Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 2 страница




§ 2, ВЛИЯНИЕ КЛАССИЧЕСКОГО

И РЕВИЗИОННОГО ПСИХОАНАЛИЗА

НА ОБОСНОВАНИЕ ПРОЕКТИВНОГО МЕТОДА

Как известно, 3. Фрейд различал пер­вичные психические процессы — воображе­ние, сновидения, грезы и вторичные — мышление, восприятие и др. Первичные процессы мотивированы, тесно связаны с аффектом; в них находят свое выражение глубинные бессознательные тенденции личности; регулирует и управляет этими про­цессами так называемый “принцип удо­вольствия”. Детерминированные им про­цессы не знают социальных и культурных запретов, сознательных целей; в них про­исходит непосредственная разрядка энер­гии либидозных влечений. Иная природа у вторичных процессов: в них реальный мир отражается более “объективно” и как бы независимо от аффективного отношения индивида.

Самого Фрейда, особенно в ранний пе­риод формирования теории психоанализа, интересовали первичные процессы. В част­ности, воображение и любая другая твор­ческая деятельность рассматривались как самовыражение личности и прежде все­го — ее нереализуемых бессознательных потребностей и мотивов. Фантазия выпол­няла, таким образом, функции двоякого рода: она компенсировала неутоленные же­лания их галлюцинаторным удовлетворе­нием и одновременно, благодаря их “объ­ективации” в продуктах творчества “очи­щала”, создавала катарзический эффект. По-видимому, эти идеи раннего психоана­лиза оказали самое непосредственное влия­ние на понимание природы и задач проек­тивного исследования. Во всяком случае кажется неслучайным, что именно в период расцвета психоанализа Г. Роршах обнаруживает связь между фантазией и глубинными проявлениями личности. Еще более недвусмысленна позиция Г. Меррея, видевшего цель ТАТ в выявлении неосоз­наваемых (латентных) потребностей и конфликтов. Меррей, следовательно, отож­дествлял процесс восприятия неопределен­ных изображений с фантазированием в его фрейдовском понимании, из чего, в частно­сти, следовало, что содержание апперцеп­ции находится в прямо пропорциональной зависимости от силы доминирующей потребности.

С целью экспериментальной проверки этой ги­потезы сторонниками “аутистической” концепции восприятия был проведен специальный цикл иссле­дований [62; 64; 75].

В качестве экспериментальной модели исполь­зовалась диагностика пищевой потребности на раз­ных этапах ее депривации'. Результаты позволили сформулировать ряд положений относительно дина­мики выраженности фрустрируемой потребности в проективной продукции. Во-первых, было показано, что испытуемые до еды дают значительно больше “пищевых” ответов, чем после еды, и, следователь­но, можно сделать вывод о непосредственной зави­симости между силой потребности и ее проектив­ным выражением. Однако последующие исследова­ния уточнили это положение: оказалось, что после суточного периода голодания количество “пищевых ответов” уже не возрастало, а уменьшалось, что свидетельствовало о вмешательстве специального механизма контроля, работающего против выра­жения потребности. Аналогичные результаты полу­чили и другие авторы. Р. Левин и его сотрудники предположили, что возрастание “пищевых ответов” представляет функционирование “первичного” про­цесса, а их уменьшение показывает действие “вторичного” процесса, ориентированного на реальность, процесса, который подавляет фантазии, связанные с едой, когда они становятся чрезмерно интенсив­ными и потенциально разрушающими.

Итак, на ранних этапах своего разви­тия проективный метод связывался с идеей “первичных” процессов и их символическо­го удовлетворения в продуктах фантазии [65]. Экспериментальная проверка этой гипотезы дала между тем неоднозначные результаты; необъясненным оставался факт уменьшения апперцептивных ответов с увеличением времени депривации. Одна­ко эти данные не могли быть адекватно интерпретированы в рамках концепции первичных процессов. Следовало предполо­жить иное, а именно, что восприятие неоп­ределенных изображений активизирует не столько свободную фантазию испытуемого, сколько его познавательные (вторичные) процессы, и, следовательно, судьба потреб­ности будет определяться не “принципом удовольствия”, а “принципом реальности”. Иначе говоря, должна происходить “задержка” в непосредственном удовлетворении потребности в силу вовлеченности механизмов защиты и контроля.

