Невидимые и неизвестные силы в природе.

Демьяну Лукичу этот ответ был по душе. Все свои вопросы о пчёлах он ставил для того, чтобы привести докладчика именно к такому ответу. Он сейчас же стал благодарить Матюнина за его разъяснения о силах.

-- Спаси тебя Господи, милый ты мой, за твои умные пояснения. Сразу видно, что ты человек умственный и рассудительный. А то как-то пришли ко мне два товарища и завели спор со мной о Боге, о природе и о другом. Твердят себе одно: ничего в мире нет, кроме природы и только. Никаких таких тайн, непостижимых сил. Одна только – говорят -- материя существует и больше ничего; вывели меня даже из терпения: я назвал их дураками и прекратил с ними разговор. Дурака, ведь, ни в чём не убедишь, напрасно только время потратишь. А вот ты, учёный человек и с тобой, почтенный мой, приятно побеседовать. Ты вот ещё мне поясни насчет пчелиного учителя, который выучил их такой мудрости. Ведь это же не электричество их научило строить соты и готовить мёд? Как ты думаешь?

-- Конечно, нет.

-- И не магнит? Так какая же сила научила их таким дивным делам?

-- Неизвестно, -- ответил Матюнин неохотно и пояснил, -- наука не знает природы этой силы. Это остаётся пока загадкой.

-- Но, всё-таки, это сила разумная? Зрячая или слепая? Толковая? Как ты, почтенный, думаешь?

-- Да ничего неизвестно о ней, -- с неудовольствием ответил Матюнин. -- Решительно ничего нельзя сказать о ней. Этот вопрос в науке ещё не выяснен.

Такой ответ, конечно, не удовлетворил Д. Л-ча. Он решил начисто вывести этого атеиста. Он вывел его на просторную дорогу непонятными вопросами о пчёлах. Вопрос же о таинственной силе, научившей пчёл мудрости, был уже совсем лёгким и ясным, понятным даже и малорассудительной публике. С ним уже не мог расстаться Д. Л., чтобы не довести его до конца. В разъяснение его он привёл такой пример:

-- Представим себе, что мы достали какую-нибудь книгу и начали читать. Содержание её оказалось очень глубоким, разумным и столь мудрым, что разгадать её нам было бы не под силу. Что тогда заключили бы об её составителе -- кто он такой?

Матюнин понял к чему ведёт сей вопрос. Но отступать ему было уже некуда и он вынужден был ответить:

-- Конечно, мы признали бы, что эту книгу составил какой-нибудь великий учёный или гениальный писатель.

-- Ну, вот, видите, к чему нас привела бы книга, -- наставительно заметил Д. Л.-- никто бы, ведь, и не подумал, что её составил слон, потому что он самое большое животное или лев, потому что он самый сильный зверь. Все бы сказали, что учёная книга составлена учёным человеком, что разумное и мудрое дело сделано разумным и мудрым существом. Это так ясно, как солнышко.

-- Вот, ведь, к чему ведёт Лукич! – кто-то заметил в публике.

-- Теперь и слепому видать, куда он вывел этого Матюху, -- ответил другой голос. А Лукич приводил все новые примеры -- ясные, убедительные.

-- Или вот мы попали бы с тобой, дорогой ты мой, в город и увидели бы там великолепный дом дивной архитектуры. Ведь мы сейчас же бы заключили, что этот дом возвёл какой-нибудь знаменитый архитектор. Не так ли, почтенный мой?

Матюнину осталось только соглашаться.

-- Сам дом не мог создаться, -- пояснил Д. Л. и продолжал:

-- Или вот мы попали на какую-нибудь фабрику или завод и увидели бы там огромную, сложную, диковинную машину. Всякий, в ком есть разум, сказал бы, что эту машину мог устроить не глупец и не слепец, а человек зрячий и весьма разумный.

-- Ведь так, милый мой? -- снова обратился Лукич к докладчику.