Я живу в ожидании Идеи; я предчувствую ее, ощущаю ее контуры, хватаюсьза нее -- и я не могу ее сформулировать, она ускользает от меня, она еще непринадлежит мне: может быть, я ее постиг, когда меня здесь не было? И как изпредстоящей и смутной сделать ее наличной и лучезарной в умопостигаемойагонии изреченной мысли? Какого состояния мне нужно дождаться, чтобы онарасцвела -- и зачахла? Враг философии, я ненавижу все индифферентные идеи; я не всегдапечален, следовательно, я думаю не всегда. Когда я разглядываю идеи, оникажутся мне еще более бесполезными, чем вещи. Вот почему мне нравилисьтолько досужие вымыслы великих больных, пустопорожние думы во времябессонниц, молниеносные вспышки неисцелимых страхов, перемежаемые вздохамисомнения. Количество светотени, которое та или иная идея таит в себе,является единственным признаком ее глубины, подобно тому как нюанс веселья вней является признаком ее обаяния. Сколько же бессонных ночей содержится ввашем ночном прошлом? Вот с какого вопроса нам
следовало бы начинать знакомство с любым мыслителем. Тому, кто мыслит, когда ему хочется, нечего нам сказать: он не несет ответственности за то,что находится над его мыслью или, точнее, рядом с ней. Он не слишкомвовлечен в происходящее и, не являясь в битве противником самого себя, ничемне рискует. Ему ничего не стоит верить в Истину. Совершенно иначе обстоитдело с мыслителем, для которого истинное и ложное перестали быть суевериями;разрушитель всех критериев, он сам себя удостоверяет, как это делают калекиили поэты; он мыслит от случая к случаю, и его недомогания и бред могутиметь свои звездные часы. Разве несварение желудка не более богато идеями,чем целый парад понятий? Расстройства органов способствуют плодотворнойработе ума: у того, кто не чувствует собственного тела, никогда не возникнетживая мысль. Тщетно будет он дожидаться творческих удач от какой-нибудьочередной неприятности... Идеи вырисовываются в состоянии эмоционального равнодушия; однако ниодна из них не может оформиться; лишь печаль создает климат, при котором онираскрываются. Чтобы завибрировать, чтобы вспыхнуть, им нужно обрестикакую-нибудь тональность, какой-то цвет. На долгое бесплодие обречены те,кто их ждет и желает, будучи не в силах эти идеи скомпрометировать, заключивв определенную формулировку. Смена "сезонов" духа обусловлена ритмоморганической жизни. Быть наивным или циничным совершенно не зависит от моего"я": мои истины -- это софизмы моей одержимости либо моей печали. Ясуществую, я ощущаю и я мыслю по произволу мгновения, а не по собственнойволе. Меня формирует Время; я тщетно ему противостою -- и потому я есмь. Развертывается мое нежеланное настоящее -- и развертывает меня; будучи не всилах им управлять, я его комментирую. Раб собственных мыслей, я играю сними, как шут, развлекающий судьбу...