Термины “психологическая защита”, “контроль” использовались уже 3. Фрей­дом, однако свою популярность в проектив­ной психологии они получили благодаря развитию новых направлений ревизованно­го психоанализа и экспериментальных ис­следований, получивших название “New Look”. С ними связан следующий этап в формировании концептуального аппарата проективной методологии, а также и самой практики проективного исследования [57; 71; 72; 77 и др.]. Именно поэтому целесообразно напомнить содержание этих поня­тий, прочно вошедших в современную пси­хологию.

Постановка проблемы психологической защиты принадлежит 3. Фрейду, и первоначальная ее разработка связана с изуче­нием метаморфозы либидозных влечений и генеза невротических симптомов. В его ранней концептуальной схеме (сознатель­ное — предсознательное — бессознательное) механизмы защиты выступали как средства разрешения конфликта между сознанием и бессознательным, как способы “канализирования” энергии либидо в со­циально приемлемые формы деятельности. Однако начиная с 20-х годов, в связи со все возрастающим интересом к социальным детерминантам личности, Фрейд большое внимание уделяет изучению “принципа реальности”, его роли в ходе развития лич­ности и ее приспособления к социальному окружению [29; 30; 31]. Исходя из разра­ботанной им в то время структуры лично­сти (“Ид”, “Эго”, “супер-Эго”), психоло­гическая защита рассматривается как ос­новная функция “Эго”, отвечающая целям интеграции и адаптации. Перед лицом реальности, когда удовлетворение требова­ний “Ид” возможно далеко не всегда, “Эго” пускает в ход специальные механиз­мы “задержки” влечений — вытеснение, сублимацию и т. д. Угроза целостности личности может исходить также из инстан­ции “супер-Эго”, представляющей собой систему интериоризованных норм и запре­тов. Понятно, что “Эго” приходится быть большим дипломатом, по остроумному вы­ражению одного из исследователей, удов­летворяя и укрощая двух господ одновре­менно.

Подчеркнем, что, по Фрейду, защитные механизмы врожденны, запускаются в экстремальных ситуациях и выполняют функцию “снятия” внутреннего конфликта. В других концепциях природа и функции психологической защиты трактуются не­сколько иначе.

Согласно А. Фрейд, “Эго” представляет собой не столько врожденную, сколько развивающуюся в ходе жизни ребенка структуру. Опасность, грозящая “Эго” (по­теря целостности), идет как со стороны инстинктивных влечений, так и из внешнегo мира. В этих условиях процесс развития “Эго” заключается в приобретении все бо­лее совершенных способов защиты от внешних и внутренних конфликтов. Тем са­мым снижается до границ толерантности уровень тревожности, исчезает субъективное чувство дискомфорта, препятствующие процессу адаптации. Более “тонким” ме­ханизмам защиты соответствует большая зрелость личности и более эффективная ее адаптация. Механизмы защиты форми­руются в период детства; их индивидуаль­ный набор зависит от многих факторов — внутрисемейной ситуации, отношений ре­бенка с родителями, в частности, демонст­рируемых ими паттернов защитного реа­гирования и, конечно, от тех конкретных обстоятельств жизни, с которыми ребенок встречается [50].

Таким образом, А. Фрейд вносит суще­ственные коррективы в предшествующую концепцию: во-первых, акцентируется роль механизмов защиты в разрешении внешних, т. е. социогенных конфликтов; во-вто­рых, механизмы защиты рассматриваются как продукты развития и научения; в-тре­тьих, указывается, что набор защитных механизмов индивидуален и характеризует уровень адаптированности личности.

Современный психоанализ насчитывает свыше двадцати видов защитных механиз­мов, различающихся по степени эффектив­ности, зрелости, а также в зависимости от локализации конфликта: в сфере влечений', моральных установок или внешней реальности [40; 58; 66; 79]. Дадим краткое описание тех из них, диагностика которых воз­можна проективными тестами.

Вытеснение — наиболее универсальное средство избежания внутреннего конфлик­та. Его цель — устранение из сознания социально неприемлемых влечений. Одна­ко вытесненные и подавленные, влечения дают о себе знать в невротических и пси­хосоматических симптомах, например в фо­биях и конверсиях, а также в “психопато­логии обыденной жизни” — обмолвках, описках, неловких движениях и юморе. Вы­теснение считается наиболее примитивным и малоэффективным средством защиты, так как, во-первых, вытесненное содержа­ние психики все-таки прорывается в созна­ние и, во-вторых, неразрешенный конфликт обнаруживает себя высоким уровнем тре­вожности и чувством дискомфорта. Вытес­нение характеризует инфантильность, не­зрелость личности; чаще всего встречается у детей и истероидных невротиков.

