, спрятал ладонь за спину.

О как.

Ва-а-у!

– Эмили! Ты что, не выпила?! – раздался чей-то девчоночий вопль, и Дженсен понял, что очередь до него так и не дойдет.

– Предлагаю «правду или вызов»! – проорала Эмили, хохоча и отпихивая от себя Анвара, который, похоже, решил исправить ситуацию.


В «правду или вызов» Джаред часто играл с семьей – Мэг обожала эту игру, обожала придумывать вызовы, а Джефф, ей назло, постоянно выбирал правду, и его было совсем неинтересно слушать, потому что он и без того никогда не врал.

Классно было заставлять говорить правду маму. Она часто рассказывала смешные случаи из своей молодости. Жаль, Джареду никогда не приходило в голову спросить: «Я действительно твой сын?»

Или не жаль…

Эмили на правах главной установила, что круг не должен прерываться. Поэтому она развернулась к Эклзу и официальным тоном спросила:

– Правда или вызов?

– Вызов! – подумав, ответил Эклз. Когда Дженсен думал – он выпячивал нижнюю губу.

Джаред вдруг почувствовал себя очень пьяным.

– Поцелуй какого-нибудь парня!

– Извращенка! – завопил Фредди.

– Только не меня! – закрыл лицо Ник.

– У тебя проблемы с толерантностью? – мелодичным голосом поинтересовалась Кэсси.

– Вызовы должны быть стыдные, все правильно, Эмми! – поддержала Мишель.

Все постепенно затихли и уставились на беспечно улыбающегося Эклза. У Джареда неприятно закружилась голова. Он попытался незаметно отодвинуться, но Эклз…

Он ухмыльнулся как-то сально и взглянул Джареду прямо в глаза.

– Нет, – твердо произнес Джаред. Эклз пожал плечами:

– Упс!

– Это… это не мой вызов. Это нелогично! Я-то почему должен?!

– Не кривляйся, Падалеки! – засмеялась Мишель.

Фредди протянул:

– Фу-у-у-у!

– Отвали от меня! – громко сказал Джаред, и голос дал предательского петуха.

Эклз неумолимо приближался, не прекращая глумливо улыбаться. Судя по всему, вызов не составлял для него никакого труда, и весь позор достанется Джареду…

– Я не…

И тут Эклз положил ладонь ему на затылок. Джаред поперхнулся возражениями.

Лицо Эклза оказалось очень близко. Джаред увидел темные круги под глазами, и блестящий шарик сережки в проколотой брови, и обкусанные губы, и едва заметные пятнышки веснушек на ровном носу. За день ирокез Эклза опал, теперь липкие, грязные пряди торчали во все стороны.

Эклз обернулся на ребят, будто боксер на ринге, спрашивающий у толпы: «Мне сделать это? Мне его замочить?»

И толпа, конечно, дружно взревела, взорвалась своим: «Да!», и визгами, и подначками, и Дженсен коснулся губами губ Джареда, закрывая его собой от круга.

Дальнейшее Джаред помнил очень смутно.

Губы Дженсена оказались шершавыми и совсем не мягкими. Его рот пах сигаретами и джином, язык был горячим, почти сухим… Наверное, Джаред нажрался. По-настоящему, впервые в жизни. Он ощутил, как с киношным стрекотом вся окружающая обстановка отодвигается на второй план. Он испытал чистейшее удовольствие, острое возбуждение, но не то, которого стоило стыдиться и как-то справляться с ним самому. Это было возбуждение на двоих, для двоих, для них с Дженсеном, и Джаред торопливо отвечал на поцелуй, забирался языком Дженсену между зубов, стремясь попробовать больше. Он широко открывал рот, кусая-лаская чужие губы и чувствуя, как от крепкой ладони на затылке вниз стекает потоком жаркая волна различных импульсов.

Ему казалось, что они целовались целую вечность, и он мог бы продолжать бесконечно, но Дженсен отпрянул, убрал руку. Джаред пришел в себя.

Эклз больше не улыбался. Он моргал ошарашенно и хмурился, вглядываясь Джареду в лицо. Похоже, прошло всего несколько секунд.

Фред продолжал тянуть свое «Фу-у-у-у!», Ник свистел, девчонки аплодировали.

Эклз сел на место, а Джаред, собрав себя в кулак, вытер губы широким брезгливым жестом.

– Теперь ты, Дженсен. Загадывай для Падалеки, – велела Эмили.

– Правда или вызов? – деловито поинтересовался пришедший в себя Дженсен.

Джаред поднялся на ноги, пошатываясь.

– Пойду рот прополощу! Дебилы…

Вслед ему раздался общий пьяный смех.

Джаред дико боялся, что Эклз пойдет за ним, и страстно желал этого, но, конечно, никто за ним не поперся. Больно надо.

