Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ОХОТА ЗА ТЕНЬЮ 3 страница




— Как давно?

— Не знаю… Лет пятнадцать назад. А что?

— И с тех пор вы ничего не слышали о его деятельности?

— Я же сказал — нет!

— Хм, интересно… — Турецкий прищурился: — А вот ваш друг Шаховской рассказывал мне совсем другое.

Лицо Полянина стало холодным и неприязненным.

— Ну, во-первых, никакой он мне не друг. А во-вторых… — На столе министра зазвонил телефон. — Извините, — сказал Полянин и взял трубку. — Да… Да… Я скоро подъеду… Да. — Он положил трубку и вновь взглянул на Турецкого: — Во-вторых, мне совершенно не интересно, что вам говорил Шаховской. Повторяю вам: «Университетский проспект» был чем-то вроде молодежного клуба. Возможно, мой ответ вас не удовлетворил, но другого у меня нет.

— Да, да, — кивнул Турецкий. — Извините мне мою чрезмерную настойчивость. Сами понимаете — издержки профессии. Однако я хочу снова вернуться к этому… молодежному клубу. Георгий Викторович, скажите, а кто-нибудь из ваших нынешних коллег входил в «Университетский проспект»?

— Я плохо помню… Многих членов коллегии министерства я знаю еще с университета. В этом нет ничего необычного. Вполне вероятно, что кто-то из них входил в «Университетский проспект». И к тому же… — Вновь зазвонил телефон. — Слушаю, — буркнул в трубку Полянин. — Так… так… Хорошо. — Он поднял руку и быстро глянул на часы. — Сейчас выезжаю. Буду у вас через полчаса. — Послушайте, Александр Борисович, — обратился министр к Турецкому, положив трубку, — я рад вам помочь. Но я и в самом деле мало что об этом помню. Если я что-нибудь вспомню, я обязательно вам позвоню. А сейчас… — он развел руками, — дела.

— Хорошо. — Турецкий поднялся со стула. — Спасибо за беседу.

— Не за что.

Турецкий, развернувшись, неторопливо покинул кабинет министра. «Ну вот, — думал он, бодро шагая по красной ковровой дорожке, которая устилала пол коридора. — Болото растревожено. Пауки забегали по банке. Теперь остается ждать».

Ирина Генриховна Турецкая лежала в гамаке с книжкой в руках и лениво скользила взглядом по страницам. Книжка называлась «Легкий завтрак в тени Некрополя» и представляла собой помесь подросткового чтива и дамского романа. Хотя читать было забавно. Вот, например, такой перл:

 

«Сегодня утром я надела трусики шиворот-навыворот. Карина сказала мне, что это к переменам в личной жизни».

 

Ирина Генриховна бегло оглядела свою одежду — все было в порядке. «Значит, перемен не предвидится, — улыбнулась она. — Ну и слава богу». В последнее время Турецкая сильно скучала по мужу. Особенно по ночам. Дни были заняты теннисом, сауной, разговорами с соседками по корпусу и прочими суетными и приятными вещами. А вот ночи…

Ирина Генриховна сладко потянулась.

По ночам ей хотелось большего, чем разговоры, и теннис. К тому же разговоры, которые в последние дни вели между собой соседки, стали совсем уж неприличными. Не разговоры, а просто эротические фантазии какие-то! Начиналось все с обсуждения семейных проблем, модных тряпок, магазинов и бутиков, где эти тряпки можно приобрести. А теперь — с какой бы темы ни начинался разговор, он неизменно сворачивал на излюбленную тропинку — мужья, любовники, секс и тому подобное.

Ирина Генриховна вздохнула и снова бросила взгляд на страницу, читая очередной перл автора:

 

«Почти все девушки одеваются, как ураган, да только раздеваются неохотно. Со зрелыми женщинами — наоборот. Полдня они примеряют разные тряпки, чтобы разоблачиться в два счета».