Отрицание реальности — частный слу­чай вытеснения: “Эго” отвергает сущест­вование ситуаций, несущих тревогу или заменяет их компенсаторно на воображае­мые, например бегством в грезы.

Реактивное образование — замена “Эго” — неприемлемых тенденций на пря­мо противоположные. Например, преувеличенная любовь ребенка к одному из роди­телей может быть преобразованием со­циально недопустимого чувства ненависти к нему.

Регрессия — так же, как и вытеснение, механизм универсального действия, это возврат на более раннюю стадию развития или к более примитивным формам поведения, мышления. Например, истерические реакции типа рвоты, сосания пальцев, дет­ского лепета, излишняя сентиментальность, предпочтение “романтической любви” и игнорирование сексуальных отношений у взрослого человека и т. д. Этот механизм пускается в ход, когда “Эго” не в состоя­нии принять реальность такой, какая она есть, или личность не в состоянии спра­виться с требованиями “супер-Эго”, или там, где другие защитные механизмы не эффективны. Регрессия, так же как образование реакции, характеризует инфан­тильную, как правило, невротическую лич­ность.

Более зрелое “Эго” вырабатывает бо­лее специфические и ньюансированные механизмы защиты. Оговоримся, что не су­ществует единой классификации механиз­мов защиты по критерию зрелости “Эго”.

Изоляция — отделение аффекта от интеллекта; неприятные эмоции блоки­руются, так что связь между каким-то событием или мыслительным содержанием и его эмоциональной окраской в сознании не выступает. По своей феноменологии этот вид защиты напоминает известный пси­хиатрам “синдром отчуждения”, для кото­рого характерно чувство утраты эмоцио­нальной связи с другими людьми, ранее значимыми событиями или собственными переживаниями, хотя их реальность и осо­знается.

Идентификация — защита от объекта, вызывающего страх, путем уподобления ему. Так, мальчик бессознательно старает­ся походить на отца и тем самым заслу­жить его любовь и уважение. Благодаря идентификации достигается также симво­лическое обладание желаемым, но недося­гаемым объектом (Эдипов комплекс). В расширительном толковании идентифи­кация — неосознаваемое следование об­разцам, идеалам, позволяющее преодолеть собственную слабость и чувство неполно­ценности. Считается, что идентификация может происходить с любым объектом — другим человеком, животным, неодушев­ленным предметом, идеей и т. д. Язык бо­гат иллюстрациями подобных идентифика­ций: говорят “силен как бык”, “стоишь как пень” или “утонуть в чужой душе”, “оку­нуться в работу”, “вчувствоваться”, “вдумываться”, “быть поглощенным чем-то” и т. д.

Рационализация — псевдоразумное объ­яснение человеком своих желаний, поступ­ков, в действительности вызванных причи­нами, признание которых грозило бы поте­рей самоуважения. Наиболее яркие фено­мены рационализации получили названия “кислый виноград” и “сладкий лимон”. Первый — известен по басне И. А. Крыло­ва “Лиса и виноград”; защита по типу “сладкого лимона” имеет своей целью не столько дискредитацию недосягаемого объ­екта, сколько преувеличение ценности имеющегося в данный момент, — по из­вестному принципу “лучше синица в руке, чем журавль в небе”.

Сублимация — защита посредством десексуализации первоначальных импуль­сов и преобразования их в социально-приемлемые формы активности. Например, агрессивность может сублимироваться в спортивных играх, эротизм — в дружбе, эксбиционизм — в привычке носить яркую, броскую одежду и т. д.

Проекция — приписывание другим лю­дям вытесненных переживаний, черт характера. В межличностных отношениях иногда выступает в виде феномена “козла отпущения”. Предполагается, что к проек­ции предрасполагают такие черты характе­ра, как недоверчивость, подозрительность, фанатизм. Ввиду особого места, которое занимает это понятие в обосновании проек­тивного метода, мы вернемся к проблеме проекции в § 4.

