Глава 11Пэнси Паркинсон
Всем огромное огромное спасибо за отзывы))) POV Пэнси Мерлин, как я люблю свою комнату. Наконец-то праздник закончен, и можно расслабиться. Сегодня суббота, а в понедельник я уеду во Францию. Я уже отошла от смерти родителей. А зачем лишний раз плакать и напрягать свои нервы? Своими слезами я их не верну. И я с этим смирилась. Но я искренне верю, что они там, на небесах счастливы. Во Франции любимая тётя. Она меня всегда поддерживала, и будет поддерживать. Познакомлюсь с новыми людьми. Начну там новую жизнь. Я кстати, уже начала жить по-другому. Вот, например, я подстриглась. Стрижка каре, она всегда мне шла. И сегодня все это подтвердили. Мы праздновали мои проводы. Гости разошлись. Остались только самые близкие друзья, и мы решили Через открытое окно я слышала, как друзья разводят костёр, отодвигают шезлонги, выносят выпивку и еду. Я решила переодеться во что-то более лёгкое, и подходящее для посиделок, поэтому удалилась сюда, в свою комнату. Я придирчиво изучила свое отражение в огромном, от пола до потолка, зеркале, и осталась довольна. Хм… Как всегда изысканно одетая. Изумрудно-зеленое платье безупречно облегало стройную фигуру, юбка мягкими складками спадала до полу, а ряд сборок сзади каким-то волшебным образом придавал моим движениям сладострастную томность. Я убрала платье в шкаф, оставаясь в одном белье и чулках. Сняла очаровательные изумрудные сережки — подарок отца на пятнадцатилетие. Дверь скрипнула. Я одарила вошедшего недружелюбным взглядом, ругая себя за то, что не взяла ночной сорочки или пижамы. На нем, как ни странно, была белая футболка, спортивные штаны и кроссовки. При этом матушка-природа наделила его безупречной фигурой и внешностью. А значит, именно природа и несет ответственность за мое бедственное положение, мысленно усмехнулась я, вспомнив, как попала под неодолимое обаяние этого красавца и супермена два года назад! В любой одежде, даже самой затрапезной, и в любых декорациях, даже самых невзрачных, он будет выделяться из толпы, привлекать восхищенные женские взоры и играючи разбивать сердца! Какая мне теперь разница, что он обо мне подумает? — Сдается мне, все мужчины в глубине души извращенцы… Хотя меня удивляет, что ты, при твоем-то безупречном воспитании, вот так вламываешься в мою комнату. Он негодующе сощурился, и я не без удовольствия отметила, что в его глазах сверкнула ярость оскорбленного мужчины. Но месть была скорой и беспощадной — он опустил взгляд на мой ажурный лифчик и принялся разглядывать грудь, да так дерзко и пристально, что я Пэнси Паркинсон, вспыхнула от стыда. — По-моему, ты сама не прочь выставить себя напоказ. Я, например, и думать не думал, что застану тебя полуобнаженной… — Выставить себя напоказ? — я задохнулась от возмущения, — Перед тобой? Да ты много о себе возомнил! Он выпрямился и демонстративно продолжил рассматривать моё белье. Я смотрела на него с открытым от удивления ртом: перепады в его настроении неизменно ставили меня в тупик. Да нет же, теперь я вовсе не испытываю к нему никакого влечения, равно как и он ко мне, хотя, конечно, я почувствовала, как знакомо напряглось его тело. Я инстинктивно потянулась к нему… Ярость, вынуждающая сопротивляться нежеланному поцелую, неодолимо превращалась в страсть совсем иного характера. Я взяла себя в руки и резко отстранилась. Но я видела: его грудь тоже вздымается неровно и бурно, а невозмутимое спокойствие лишь маска на лице. Не то чтобы меня радовала мысль о том, что я, пусть на краткое мгновение, не оставила его равнодушным. Напротив, сейчас я испытывала глубокое отвращение. Да, именно отвращение… и стыд за свою реакцию: