Начало диспута.

-- Вы хотите спросить что-то? -- обратился к нему Матюнин с покровительственной любезностью, но на кафедру не пригласил.

-- Вот, милый человек, что -- заговорил Демьян Лукич, как-то неуверенно, откашливаясь и очень тихим голосом. Очевидно, он не привык к ораторским выступлениям перед публикой.

Публика же опять закричала:

-- По-гро о-омче! На ка-а-афедру!!!

Матюнин пригласил Демьяна Лукича на эстраду (возвышение). Но на кафедре оставался сам. На возвышении Демьян Лукич стал виднее всем. Новое место точно вдохновило его. Он выпрямился и снова откашлялся. Смотрел он уже бодро и уверенно. Публика затаила дыхание. Демьян Лукич на этот раз начал громче и отчётливее. Голос был у него звучный, приятный, и речь вполне грамотной. Чтение светских книжек с раннего детства выработало у него язык правильный и точный. Он только не привык говорить на «вы», всем говорил на «ты», в каком бы чину ни был его собеседник, но прибавляя к обращению; «милый» или «почтенный» или «дорогой».

-- Много ты, милый человек, -- обратился он к докладчику, -- порассказал нам о разных народах и об их вере. Послушали мы тебя с удовольствием. Но только ты это ни к чему сказал, что Бога выдумали эти народы. Бог вечен и существовал ещё до сотворения мира.

-- Вы откуда это знаете? -- перебил его Матюнин, обращаясь к нему с изысканной вежливостью, не обижаясь на него за такое обращение на «ты».

-- А вот подожди, скоро узнаешь.

Публика, жаждавшая услышать от Демьяна Лукича большую ораторскую речь, сейчас же выразила свое неудовольствие докладчику.

-- Не-пе-ре-би-ва-ть! -- кричали на задних рядах

-- Дайте говорить Демьяну Лукичу! -- кричали из других рядов.

Но Демьян Лукич не собирался говорить речь. Он решил только спрашивать «учёных» людей, как он величал приехавших товарищей.

-- «Вся премудростию сотворил еси» -- начал было Демьян Лукич словами Псалтыри. Но за спиной докладчика послышались насмешливые возгласы молодежи:

-- От Писания пошел, -- хихикал один товарищ.

-- Псалтырь читает, -- смеялся другой.

Демьян Лукич немного приостановился, но сейчас же продолжал, повысив голос:

--Не от Писания я хочу спросить, а от жизни, от видимых дел Божьих. Вот у меня на пасеке есть пчёлки...

Товарищи опять засмеялись и опять перебили Демьяна Лукича.

-- Понёс свою околесицу, -- сказал один из них довольно громко. Но это не смутило Демьяна Лукича и он не бросил своих пчёл, а продолжал.

8. Первый вопрос. Пчёлы.

-- Так вот эти пчёлки удивительную мудрость проявляют: строят себе такие правильные, да красивые ячейки, каких нам ни за что не сделать. Я где-то читал в ваших же книгах, что пчела может пристыдить своей работой даже учёного архитектора -- так мудро она строит свои клеточки. А еще мудрее она собирает и кладёт мёд. Этого уж не могут сделать все учёные люди всего света. Так я думаю. Вот вы, дорогие мои, -- обратился Д. Л. не к одному только докладчику, а ко всем товарищам, окружавшим Матюнина, -- и разъясните мне: откуда взялась у пчёл такая мудрость? Кто их научил делать такие мудрые дела?

Матюнин сейчас же ответил:

-- Нужно знать, что пчёлы обладают так называемым инстинктом. Инстинкт и заставляет их делать эти, как вы выражаетесь, мудрые дела. Инстинкт действует бессознательно. Пчёлы не сознают, что они делают, их работа непонятна для них. И у человека есть такой же инстинкт. Вот, например, на вас кто-нибудь неожиданно набросился, вы сразу же поднимаете руки и даёте отпор. Это вы сделаете, не думая, не рассуждая, а сразу, как будто сами собой руки поднялись. Это заставила их делать особая сила, которая и называется инстинктом. Или, вот, ещё пример: вас вдруг осветило сильным светом и прямо в глаза -- ваши глаза сейчас же прищурятся, и зрачок сделается меньше, уже. Это сделалось без вашей воли, без вашего разума, а само собой. Вы даже, если бы и захотели, иначе не можете сделать: глаз всё равно сузится, он сам себя защищает от острого, нестерпимого света.

Вот это и есть инстинкт. Конечно, глаз сам не понимает, что делает. У него, ведь, и разума нет, но делает он всё же полезное для себя, целесообразно, как выражаются ученые, т. е. достигает хорошей цели: глаз этим защищает себя от режущего света, иначе он испортился бы. Вот, и пчёлы работают также по инстинкту, не понимая и не соображая, но с пользой для себя. Поняли теперь, в чём тут дело? -- обратился докладчик к Д. Л.

Молодёжь была очень довольна разъяснением Матюнина, который говорил так понятно и точно учил этого мужика, как учат в школе малых ребятишек. Товарищи коммунисты с подобострастием взирали на докладчика, как на очень сведущего и учёного человека, которому ничего не стоит разрешить какие угодно вопросы, а не то что какой-то там пустой вопрос о пчёлах. А на разговор Матюнина с Д. Л. смотрели, как на игру кота с мышью. Но скоро они убедились, что собеседник Матюнина, хотя и простой мужик, не учёный, но с мышью сравнивать его ошибочно. Он скорее кот, ловкий, хитрый, который, того и смотри, придушит самого Матюнина, как мышь.

На вопрос докладчика: понял ли он эти разъяснения, Д. Л.ответил внушительно и наставительно: