Безбожие -- глупая вера.

Между тем Матюнин сидел в учительской комнате и ломал себе голову над вопросом Д. Л. Помогал ему в этом и председатель. Перелистывали они разные коммунистические брошюры, рылись и в толстых книгах. Но ничего в ответ не находили.

-- Что же ему ответить? -- с беспокойством и безнадёжностью спросил Матюнин Альтшуллера.

-- Да скажи опять, -- посоветовал тот, -- что природа создала пчёл, напусти какого-нибудь тумана, пускай разбирается.

-- Уж очень он смекалистый мужик и к тому же упорный; так и гнёт свою линию. Я ему инстинкт, а он опять: кто его дал? Я ему эволюцию, а он снова своё: кто её создал? Я ему природу, а он опять: кто же именно из природы научил пчёл? Вот, тут и изворачивайся. Стоит на своём и только. Никакими туманами его не проведёшь.

Перерыв давно уже прошёл, а эти культурные атеисты всё ещё не придумали, что ответить на вопрос неучёного деревенского мужика. Публика начала уже шуметь, нетерпеливо требуя возобновления беседы.

-- Ну, пойдём уже. Мы и так сильно запаздываем, -- сказал Альтшуллер. -- Аппетит приходит во время еды. И ответ придет во время речи.

И они пошли в зал, где их ждала публика, разместившаяся уже по местам. На возвышении находился один лишь Д. Л. Все товарищи покинули места на эстраде и уселись в задних рядах в разных углах зала. Как только Матюнин появился у кафедры, публика, дотоле шумевшая и волновавшаяся, сразу смолкла, точно замерла.