слабая, безвольная дурочка, опять попалась на его удочку! Он резко припечатал меня к стене. Вот уже, сколько времени я не чувствовала его губ на своих губах, не наслаждалась его поцелуями, такими неистовыми и в то же время сладостными, не ощущала с замиранием духа его напрягшегося тела — сплошные мускулы! За эти годы я заставила себя забыть о том удовольствии, которое испытывала от каждого его прикосновения, — глупая, влюбленная девчонка! — вспоминая лишь мучительную боль разочарования и унижения. И все же, все же… Некие ощущения и воспоминания слишком глубоко запечатлелись в подсознании, чтобы возможно было стереть их, уничтожить раз и навсегда. Губы мои покорно приоткрылись, сознание затуманилось в преддверии пьянящего наслаждения. По всему телу разливалась блаженная истома, с каждым мгновением лишая меня и воли, и желания сопротивляться… Желание, боль, гнев — я ощутила их поочередно и готова была зарыдать от обиды за ту наивную глупышку, которой была когда-то в пятнадцать лет. Это несправедливо, нечестно… Но когда это он играл по правилам? Когда в своих поступках и действиях он руководствовался чем-то иным, помимо холодного расчета и личного интереса? Нет! Я отчаянно пыталась высвободиться, но что я могла сделать против него? Он целовал меня властно и едва ли не грубо, недвусмысленно давая понять, кто контролирует ситуацию. Языком он требовательно раздвинул мои губы, вторгаясь в нежную, благоуханную, жаркую глубину. Туманная пелена в сознании сгустилась, не оставляя места для иных мыслей и эмоций, кроме нарастающей паники. Я не должна, я не имею права давать воли подобным чувствам! Я Пэнси Паркинсон! Я изо всех сил уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться. Он резко разомкнул объятия, и я отпрянула, жадно хватая ртом воздух. — Удивительно. Ты до сих пор целуешься, словно девственница. Я похолодела от невыразимого страха. Взгляд его глаз пронзал меня насквозь, словно рентгеновский луч. — Вообще-то целовал меня ты, а я была пассивной жертвой, — защищаясь, возразила я и продолжила, — Как это на тебя похоже, ты всегда думаешь только о себе, а других просто не замечаешь. Да ты — последний, кого я стала бы целовать по доброй воле! Ты — последний, к кому я хотела бы испытать хоть какие-то романтические чувства! — Да ну? — иронично протянул он. — Тогда как ты объяснишь вот это? — И он неспешно провел пальцем по моей шее, спускаясь к груди. Я вспыхнула от стыда. — Что — ты? — безжалостно спросил он, и со всей силы кинул меня на кровать, — Ты так реагируешь на прикосновения любого мужчины?! Или только на мои? Я любил тебя. ЛЮБИЛ, слышишь? Я ты променяла меня на этого идиота! — Не смей меня трогать… — я пыталась убрать его руки, но было поздно. Страсть накрыла нас с головой. Это был самый лучший секс в моей жизни за последнее время. Я стонала как не нормальная, оставляя красные царапины на его спине. А он рычал, как голодный зверь. Я понимала, что этот момент рано или поздно настанет, но он выбрал не слишком подходящую минуту. Мы живем в разных мирах и никогда, никогда не сблизимся. Нет, пора посмотреть в глаза правде, какой бы горькой она ни была. Я до сих пор испытываю к нему чувства, но уже не такие, как тогда. Какие-то другие. В огромном камине весело горел огонь, отбрасывая тени на стены. Через час мы лежали на кровати, приводя в норму сбившееся дыхание. Я дотянулась до пачки, достала сигарету с зажигалкой, и блаженно затянулась. — Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу, Драко Малфой! — воскликнула я, выпуская облако дыма прямо ему в лицо. — Я заметил, — издевательски протянул он, глядя своими стальными серыми глазами…
|
