Культура и личность

Культура формирует личность главным образом потому, что она дает готовые, опробованные решения многих жизненных проблем. Вряд ли можно ожидать, что ребенок из собственного жизненного опыта мог бы изобрести язык или схему меди­цинского лечения; он не мог бы развить науку, этику или всеохватывающую рели­гию. Он должен полагаться на опыт своей расы. Культура предлагает ему хранилище решений, не всегда точных, но, по крайней мере, доступных. У культуры есть ответ (иногда только приблизительный и готовый) на любой вопрос, который может быть задан. Это заранее организованный проект жизни.

Возьмем, например, эпизоды, случающиеся слишком редко, чтобы индивид мог извлечь пользу из связанного с ними личного опыта. Обычно он вступает в брак только один раз в жизни. Формула брака (и предписание моногамии) дана ему. Раз­решение на брак дают те, кто имеет полномочия для проведения церемонии, даже малейшие детали свадебного этикета предписаны. Правда, в реальной культуре у него есть некоторая свобода выбора, но только в дозволяемых культурных рамках. Другой пример: большинству людей доводится увидеть полное солнечное затмение только один раз в жизни. И то, как они будут рассматривать это явление, — с позиций суе­верия или с научной ориентацией, — определяется их культурой.

Культура — это отчасти набор изобретений, возникших в разных частях мира (или подгруппах населения), чтобы сделать жизнь эффективной и понятной для смертных, сражающихся с одинаковыми базовыми проблемами: рождением, рос­том, смертью, поиском здоровья, благосостояния и смысла. Решения передаются от одного поколения к другому.

Не совсем точно говорить, что культура — это только набор средств, отвечаю­щих потребностям индивида. Конечно, она действительно выполняет эту функцию, говоря нам, например, как удовлетворить (не конфликтуя с другими) потребность в пище, выделениях, спаривании, в приязненных отношениях с другими. Она говорит нам, как управлять нашей потребностью в отдыхе и самоуважении и нашей печалью из-за тяжелой утраты. Но со временем культура становится также и «образом жизни». Мы начинаем любить обычаи, ценности и интерпретации, которые узнали из своей культуры. У нас есть желание (и потребность) в образе жизни индейца хопи, италь­янском или американском. Сначала культура — это инструмент, обучающий нас и удовлетворяющий наши потребности. Постепенно она становится ценностью сама по себе, и наша любовь к своей культуре и преданность ей — важнейший автономный мотив, мощь которого мы наиболее сильно ощущаем, когда лишены своей гавани3. Мы начинаем говорить себе: «Я могу жить только таким образом». Так наша культура (по крайней мере, те черты, которые мы «интериоризуем») может стать мотивом нашей жизни.

Конечно, мы не имеем в виду, что представители данной культуры любят каж­дую ее деталь. Многие культурные обычаи остаются для человека периферическими привычками, располагающимися не в проприативных, а в более внешних слоях лич­ности. Быть может, мы имеем в виду именно только наш собственный частный куль­турный конструкт, когда говорим, что любим образ жизни хопи, или итальянский, или американский.

3 Теория функциональной автономии изложена в главе 10. См. также: Lee D. Are basic needs ultimate? // Kluckhon C, Murray H. A., Schneider D. M. Personality: in nature, society, and culture. N. Y.: Knopf, 1953. Ch. 20.

В терминах реальной культуры происходит следующее: индивид, в соответствии со своим темпераментом и развивающимся чувством Я, выбирает из дозволяемого культурой «терпимого диапазона» особенности, лучше подходящие его собственному стилю жизни. Конечно, он может найти, что почти все особенности ему подходят, в таком случае он становится полным конформистом, настоящей шаблонной копией. С другой стороны, многие люди в действиях и мыслях отклоняются от культурных мо­делей и подчиняются им только в необходимых пределах. Есть и тотально неприспо­собленные, и бунтари. Большинство располагается между крайностями.

Интересно вспомнить, что Махатма Ганди в значительной степени поддержи­вал и проповедовал многие индуистские культурные ценности, среди которых: меч­та о независимости Индии, традиционная набожность, самодисциплина через йогу, кустарный промысел и тому подобное. Но он был оппозиционером в отношении та­ких ценностей индийской культуры, как пышность и кастовая система.