Развитие концепций общей внешней политики и политики безопасности (ОВПБ).

Как считают западноевропейские стратеги, строительство объединенной Европы будет оставаться незавершенным до тех пор, пока оно не будет включать безопасность и оборону.Идея о том, что сильная Европа должна выступать как единая сила на мировой арене, способствовала развитию взаимодействия стран-членов в деле выработки согласованной концепции внешней политики и безопасности. Прогресс, достигнутый в 90-е годы, был медленным, но устойчивым.

До подписания Договора о Европейском союзе координация действий государств в сфере внешней политики осуществлялась в рамках созданной в 1970 г. на основе доклада комитета Давиньона Программы Европейского политического сотрудничества (ЕПС). Она была расширена и усовершенствована Единым европейским актом. Цель деятельности ЕПС состояла в улучшении взаимопонимания между государствами-членами по всем важнейшим вопросам внешней политики, в согласовании их точек зрения и в возможностях выработки более или менее согласованного общего подхода.

Подписав Маастрихтский договор о создании Европейского союза в декабре 1992 г., главы государств и правительств согласились постепенно развивать общую внешнюю политику и политику безопасности (ОВПБ). Это предусматривало, помимо дальнейшей экономической интеграции, осуществление внешнеполитической интеграции и совместное решение вопросов, относящихся к безопасности Союза, в том числе и формирование единой оборонной политики, которая могла бы быть преобразована со временем в совместную оборону. Хотя Маастрихтский договор и упоминал принцип общей внешней политики, тем не менее в нем сохранился принцип согласованности действий.

Целями ОВПБ должны были стать:

1. защита общих ценностей, основных интересов и независимости Европейского союза;
укрепление безопасности Союза и его государств-членов;

2. сохранение мира и укрепление международной безопасности в соответствии с принципами Устава ООН, Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г. и Парижской хартией 1990 г.;

3. содействие международному сотрудничеству;

4. развитие и укрепление демократии, обеспечение соблюдения прав человека и основных свобод.

В качестве перспективных направлений совместных действий были названы процесс ОБСЕ, разоружение и контроль над вооружениями в Европе, нераспространение ядерного оружия, контроль над передачей технологий вооружений третьим странам и контроль над экспортом оружия.

Этот качественно новый подход затронул целый ряд вопросов политико-военного порядка, ранее не характерных для ЕС. Отныне ЕС становился центром процесса принятия решений в области европейской внешней политики и безопасности, а фактически бездействовавший ЗЕС (Западноевропейский союз) как "неотъемлемая часть Европейского союза" должен был, с одной стороны, "принимать и проводить в жизнь решения и меры Союза в области обороны", а с другой — являться "средством укрепления европейской опоры Североатлантического альянса". На структуры Западноевропейского союза была возложена общая политика безопасности. ЗЕС рассматривался как составная часть процесса развития Европейского союза. В специальной Декларации о роли ЗЕС и его взаимоотношениях с Европейским союзом и НАТО была согласована программа будущего сотрудничества.

За этими качественно новыми подходами стояла попытка ряда европейских государств, и особенно Франции, сделать Европу более независимой в политическом и военном отношении от Соединенных Штатов Америки.

Практическая реализация ОВПБ началась в конце 1993 г., т. е. после ратификации Маастрихтского договора парламентами всех стран — членов ЕС. Но успехи носят единичный характер. Со всей остротой встал вопрос и о взаимоотношениях между ЕС и его военным компонентом — Западноевропейским союзом. Поскольку Маастрихтский договор сделал ЗЕС неотъемлемой частью развития ЕС, одним из ключевых вопросов является, несомненно, уточнение места ЗЕС как силовой европейской опоры НАТО и самостоятельного оборонного компонента Европейского союза. Ввиду того, что его военный механизм по-прежнему организационно не определен, длительный, но во многом бесплодный опыт прошлого продолжает оказывать на ЗЕС паралитическое воздействие.

Государства ЕС так и не смогли достичь консенсуса относительно институционного облика общей политики в области безопасности и обороны (ОПБО), о которой говорилось в Маастрихтском договоре. Время, на которое выпало начало осуществления ОПБО, носило непростой характер, что является, несомненно, важной причиной затруднения в ее реализации. Эти годы были наполнены политическими событиями, значение которых трудно переоценить. Крушение социалистической системы, ликвидация Варшавского договора и связанные с этим концептуальные и структурные изменения в НАТО, возвестившие эру военно-политического партнерства вместо прежней политики идеологической конфронтации. Создание Совета североатлантического сотрудничества (ССАС) и программы "Партнерство ради мира"(ПРМ) привели к резкому усилению "атлантического" подхода в европейских делах и возвышению НАТО. Из чисто военного блока он трансформировался до уровня военно-политической организации, претендующей на главенствующее положение в общеевропейской системе безопасности.