Механизмы психологической защиты, перечисленные выше, являются, как пра­вило, средством разрешения временно дей­ствующего конфликта. Личность в принци­пе обладает довольно широким ассорти­ментом защитных механизмов; в то же время можно говорить об индивидуально-типологических различиях в защитном реагировании. Этот момент особенно подчер­кивается в теориях неофрейдизма, где концепция защитных механизмов тесно связана с проблемой характерообразования, личностной типологией.

Резюмируя вышеизложенное, обратим­ся к понятию “конфликт”, центральному не только в психоаналитических концеп­циях защиты, но и в большинстве схем анализа и интерпретации проективных ме­тодик. Психоанализ исходит из противопо­ставления биологического и социального в личности, в свою очередь обусловленного изначальным антагонизмом человека и об­щества. Принятие этого постулата приво­дит к очень важным следствиям. Прежде всего, различаются и противопоставляют­ся друг другу так называемые аутистические и социогенные потребности индивида, вызванные к жизни требованиями реально­сти, т. е. общественной деятельностью человека3. Поскольку удовлетворению аутистических потребностей противостоит общест­во с его социальными и культурными за­претами, само существование человека превращается в бесконечную цепь времен­ных и хронических конфликтов. Не только инстинктивные биологические влечения не могут быть реализованы, но и такие чисто человеческие потребности, как стремление к эмоциональным контактам с другими людьми, потребность в теплоте, безопасно­сти, нежности и т. д. Фрустрация послед­них особенно опасна: недополучивший своен меры тепла человек разучается сам отда­вать тепло. Нередко следствием этого яв­ляются социопатические или невротические изменения характера и поведения, форми­руется защитный “стиль жизни”: человек становится холодным, жестоким, циничным. Вместе с тем из дуализма биологического и социального в личности вытекает постоянная дезинтегрированность и борьба “низших” и “высших” мотивов, инстинк­тивных влечений “Ид” и моральных требований “супер-Эго”, что, в свою очередь, также порождает многообразные внутрен­ние конфликты. Для ликвидации послед­них личность опять-таки вынуждена при­бегать к помощи защитных механизмов, как правило, лишь смягчающих травматическое воздействие конфликта, но не устра­няющего его причину. Результат поистине титанических усилий “Эго” тем не менее ничтожен — человек все равно обречен на невроз, психосоматические заболевания или социопатии.

3Нет нужды говорить здесь о методологичес­кой неправомерности подобной дихотомии. Из фак­та возможного несовпадения потребностей отдель­ной личности и общества не следует признание антагонистического характера их взаимоотношении.

Традиционно используемые в проектив­ной психологии понятия “психологическая защита”, “конфликт” оказываются тесно связанными с основными теоретическими и методологическими положениями психо­анализа4 в силу общности подхода к пониманию сущности самого объекта изуче­ния — личности и ее взаимоотношений с социальной средой. Личность рассматри­вается как арена борьбы двух факторов — биологических и социальных, бессознатель­ных влечений и социальных и культурных требований общества. Обобщенный порт­рет такой личности — невротическая, непринадлежащая себе личность, находящая­ся во власти никогда не разрешаемых конфликтов, отчужденная не только от других людей, но и от своей собственной природы компульсивным действием бессоз­нательных защитных механизмов. Введение в теорию и практику проективных ис­следований понятий “защита”, “конфликт” в их психоаналитическом понимании озна­чало принятие и соответствующей модели личности. Следует отметить, однако, что в период своего формирования концепции психологической защиты не выходили за пределы клинических фрейдистских и нео­фрейдистских направлений; проективной психологией они были ассимилированы позднее, благодаря экспериментальным ра­ботам в области восприятия, известным под названием New Look (Новый взгляд) 5. Мы не раз освещали исследования New Look в наших публикациях [20; 25; 26; 27], поэтому здесь коротко остановимся лишь на основных выводах, имеющих непосред­ственное отношение к проблеме психологи­ческой защиты.

