Звезда! Зачем мы вошли сюда?

Мы пришли, чтобы разбить эти латы из синего льда.

Мы пришли, чтобы раскрыть эти ножны из синего льда.

Мы сгорим на экранах из синего льда.

Мы украсим шлемы из синего льда.

И мы станем скипетром из синего льда.

Ты спроси меня, ясная звезда.

Ты спаси меня, ясная звезда.

 

***

 

Я вновь вернулся с криком ворона. Спасибо, добровольный проводник. За то, что просто рядом. И твоему Духу я теперь обязан. Ворон кружил над высокой сопкой впереди меня. Я посмотрел вперед и на склоне сопки увидел тропу. А еще недавно ее там не было. Нет, не все еще уроки дня. Тропа исчезла, но я знал, что мне туда. Хотя солнце уже висит над горизонтом.

На одном дыхании я взлетел наверх и увидел панораму залитых закатным солнцем карельских просторов. Которые были всегда. Карелия, Карелия! Отсюда я наверное никогда не уезжал. И нечто, сильно связанное со мной, жило здесь всегда.

Прекрасное место, сосны полыхнувшие янтарем. Брусничник полный ягод. Нигде брусники нет а здесь красным красно. И ворон сидит на камне рядом, буквально в метрах двадцати. Поблескивает своим иссиня-черным. Все, привал! Надо прийти в себя, хотя это не так просто, уж больно жалок и смешон тот Я, к которому привык. А я сейчас свободен.

Мгновение я смотрел на свою привычную жизнь, шоу маскарад, и залился смехом. Все, что волновало меня, ограничивало и наоборот стимулировало к развитию. Все мои беды и радости, горести и наслаждения, отчаяния и восторг. Все это в смехе свободного существа, и я сейчас с ним слился. Все ушло в этом смехе. Как хочется, чтобы навсегда.

Я развалился на ковре брусники и просто радовался от полноты и счастья. Но видение не покидало меня, так и стояли перед глазами Его глаза. Небесного. Того, что спустился с самой заоблачной выси и заглянул внутрь меня. Зачем? Кто ты, Небесный Всадник? Нет, мы не знаем всех твоих тайн! Прошу тебя ответь!

Я отпустился и начал принимать, и первое, что в голову пришло:

 

Небесный – Всадник Апокалипсиса!

***

Конечно же, пора прикрыть театр. Где актеры забыли, что они актеры, так намертво вцепились в свои пустые маски. А роли, что должны играть, уже давно не помнят. И игру ведут свою. Сценарист в отчаянии махнул на все рукой, оставил все на волю режиссера. Понять его не трудно, он душу всю вложил в этот спектакль. И даже сына своего включил в состав актерской труппы. Пока не понял, что игра пуста. А режиссер? Все бегает и тормошит актеров. Проснитесь! Они его боятся как чумы, боятся наказания, исключения из труппы. Плохим актерам больше некуда идти. Они уходят вновь в свои пустые роли. И слышат голос в конец ополоумевшего суфлера. Оркестр выбросил все ноты, несет какой-то грёбаный модерн. Чем дальше, тем сильнее, а музыки уж нет. Последний зритель давно покинул зал. Всё, занавес!