 

 

«Что ж, — с улыбкой подумала Ирина Генриховна, — в таком положении вещей есть своя логика. Все-таки молодым девушкам шанс раздеться предоставляется гораздо чаще, чем зрелым женщинам. Как говорится, имеем — не ценим, потеряем — плачем. После тридцати женщина начинает наверстывать упущенное. Поэтому и одежда летит на пол в два счета».

 

«Я лежал на кровати и чувствовал, как у меня все клокочет от ярости. Почему вдруг, спрашивал я себя, все должно подчиняться ее желаниям? Хочу — родила, хочу — дала. Неужели жизнь в этом мире подчиняется только желаниям женщины? Почему вообще есть какая-то фатальная необходимость в женщине?»

 

«Потому что без нас вы просто умрете, — с усмешкой подумала Ирина Генриховна. — Не от голода, так от скуки».

«Что требуется женщине? Немного шарма, немного тепла и немного самолюбия… Чтобы не чувствовать себя лишней в этой жизни. Пусть чувствует себя лишней другая женщина…»

Ирина Генриховна закрыла книжку. После столь справедливой и точной мысли ей больше не хотелось читать. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это позвонить мужу и услышать его голос. Пусть даже он пробурчит «извини, дорогая, я занят, перезвони попозже». Пусть. Главное — услышать его голос. И как хорошо, если этот голос будет теплым и нежным.

К гамаку, помахивая ракеткой, подошла Вика, постоянная компаньонка Ирины Генриховны по теннису.

— Ира, ты готова? — весело окликнула она Турецкую.

— Вик, давай через полчасика, а?

Вика вздохнула.

— Ладно, делать нечего. Пойду пока постучу по стенке.

Вика пошла к теннисному корту, а Ирина Генриховна встала с гамака и, расправив юбку, направилась в гостиницу.

— Ирина Генриховна? — услышала она у себя за спиной. Турецкая остановилась и обернулась.

Во внешности человека, который стоял перед ней, не было ничего примечательного. Средний рост, средняя комплекция. Вот только лицо, пожалуй, чересчур бледное, особенно на фоне черных, как смоль, волос.

— С кем имею честь? — поинтересовалась Ирина Генриховна.

Чернявый улыбнулся, его маленькие темные глазки быстро и цепко пробежали по ее лицу, по ее фигуре. «Как тараканы», — невольно подумала Турецкая.

— Меня зовут майор Петров, — представился незнакомец. Голос у него был сиплым и негромким. — Меня послал к вам ваш муж, Александр Борисович Турецкий.

В душе Ирины Генриховны шевельнулась тревога.

— Что с ним? — спросила она.

Чернявый улыбнулся.

— Ничего страшного, — проговорил он.

— Ир! Я тебя жду! — прокричала с теннисного корта Вика.

Майор Петров быстро оглянулся, затем посмотрел на Ирину Генриховну жалостным взглядом и сказал с мольбою в голосе:

— Если вы не против, давайте поговорим об этом в машине.

— Что-то я не поняла. Вас послал ко мне мой муж?

— Ну, конечно, — кивнул чернявый. — У него к вам срочное дело. Вот только… — Он виновато вздохнул: — Я не уполномочен обсуждать это дело на улице. Давайте продолжим разговор в машине.

Ирина Генриховна нахмурилась. Заметив появившееся на ее Лице недовольство, чернявый состроил добродушную физиономию и произнес с мольбою в голосе:

— Ирина Генриховна, у нас мало времени. Вы ведь знаете, какими делами мы занимаемся. Любая огласка может привести к беде. Поэтому прошу вас — давайте пройдем в машину. Я не хочу получить нагоняй от начальства только за то, что дольше положенного торчал посреди этой поляны.

Ирина Генриховна пристально вгляделась в лицо майора Петрова. Он спокойно выдержал ее взгляд, лишь улыбнулся еще шире и добродушнее, чем прежде.

— Можно взглянуть на ваши документы? — спросила Ирина Генриховна.