4Сказанное не означает, что эти понятия не могут иметь иного (не психоаналитического) содер­жания. Хорошо известны исследования К. Левина, в которых природа конфликта выводится из дина­мики “квази+потребностей” и “барьеров” в “психо­логическом поле”; по существу, им были описаны и различные виды психологических защит как спо­собов “преодоления преград” и “выхода из поля” [61]. В отечественной психологии теоретической раз­работке проблемы конфликта и защиты посвящены работы Ф. В. Бассина, который предлагает интер­претировать эти понятия в терминах “значащих переживаний” и “установок” [3, 4]. Однако в рабо­чие схемы анализа и интерпретации проективных методик эти понятия входят, как правило, в своем традиционно психоаналитическом толковании — как средства ликвидации конфликта между требования­ми “Ид” (агрессией и сексуальностью) и запретами “сверх-Я”.

5Исключение составляют многолетние исследо­вания Рапапорта, Шафера и Джила в духе психо­логии “Эго”, о которых будет сказано ниже.

3. ЗНАЧЕНИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ “НОВОГО ВЗГЛЯДА” ДЛЯ ОБОСНОВАНИЯ ПРОЕКТИВНОГО МЕТОДА

 

В многочисленных экспериментах New Look было показано, что восприятие эмоционально значимого, но социально-запрет­ного материала (“слов-“табу”, сюжетных картин) в условиях технической затруд­ненности процесса его опознания (тахистоскопическое предъявление, использование “шумов”) может подвергаться значитель­ным флуктуациям. Это касается как поро­га опознания, так и воспринятого содержа­ния. Для объяснения этих феноменов вы­двигалась гипотеза о трех механизмах селективности восприятия [42; 43].

I. Принцип резонанса — стимулы, ре­левантные потребностям, ценностям лич­ности воспринимаются правильней и быст­рее, чем не соответствующие им.

II. Принцип защиты — стимулы, проти­воречащие ожиданиям субъекта или несущие информацию, потенциально враждеб­ную “Эго”, узнаются хуже и подвергаются большему искажению.

III. Принцип сенсибильности — стиму­лы, угрожающие целостности индивида, могущие привести к серьезным наруше­ниям в психическом , функционировании, узнаются быстрее всех прочих.

После того как в одной из своих работ Брунер специально подчеркнул близость экспериментальной схемы, используемой New Look парадигме проективного исследования, Эриксен и Лазарус опубликовали данные о действии перцептивной защиты и сенсибилизации в тестах Роршаха и ТАТ [45; 46; 47; 59]. Согласно точке зрения этих авторов, обнаруженные перцептивные фе­номены представляют собой частный слу­чай действия механизмов психологической защиты, ранее описанных клиническим психоанализом.

Экспериментальные данные показали существование индивидуальных различий в реагировании на стрессогенный материал. Так, можно говорить о “репрессорах”, людях истероидного склада с вытеснением в качестве преимущественного типа защиты. Их поведение в жизни, характер отноше­ний с окружающими людьми, познаватель­ные процессы имеют ряд общих черт: избегание эмоционально насыщенных ситуа­ций, “забывание” событий, связанных с собственными неудачами, амбивалентные чувства к родителям, сексуальным пробле­мам и социальным явлениям; для них ха­рактерен высокий уровень тревожности, ригидность мышления и восприятия и т. д. Испытуемые с подобным набором личност­ных особенностей чаще всего и демонстри­руют феномен перцептивной защиты. Иной тип поведения отличает людей, склонных к изоляции или рационализации. В конф­ликтных ситуациях они не уклоняются от встречи с угрозой, а нейтрализуют ее, интерпретируя безболезненным для себя образом; они инициативны в отношениях со своим социальным окружением; могут понять и принять себя такими, какие они есть и т. д. Лазарус, Эриксен и Фонда по­казали, что испытуемые подобной типоло­гии раньше других опознают отрицательно аффектогенные стимулы, т. е. пускают в ход механизм сенсибильности [60].

Благодаря исследованиям New Look во­прос о возможности прямой диагностики потребностей по данным проективных те­стов получил свое окончательное разрешение. Была доказана связь между содержанием потребности, ее интенсивностью и проективным выражением. Оказалось, что потребности, не несущие угрозы “Я”, т. е. социально приемлемые, но в силу объек­тивных обстоятельств не находящие удовлетворения в открытом поведении, могут непосредственно (аутистически) прояв­ляться в проективной продукции. Иначе обстоит дело с латентными потребностями, разрядка которых в поведение блокирова­на цензорными инстанциями личности; в проективных тестах они, как правило, опосредуются механизмами защиты. Анало­гичным образом потребность прямо отра­жается в проективной продукции до тех пор, пока увеличение ее интенсивности ни приводит к стрессу; чрезвычайно сильная потребность выступает лишь в той или иной защитной форме [59]. Эксперименты New Look способствовали также пере­ориентировке проективных исследований на диагностику защитных механизмов и их специфических форм в том или ином, тесте [40; 71; 77].