Неудачи европейцев, пытавшихся посредством ЗЕС решить проблему мирного урегулирования в бывшей Югославии, резко контрастировали с полным успехом США и НАТО в этой области, добившихся от противоборствующих сторон обязательств прекратить военные действия и согласиться с планами послевоенного урегулирования в Боснии (Дейтонские соглашения). Этот факт, а также настоятельные просьбы о приеме в НАТО бывших стран — членов Варшавского договора, стремящихся избавиться от синдрома боязни России, окончательно убедили европейцев в необходимости сохранения этой организации, а вместе с ней и американского присутствия на континенте. Все понимали, что слишком рьяное отстаивание европейских интересов может привести к расколу НАТО. Было также ясно, что положения Маастрихтского договора о формировании ОВПБ и ОПБО были слишком оптимистичными и переоценивали возможности Европы в условиях стремительно меняющейся военно-политической ситуации.

Со всей остротой встал вопрос и о взаимоотношениях между ЕС и его военным компонентом — Западноевропейским союзом. Поскольку Маастрихтский договор сделал ЗЕС неотъемлемой частью развития ЕС, одним из ключевых вопросов является, несомненно, уточнение места ЗЕС как силовой европейской опоры НАТО и самостоятельного оборонного компонента Европейского союза. Ввиду того, что его военный механизм по-прежнему организационно не определен, длительный, но во многом бесплодный опыт прошлого продолжает оказывать на ЗЕС паралитическое воздействие.

Государства ЕС так и не смогли достичь консенсуса относительно институционного облика общей политики в области безопасности и обороны (ОПБО), о которой говорилось в Маастрихтском договоре. Время, на которое выпало начало осуществления ОПБО, носило непростой характер, что является, несомненно, важной причиной затруднения в ее реализации. Эти годы были наполнены политическими событиями, значение которых трудно переоценить. Крушение социалистической системы, ликвидация Варшавского договора и связанные с этим концептуальные и структурные изменения в НАТО, возвестившие эру военно-политического партнерства вместо прежней политики идеологической конфронтации. Создание Совета североатлантического сотрудничества (ССАС) и программы "Партнерство ради мира"(ПРМ) привели к резкому усилению "атлантического" подхода в европейских делах и возвышению НАТО. Из чисто военного блока он трансформировался до уровня военно-политической организации, претендующей на главенствующее положение в общеевропейской системе безопасности.

Очевидно, что США относятся с определенной долей настороженности к попыткам европейских стран укрепить свою ОПБО через активизацию деятельности ЗЕС. Однако тот факт, что уже в июне 1996 г. на Совете НАТО в Берлине они вынуждены были дать согласие на использование вооруженных сил и инфраструктуры альянса для проведения операций под эгидой ЗЕС, свидетельствует о том, что Вашингтону приходится считаться с реалиями укрепляющейся и интегрирующейся Европы.

На протяжении ряда лет предпринимаются усилия по упрощению процесса принятия решений в рамках ОВПБ. Однако ключевые решения по-прежнему требуют единогласного голосования, трудно достижимого при 15 странах-членах ЕС в прошлом, и еще более трудного теперь, когда их 27. Несмотря на свою приверженность ОВПБ, правительствам государств-участников не всегда бывает легко изменить национальную политику в интересах солидарности с ЕС. Трудность такого шага была продемонстрирована глубоким расхождением между государствами ЕС весной 2003 года по вопросу о санкционировании Советом безопасности ООН войны против Ирака под эгидой США.

На встрече в верхах в декабре 2003 года лидеры ЕС приняли Европейскую стратегию безопасности. Она признает, что граждане Европы и других регионов стоят перед лицом угрозы терроризма, распространения оружия массового уничтожения и нелегальной иммиграции. Любая угроза требует адекватного противодействия, часто в рамках международного сотрудничества.

Таким образом, медленно, но верно ЕС продвигается к минимизации расхождений во взглядах своих членов на цели и задачи внешней политики, независимости по ключевым вопросам от НАТО и США, созданию интегрированных в организационную структуру ЕС органов военного управления и обороны.

 

5. Страны-лидеры Европейского союза в выработке стратегий развития: Франция и Германия.

Несмотря на то что на протяжении столетий эти две страны находились в состоянии явного либо латентного противоборства, именно они заложили в 1950 году фундамент ЕС. Если за Францией в последние десятилетия закрепилась функция идейного лидера в ЕС, то Германия играет важную роль в вопросах обороны и экономической политики. Рассмотрим каждую из этих стран подробнее.