— Конечно! — Майор Петров сунул руку в карман, вынул удостоверение и протянул его Турецкой. — Извините, что не показал сразу. Совсем вылетело из головы.

Ирина Генриховна принялась внимательно разглядывать удостоверение. Сравнила лицо на фотографии с лицом майора Петрова. Провела пальцем по печатям. Слегка ковырнула ноготком по номеру удостоверения. В конце концов перевернула удостоверение и рассмотрела обложку.

Майор Петров наблюдал за ее действиями с улыбкой.

— Ну? — спросил он. — Все в порядке?

— Вроде бы да. Удостоверение такое же, как у моего мужа. Не подкопаешься.

Она протянула «корочку» майору Петрову. Он спрятал ее в карман.

— Ирина Генриховна, теперь мы можем поговорить?

Турецкая еще какое-то время размышляла, подозрительно поглядывая на майора из-под нахмуренных бровей. Затем кивнула и сказала:

— Ну хорошо. Где ваша машина?

— Да вон она. — Чернявый повернулся и показал рукой на синий «форд». Вновь посмотрел на Ирину Генриховну: — Уверяю вас, это не займет много времени. Ну что, идем?

— Идем.

Ирина Генриховна швырнула книгу в гамак и решительно зашагала к машине.

Чернявый двинулся за ней. На губах его показалась холодная улыбочка.

 

 

 

Ждать, пока пауки забегают по банке, пришлось недолго. В тот же день Турецкому позвонили.

— Александр Борисович Турецкий? — сипло проговорил незнакомый голос.

— Он самый, — ответил Турецкий. — С кем имею честь?

— Здравствуйте, Александр Борисович. Очень рад вас слышать. Мы не знакомы, но я очень много слышал о вас.

— Надеюсь, только хорошее?

— Всякое, — уклончиво ответил сиплый незнакомец. — Несмотря на мелкие оплошности и недоразумения, сопровождающие вашу карьеру, я понял, что в целом вы — вполне разумный человек. И поэтому позвонил.

— Забавное вступление, — похвалил Турецкий. — Но я бы предпочел не лить воду из пустого в порожнее, а сразу приступить к делу.

— Экий вы быстрый. Все ваши оплошности из-завашей торопливости, Александр Борисович. А вступление мое призвано настроить вас на неторопливый и, самое главное, рассудительный лад.

— Считайте, что настроили. Что дальше?

Незнакомец выдержал паузу и заговорил снова (голос его зазвучал еще вкрадчивей и загадочней, чем прежде):

— Дело в том, уважаемый Александр Борисович, что у вас есть некая вещь, которая представляет для нас большой интерес.

— Для кого это — для вас?

— Для меня, — поправился незнакомец.

— А, понятно. «Мы, Николай второй». Мания величия — довольно распространенное заболевание в наши дни. И что же это за вещь?

— Пленка, — просипел незнакомец. — Пленка, на которой записан разговор Кожухова с одним высокопоставленным лицом из правительства. И, само собой, все копии, которые вы успели с нее сделать. Мы… То есть я мог бы купить ее у вас.

— Правда? Увы, этот товар не продается.

— Вы в этом уверены? — вежливо поинтересовался незнакомец.

— На все сто. По крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю, с кем имею дело.

— Александр Борисович, дорогой, все, что вас должно интересовать, — это цена, которую мы… то есть я готов предложить за пленку. Остальное не имеет никакого значения.

— Для вас, может быть, не имеет. А для меня — еще какое. Я ведь должен быть уверен в вашей платежеспособности.

Сиплый пару раз кашлянул в трубку. Затем сказал, чуть повысив голос:

— Мне кажется, вы недостаточно серьезно отнеслись к моим словам. Хорошо… Я назову вам сумму. Пятьдесят тысяч долларов вас устроит?

Турецкий взъерошил ладонью волосы.

— Заманчиво, — с усмешкой проговорил он. — Это цена за одну только пленку? Или от меня потребуются еще какие-нибудь услуги?

— Одна, Александр Борисович. Всего одна услуга.