С 40—50-х гг. для обоснования проек­тивного метода начинают привлекаться но­вые психологические категории, среди ко­торых, в частности, можно выделить такие, как “контроль” и “когнитивный стиль”. Введение в контекст проективной методо­логии понятия “защита” означало перенос акцента на “вторичные”, познавательные процессы “Эго”. Но в рамках защитной концепции реагирования оставалось неяс­ным, каким же образом достигается адап­тация к реальности, если индивид все-та­ки ориентируется в большей степени не на ее объективные свойства, а на собственные аффективные состояния. Необходимо бы­ло предположить, во-первых, существова­ние процессов, служащих целям адапта­ции, и, во-вторых, механизмов, посредст­вом которых эта адаптация достигается. Теоретический фундамент исследований в этом направлении составили положения Хартмана и Рапапорта о “функциях “Эго”, — свободных от конфликта” и ме­ханизмах контроля [53; 72]. Согласно Д. Рапапорту, развитие “Эго” характери­зуется процессами двоякого рода: прогрессирующим освобождением когнитивных функций от влияния примитивного аффек­та — с одной стороны, и дифференциацией самих аффективных структур, их автономизацией от базальных влечений — с другой. В результате не только элиминируется искажающее влияние “драйвов” и конф­ликтов на познавательные процессы, которые, таким образом, преобразуются 8 “функции — “Эго” — свободные от конф­ликта”, но и возникают более совершен­ные механизмы их регуляции. Одним из таких механизмов является контроль. Кон­троль произволен от базальных влечений, он как бы продукт их вторичной “задерж­ки”, и по отношению к ним может рассмат­риваться как мотивацнонная структура высшего порядка. В то же время контроль является функцией “Эго” и его цель — канализирование энергии влечений в со­ответствии с требованиями объективной действительности. Следовательно, контроль опосредует отношения индивида с окру­жающей средой так, что одновременно учи­тываются потребности самой личности и объективные свойства стимуляции.

Рапапорт подчеркивает, что возникно­вение в ходе адаптации “функций — “Эго” — свободных — от конфликта” вов­се не подразумевает их полной изоляции от аффекта, а только означает изменение структуры мотивации и форм ее проявле­ния. В плане методологии, при таком понимании генеза иерархии мотивов сни­мается противопоставление якобы мотиви­рованных (первичных) и немотивирован­ных (вторичных) процессов.

Как механизм регуляции влечений кон­троль сопоставим с защитой; однако, если защита пускается в ход исключительно в ситуациях угрозы “Я”, например, при опознании слов-“табу” или картин социально-неприемлемого содержания, контроль дей­ствует в любых ситуациях, при решении любых познавательных задач. Защита — это индивидуальный подход к разрешению конфликта в аффективно-стрессовых условиях; контроль — это индивидуальный подход к разрешению аффективно-нейтральной задачи. Так, для эксперименталь­ной диагностики механизмов контроля ис­пользовались задачи на визуальную оцен­ку размеров объекта, длин отрезков, ориентацию в пространстве и некоторые другие. Были выявлены также позитивные корре­ляции между определенными видами конт­ролей и механизмами защиты [25; 51; 56; 82; 83].

Относительно стабильный паттерн меха­низмов контроля, характеризующий индивидуальный тип адаптации и познаватель­ной деятельности, образует когнитивный стиль. Заметим, что в понятие “когнитив­ный стиль” некоторые авторы включают как познавательные, так и мотивационно-личностные компоненты. Это и индивидуальная стратегия решения познавательных задач, но также и особенности взаимоот­ношения личности с социальным окруже­нием, присущий ей способ регуляции соб­ственной аффективной жизни, свойства ее “Я” — концепции [82].

Изучение механизмов контроля и когни­тивного стиля позволило по-новому определить специфику процессов, детермини­рующих проективный ответ, и, в частности, заострить внимание на его зависимости от индивидуальной стратегии познания субъ­екта [40; 44; 72]. Проективная продукция стала рассматриваться как результат сложной познавательной деятельности, в которой воедино спаяны как собственно когнитивные, так и аффективно-мотивационные компоненты личности.