Щеки пылали, словно Джаред получил ожог, кровь билась в висках, стояло до трясучки, сильнее, чем тогда у моста.

В коридоре Джаред слепо нашарил ручку и толкнул дверь в ванную. Сквозь открытое окошко проникал остужающий ветер.

Джаред без сил опустился на край навороченного биде.

Ну вот и все. Крайняя точка унижения. Долбанные пятнадцать! Почему все так сложно?!

Джаред отчего-то думал, что, когда он в июле перевалит шестнадцатилетний рубеж, все сразу наладится. Неуправляемое тело прекратит выкидывать такие номера, вернется контроль над мыслями и желаниями. Станет легче.

Голова пьяно кружилась, пальцы покалывало от острого приступа похоти, хотелось расстегнуть джинсы и хоть немного облегчить изводящий жар внизу, но Джаред ни за что не стал бы дрочить в чужой ванной. Настолько он опускаться не собирался.

Он старался думать о чем угодно, кроме поцелуя. Его второго поцелуя.

Впрочем, если уж совсем по-честному… Первый был намного, намного хуже.

В тот день стояла необычная для конца весны жара. Мама открывала окна во всех комнатах, потом закрывала, чтобы включить кондиционеры, открывала снова… Семья праздновала поступление Джеффри в Техасский университет в Остине. Это было большое достижение, и Джефф отмечал где-то с друзьями.

Домой он пришел веселым и пьяным, но родители не ругались. Папа налил Джеффу еще, Мэган отправили спать, а мама стала плакать, потому что сыну предстояло уехать из дома. Джареду тоже хотелось разреветься, но он держался – брат был по-настоящему счастлив. Он долго готовился, и все получилось.

А потом все пошли спать. И Джаред не выдержал, постучался в комнату к брату.

Джефф лежал на спине в наполовину стянутой футболке.

Увидев Джареда, он с трудом сел на кровати.

– Заходи, Джи! Ты не пред… не представляешь, какой я… какой я пьяный. Еле держался перед родаками.

Джаред прикрыл дверь и сел на кровать возле брата. Джефф лыбился во весь рот.

– Ты смотри… смотри! Остаешься за старшего, – состроив комично-важную морду, покачал пальцем Джефф.

– А папа? – улыбнулся Джаред.

Пьяный брат был совершенно уморителен.

– А папа… ик… работает… ой, как же я нажр-р-рался.

Джефф вцепился в его плечи, но не удержался, и они оба рухнули на кровать, хохоча друг в друга, чтобы вышло не очень громко.

Джаред лежал рядом с братом, и ему было одновременно очень хорошо и очень больно.

– Ты будешь приезжать?

– Угу.

– А когда?

– Я пока не уехал. Слушай… там у тебя с тачкой че-то?

– Да. Впрыск накрылся.

– Давай съездим в сервис вместе…

– Давай!

Теперь они шептались, лежа близко-близко, как в детстве. От Джеффа незнакомо пахло алкоголем и чем-то дико взрослым. У Джареда защемило в груди.

– Я тоже поступлю в Остинский университет. Приеду к тебе. Будем опять вместе.

– Крутой план, – одобрительно покивал Джефф.

Он проваливался в пьяный сон, и Джареду надо было идти к себе. Он на секунду прижался лбом ко лбу Джеффа, и брат распахнул глаза.

– Не скучай, Джи! – Джефф широко улыбнулся и потрепал Джареда по голове. – Я же еще не уезжаю! Я ужасно тебя люблю, братишка…

И Джефф потянулся вперед, чтобы поцеловать Джареда в лоб, но вышло неуклюже – Джаред потянулся тоже, и почему-то их губы встретились.

Не нужно было ничего делать. Просто посмеяться над общей неловкостью. Но Джаред непонятно с чего приоткрыл рот и поцеловал Джеффа по-настоящему, сам. Первый.

Джефф не ответил, вяло отстранился, Джареду показалось – брат вообще не допер, что произошло.

– Спокойной ночи, Джи, – заплетающимся языком пробормотал Джефф и закрыл глаза.

Джаред пулей вылетел из его спальни.

В тот вечер он впервые дрочил, представляя кого-то конкретного. Сгорал от стыда, от нарушенного табу, от страха, но никак не мог остановиться. В тот вечер Джаред понял, что с ним все очень-очень не в порядке.

Он не знал тогда, что Джефф не его настоящий брат. А вот Джеффри знал про усыновление наверняка.

Джаред тоскливо оглядел ванную Фитчей и вцепился пальцами в волосы. Он отчаянно хотел исчезнуть, стереть самого себя с лица земли, чтобы никогда-никогда-никогда не было на свете такого человека – Джареда Падалеки. Даже фамилия – и та не его. Ничего настоящего…







Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 240. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.102 сек.) русская версия | украинская версия








Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7