— Какая же?

— Дело Кожухова должно быть закрыто. Вы нашли убийцу, Александр Борисович. Вам ясны его мотивы. Что вам еще нужно? Я знаю, Александр Борисович, что на вас давят сверху, и понимаю, как вам тяжело. Но поверьте, всех устроит, если дело будет закрыто. Вы и сам вздохнете с облегчением. Ну, скажите, неужели вам самому не надоела вся эта пошлая история?

— Надоела, — сказал Турецкий. — Давно надоела. Знаете что… Давайте обсудим все нюансы сделки при личной встрече. А там будет видно.

Незнакомец долго молчал.

«Собирается с мыслями, — подумал Турецкий. — А может, с кем-то советуется… Ну давай, соображай скорее, змей пустоголовый».

— Жаль, — заговорил незнакомец. — Жаль, Александр Борисович, что вы не хотите продать нам пленку. Тогда, может быть, вы захотите ее обменять?

— Обменять? — Турецкий хмыкнул. — Боюсь, что у вас нет ничего, что меня заинтересует.

— Ошибаетесь, Александр Борисович. Есть.

— И что же это?

— Ваша жена.

— Что вы сказали? — переспросил Турецкий упавшим голосом.

— Вы все верно расслышали, — заверил его незнакомец. — Ваша жена Ирина Генриховна Турецкая у нас. Мы навестили ее в доме отдыха и предложили прокатиться. Она оказалась сговорчивее вас.

— Если это шутка, — прорычал Турецкий, — то очень глупая. А если нет — я тебя, сволочь, из-под земли достану, понял?

Незнакомец засмеялся:

— Ну, ну, Александр Борисович, мы ведь интеллигентные люди! Давайте не будем друг другу хамить. Тем более что не в вашем положении показывать зубы. С сегодняшнего дня вы больше не владеете ситуацией. Признайте это и играйте по нашим правилам.

— Правилам? Ах ты сволочь! Обещаю тебе, что, как только я тебя найду…

Незнакомец положил трубку.

Какое-то время Турецкий сидел, прижав трубку к уху, затем стукнул пальцами по рычагу и быстро набрал номер мобильника жены.

Один гудок… Другой… Третий…

— Ну, давай! Давай же! — стиснув зубы, шептал Турецкий.

В трубке раздался шорох.

— Алло! — крикнул Турецкий. — Ира, ты слышишь меня?

— Да, Александр Борисович, я вас слышу, — произнес сиплый голос незнакомца. — Рад, что вы позвонили. Надеюсь, больше вы не станете делать глупости?

— Где Ирина?

— Здесь, недалеко. Я дам вам с ней поговорить, но обещайте, что вы не будете делать глупости.

— Обещаю, — процедил Турецкий сквозь стиснутые зубы.

— Вот и хорошо. Потому что, если вы вздумаете позвонить своим друзьям ментам, ваша жена умрет.

Но я надеюсь, что до этого не дойдет. Ведь до этого не дойдет, а, Александр Борисович?

— Нет.

— Ну и славно. Теперь, когда вы поняли, что я вас не разыгрываю, все, что вам нужно, это взять себя в руки и выслушать наши условия.

— Я хочу поговорить с женой.

— Разумеется. Оставайтесь на связи…

Турецкий ждал несколько секунд.

— Алло! — раздался в трубке звонкий голос жены. — Сашка, это ты?

Турецкий так крепко сжал трубку, что у него хрустнули суставы.

— Да, дорогая!

— Синий… — начала было Ирина, но ей не дали договорить.

Послышались звуки борьбы, затем — сдавленный стон. Потом все стихло.

— Ну вот, — вновь заговорил сиплый, — вы услышали голос жены и знаете, что она жива. Теперь мы можем поговорить?

Турецкий глубоко вздохнул, досчитал до трех и медленно выдохнул воздух. Сердце его перестало биться как сумасшедшее. Голова прояснилась.

— Да, теперь я готов вас выслушать.

