Все приведенные выше аргументы сводятся к антропному принципу.
Существует несколько позиций, которые можно занять относитель-
но этого противоречивого принципа. Моя учительница во втором
классе считала, что эти удачные совпадения предполагали существо-
вание великого проекта или плана. Как когда-то сказал физик Фриман
Дайсон, «вселенная словно знала, что мы придем». Это иллюстрация
сильного антропного принципа, который заключается в идее того,
что точная настройка физических констант была не случайностью,
а предполагает некий проект. (Слабый антропный принцип просто
утверждает, что физические константы вселенной таковы, что воз-
можно существование жизни и разума).
Физик Дон Пейдж суммировал различные формы антропного
принципа, предлагавшиеся в различные годы.
Слабый антропный принцип:«То, что мы видим во вселен-
ной, ограничивается требованием нашего существования в
качестве наблюдателей».
Сильно-слабый антропный принцип:«По крайней мере в
одном мире... из вселенной многих миров должна развиваться
жизнь».
Сильный антропный принцип:«Вселенная должна нести в
себе определенные качества, чтобы в какой-то момент в ней
развилась жизнь».
Конечный антропный принцип:«Разум должен развиться
во вселенной, после чего он никогда не погибнет».
Одним из физиков, всерьез воспринимающих сильный антроп-
ный принцип и утверждающих, что это признак существования
Бога, является Вера Кистяковски, физик из Массачусетского техно-
логического института. Она говорит: «Утонченное совершенство
физического мира, открывающееся нашему научному взору, требует
присутствия божественного». Еще одним ученым, поддержива-
ющим это мнение, является Джон Полкингхорн, физик, занимав-
шийся частицами, который отказался от занимаемой должности в
Кембриджском университете и стал священником англиканской
церкви. Он пишет о том, что вселенная — это «не просто «какой-то
мир», она особенна и тонко настроена для жизни, поскольку являет-
ся созданием Творца, чья воля в том, чтобы все было именно так». И в
самом деле, сам Исаак Ньютон, которому принадлежит концепция
непреложных законов, управляющих движением планет и звезд без
всякого божественного вмешательства, считал, что изящество этих
законов указывает на существование Бога.
Но нобелевский лауреат Стивен Вайнберг не поддерживает
такую точку зрения. Он признает всю притягательность антропно-
го принципа: «Для людей практически непреодолимым является
стремление верить в то, что мы имеем какое-то особое отношение
ко вселенной, что человеческая жизнь не просто более или менее
нелепый результат цепи случайностей, простирающейся до первых
трех минут после Большого Взрыва, а что мы были каким-то образом
встроены с самого начала». Однако в заключение он говорит о том,
что сильный антропный принцип представляет собой «едва ли нечто
большее чем пустую мистическую бессмыслицу».
Остальные физики также не слишком убеждены в силе антропного
принципа. Ныне покойный физик Хайнц Пейджелс был сильно увле-
чен антропным принципом, но в конечном счете потерял к нему ин-
терес, поскольку этот принцип не содержал в себе прогностической
силы. Эта теория не подлежит проверке. Кроме того, не существует
способов извлечь из нее какую-либо новую информацию. Вместо
этого она несет бесконечный поток пустых тавтологий — «мы здесь
потому, что мы здесь».
Гут также отбрасывал антропный принцип, утверждая: «Мне
трудно поверить, что кто-либо вообще стал бы использовать ан-
тропный принцип, если бы у нас было лучшее объяснение. Мне еще
предстоит услышать, к примеру, об антропном принципе в мировой
истории... Люди занимаются антропным принципом, когда они не
могут придумать чего-то лучшего».