Концепция контроля и когнитивного стиля важна не только для понимания современной проективной методологии; эти понятия вошли составной частью во многие интерпретативные системы анализа и интерпретации и пользуются популярностью у практических психологов, особенно американского направления (Рапапорт, Шафер, Клопфер, Беллак).

 

§ 4. КОНЦЕПЦИИ ПРОЕКЦИИ В ОБОСНОВАНИИ ПРОЕКТИВНОГО

МЕТОДА

В предыдущих параграфах освещались теоретические и методологические источники проективного метода: холистическая психология, классический и ревизованный психоанализ и экспериментальные исследо­вания New Look. Попытаемся проследить влияние названных направлений на форми­рование основной описательной и объяс­нительной категории проективного мето­да — проекции. Отметим, что плодотвор­ность использования этого понятия в це­лях обоснования проективного метода представляется достаточно дискуссионной по причинам, которых мы коснемся ниже.

Как уже говорилось, в проективную ме­тодологию термин “проекция” вошел благодаря Л. Френку; однако в его работах проекция фактически была лишена конкретного психологического содержания.

Основные положения его концепции могли рассматриваться лишь как самые общие методологические принципы; задача выяв­ления собственно психологических закономерностей и механизмов нуждалась в своем разрешении. Следствием этого явилось об­ращение части исследователей, ориентиро­ванных главным образом психоаналитиче­ски к концепции проекции 3. Фрейда. Од­нако, как отмечается рядом авторов [6; 19; 27; 39; 70], при попытке обоснования про­ективного метода на основе фрейдовской концепции возникает ряд трудностей, глав­ные из которых:

1) недостаточная разработанность, мно­гозначность термина “проекция” в психо­анализе, многообразие описываемых явле­ний;

2) лишь частичное сходство феноменов, обозначаемых в психоанализе этим термином, с процессами, имеющими место в про­ективном исследовании;

3) различие типов проекции в разных проективных тестах. Остановимся на ана­лизе каждого из перечисленных пунктов.

Впервые термин “проекция” в его пси­хологическом значении был использован 3. Фрейдом для объяснения патологиче­ских симптомов паранойи в 1896 г., а за­тем при разборе “случая Шребера” в 1911 г. В этих работах проекция понима­лась как приписывание другим людям социально-неприемлемых желаний, в кото­рых человек как бы отказывает сам себе. В этом случае проекция рассматривалась Фрейдом как механизм защиты против неосознаваемых асоциальных влечений, в частности гомосексуальности, которая ле­жит в основе бредообразования при пара­нойе. Впоследствии была описана так на­зываемая фобическая защитная проек­ция — вынесение вовне, экстериоризация страха, тревоги, в действительности имею­щих эндогенную природу [31]. В работах последующих лет, наконец, наряду с кон­цепцией защитной проекции, входящей в состав различных патологических состоя­ний, Фрейд вводит понятие проекции как нормального психологического процесса, участвующего в формировании нашего вос­приятия внешнего мира. Проекция интер­претируется им как первичный процесс “уподобления” окружающей реальности собственному внутреннему миру [29; 30; 31]. Таков механизм, например, детского и религиозномифологического мировосприя­тия.

Таким образом, проекцией Фрейд назы­вает два существенно отличающихся друг от друга явления, в основе которых якобы лежат процесс самозащиты и процесс “уподобления”. Их объединяет неосознаваемость трансформаций, которым подвергаются исходные влечения — в сознании выступает лишь продукт этих преобразо­ваний. Со временем проекция стала столь расхожим термином, что дифференциро­вать ее от явлений идентификации, перене­сения и некоторых других психоаналитиче­ских феноменов стало чрезвычайно трудно [58]. Например, говорят о проекции в пси­хотерапевтической ситуации, когда на врача “Переносятся” чувства, Предназначенные другому лицу; называют проекцией свое­образное отождествление художника со своим творением (Г. Флобер говорил: “Эм­ма — это я”), а также “сопереживание” при восприятии художественных произве­дений; проекцией объясняют существова­ние расовых и этнических предрассудков.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-09-18; просмотров: 411. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.024 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7