— Тогда слушайте…

 

 

 

Филя Агеев, голубоглазый оперативник детективного агентства «Глория», сидел на краю стола и болтал ногами, обутыми в белые кроссовки. Оглядев коллег, он смачно зевнул и сказал:

— Скучно, господа.

— Это точно, — поддакнул Сева Голованов, поводя мощными плечами. — Клиенты разъехались к теплым морям, а нам остается сидеть и скучать в ожидании осени.

— Одним — море и пальмы, другим — пыльные улицы, душный офис и сломанный кондиционер, — проворчал Филя. — В нашем мире царит несправедливость.

— Спорный вопрос, — возразил ему бородатый, вечно взлохмаченный Макс, отрываясь от компьютера, чтобы отхлебнуть из чашки зеленый чай. — Умным людям нигде не скучно. Это я вам с полной ответственностью заявляю.

— На себя намекаешь? — с иронией поинтересовался Филя.

— Ну не на тебя же, — усмехнулся Макс.

— Что и требовалось доказать, — вздохнул Филя. — Мир чудовищно несправедлив. Одни пашут в поте лица, а другие только и умеют, что по клавишам тюкать. Кстати, Головач, хочешь свежий анекдот в тему?

— Давай, — кивнул жадный до анекдотов Голованов.

— По пустыне на верблюде едут монах с монахиней. Вдруг верблюд падает замертво. До ближайшего поселения — дней десять пути. Ну, монашка, ясное дело, в слезы. «Брат! — кричит. — Теперь мы погибнем?» — «Да, сестра, на то воля Всевышнего». — «Брат, тогда объясни мне напоследок, что такое мужское достоинство?» Монах задирает сутану и показывает. Монахиня долго разглядывает, а потом спрашивает: «Что это, брат мой? Для чего он нужен?» Монах почесал репу и отвечает: «Ну… понимаешь, сестра, это-источник жизни…» «Правда? — обрадовалась монахиня. — Тогда втыкай его скорей в верблюда и сваливаем отсюда!»

Кротов, сидевший в углу кабинета с газеткой в руке, криво усмехнулся. Голованов басовито хохотнул, а Макс едко заметил:

— Ты ведь говорил, что анекдот в тему.

— А он и есть в тему, — вздохнул Филя. — Все, что нам остается в душном городе, — это пыль, жара, монашки и верблюды. Макс, не принимай, пожалуйста, на свой счет.

— Обидеть художника может каждый кретин, — парировал Макс, улыбнулся и добавил: — Разумеется, я не имею в виду тебя.

Ответив любезностью на любезность, Макс снова уткнулся взглядом в компьютер, а Филя в очередной раз зевнул и сказал:.

— Ребят, а может, распишем пульку? У меня в столе есть картишки. Азартные игры помогают скоротать время.

— Ставлю десятку, что в течение ближайших пяти минут сюда войдет Денис Грязнов, — сказал Кротов.

Все уставились на него.

— Десять долларов? — с сомнением переспросил Филя.

Кротов кивнул:

— Да.

Филя слез со стола, выглянул в окно, затем проверил звонки на телефоне, повернулся к Кротову и кивнул:

— Принято.

Не успел Филя забраться обратно на стол, как дверь бесшумно распахнулась, и на пороге возник Денис Грязнов, шеф агентства «Глория» собственной персоной.

— Привет! — поприветствовал коллег Денис.

Сева Голованов посмотрел на кислую физиономию Фили и засмеялся.

— Денис, — обратился к начальнику Филя, — ты предупреждал кого-нибудь, что придешь в офис именно в эту минуту?

— В эту минуту? — Денис удивленно воззрился на Агеева. — Нет. А что?

Филя вздохнул, вынул из кармана бумажник, достал из него десять долларов и протянул купюру Кротову.

— Три два в мою пользу, — с усмешкой сказал Кротов и спрятал купюру в карман. Затем он пристально посмотрел на Дениса Грязнова и спросил: — Что-то случилось?

