Успешные люди, живущие в пузыре одиночества

Он оставил нам ясный пример того, что мы не должны прятаться за своим положением, культурой и красноречием. Многие люди скованы в эмоциональной сфере и не осмеливаются говорить о своих чувствах. Позвольте двумя историями проиллюстрировать, как нам трудно говорить о наших конфликтах и как мы должны выйти из изоляции.

М. С. был культурным сорокалетним мужчиной. Лидером в своем сообществе. Баптистским священником. Он был красноречив, ясен, активен и любим. Он помог многим людям. Он был, однако, чрезмерно чувствителен. Если кто-то отвергал его, это было для него сильнейшим ударом. Когда он бывал обижен, день и даже неделя представлялись ему неудачными. Он жил болью других. Он чрезмерно дарил себя окружающим его людям, но не знал, как защитить свои эмоции.

Однажды он обнаружил у себя серьезную болезнь. Он всегда был человеком веры. Но постепенно утратил веру в жизнь. Он знал, что его болезнь можно контролировать, но на эмоциональном уровне был убежден, что скоро умрет. Он смотрел на своих детей и уходил в комнату плакать. Он не мыслил себя без них. Разум и эмоции жили в разных мирах.

Его непрерывно мучили глубокая печаль и беспокойство, вызванные гиперускоренными и противоречивыми мыслями. Наконец он впал в глубокую депрессию. Он утратил радость жизни, изолировал себя от общества, потерял аппетит, страдал бессонницей, стал беспокойным и думал, что единственным правильным решением было бы уйти из жизни.

Он не мог говорить о своей боли. Только его жена знала о том, что творится у него в душе. Через некоторое время он решил покончить с жизнью. Он сел в свой автомобиль и поехал по шоссе, решив свалиться с утеса. Когда он собирался уже направить машину к краю утеса, зазвонил его сотовый телефон. После некоторых колебаний он ответил на звонок — это была его жена.

Она только что закончила читать книгу из серии «Анализ интеллекта Христа», в которой я демонстрирую, почему Мастер мастеров имел все причины быть угнетенным и беспокойным, но был глубоко счастлив, весел и уверен в себе. Хотя М. С. был культурным и тонко чувствующим человеком, у него, как у многих религиозных лидеров, было предубеждение против обращения к психиатру и открытого разговора о депрессии.

Когда он услышал извинение жены и несколько слов, которые она прочла ему, то развернулся и решительно поехал домой. Жена не знала, что он собирался сделать, но ее телефонный звонок изменил его судьбу. Она была удивлена, когда он сказал ей в моем присутствии, что почти сдался перед трудностями жизни.

Каждому, кто думает об уходе из жизни, нужно оказать интенсивное содействие, дать понимание и стимул, чтобы он научился говорить о себе. Никогда не бойтесь войти в жизнь кого-то, кто страдает, и спросить его, уж не думает ли он уйти из жизни. В таких случаях молчание — ошибка. Разговор о переживаниях и напряженности — фактор помощи и облегчения.

На нашем первом сеансе я сказал ему, что на самом деле он хотел не закончить жизнь, а избавиться от страданий. Он понял, что депрессия — серьезная болезнь, а не состояние духа, и усмотрел некоторые бессознательные причины, приведшие к такому положению. Я хотел, чтобы он критично отнесся к своей депрессии, не был рабом драматических сюжетов, которые разыгрывались на уровне его рассудка, и стал посредником в изменении собственной жизни. Так как он был конструктивным и опытным человеком, качество его жизни резко возросло, и его состояние улучшилось.

На втором сеансе он был весел, к нему возвратилась радость жизни и уверенность. Эти улучшения вновь зажгли в нем веру и помогли опять уверовать в Бога. Психиатрия не может помочь Богу, но может помочь человеку распутать клубок сомнений, чтобы затем свободно и уверенно искать Бога.

Я вспоминаю другого своего пациента, который тоже был духовным лидером. Подобно М. С., он любил Бога и приносил много пользы своей общине. Он был католическим священником и деканом колледжа богословия. Он был рассудителен, коммуникабелен, чувствителен и общителен. Он пережил в детстве несколько травм, которые мучили его всю жизнь, но он о них умалчивал. У него развилось депрессивное расстройство, но он стыдился обратиться за помощью. В связи с депрессией у него появился панический синдром.

В течение многих лет он молча страдал от абсолютно излечимых болезней. Он боялся признаться, что болен. Он не знал, что эти болезни не признак слабости и что они иногда поражают лучших людей в обществе — тех, кто добры к другим, но жестоки по отношению к себе. Он был предубежден против обращения к психиатру.

Так как он тоже был конструктивным и опытным человеком, то в процессе лечения быстро сумел освободить свои эмоции от негативных идей. Костер радости и спокойствия был разожжен.