Грязнов кивнул:

— Да. У Турецкого неприятности.

— Насколько большие?

— Очень большие. — Денис обвел присутствующих тревожным взглядом. — Это очень конфиденциальная информация, — сказал он. — Никто, кроме нас, не должен об этом знать.

— Да ты скажи, что случилось-то? — не выдержал Филя.

— У Турецкого похитили жену.

Коллеги раскрыли рты, а Грязнов продолжил:

— Я только что говорил с ним по телефону. Через час мы встречаемся в ресторане на Большой Дмитровке. Едем все. Кроме Макса, разумеется.

— Разумеется, — поддакнул Макс. — Хотя в ресторан я бы, конечно, тоже поехал. Но думаю, что здесь от меня пользы побольше.

— Вне всякого сомнения, — с улыбкой сказал ему Кротов. — Будь на связи.

Макс положил ладонь на грудь и торжественно кивнул:

— Буду!

 

Час спустя Грязнов, Кротов, Агеев, Голованов и Турецкий сидели за столиком в ресторане и, непринужденно улыбаясь, попивали пиво.

— Он сказал, что убьет Ирку, если я свяжусь с милицией, — рассказывал Турецкий. — Вряд ли он пойдет на это, но рисковать я не хочу.

— А то, что вы встретились с нами, — с безмятежной улыбкой спросил Филя. — Они ничего не заподозрят?

— Вряд ли. Этот ублюдок сказал, чтобы я вел себя естественно. Что может быть естественнее, чем встреча в ресторане со старыми друзьями? Тем более что подъехали вы сюда на разных тачках и в разное время. Поглядывайте по сторонам, когда будете уезжать.

— О'кей, — кивнул Филя. — Если вы не против, я что-нибудь закажу. От этих сухариков и фисташек меня с души воротит. Вам я тоже что-нибудь закажу, чтобы все выглядело естественно.

Филя подозвал официанта и заказал карпаччо и четыре шаурмы. После того как официант удалился, коллеги продолжили беседу.

— Итак, — начал Денис, — что нам известно?

— Кожухова убили из-за кассеты, — сказал Турецкий. — На кассете были записаны его разговоры с членами правительства, которые решили скинуть Президента, используя компромат. Непосредственные убийцы Кожухова мертвы. Заказчики нам не известны. Но есть предположение, что это премьер-министр Лобанов, банкир Шаховской и министр печати Полянин. В беседе с Шаховским и Поляниным я намекнул, что кассета у меня, что она пострадала и что над ней работают эксперты.

— Человек, который позвонил вам, предлагал за кассету деньги? — спросил Кротов.

Турецкий кивнул:

— Да. Но я сказал, что сперва хочу встретиться с ним лично. После этого он сообщил, что моя жена похищена, и предложил поменяться: я им — кассету, они мне — жену.

— А кассета и в самом деле у вас? — поинтересовался Филя.

— Не совсем. Она у экспертов. Вернее, то, что от нее осталось. Кассету разнесло пулей в клочья. Ребята пытаются склеить, но вряд ли это получится.

— Где и когда должен произойти обмен? — спросил Голованов.

— Об этом мне скажут позже. Для начала я должен раздобыть кассету и все копии.

— Есть какие-нибудь зацепки? — вновь поинтересовался Филя.

— Да. Прежде чем Иришке заткнули рот, она успела выкрикнуть одно слово — «синий». Я полагаю, что речь шла о машине, на которой ее увезли.

— Синий «москвич», синий «мерседес», синий «форд»… — задумчиво проговорил Филя. — Вариантов множество. А может, это и не машина вовсе.

— Будем исходить из того, что это все-таки машина, — сказал Турецкий. — По крайней мере, это хоть какая-то зацепка.

— Женщины редко разбираются в марках машин, — заметил Кротов.

Турецкий покачал головой:

— Ирина разбирается. Будем исходить из этого. — Он закурил. Помахал рукой, отгоняя дым от лица. — План такой. Для начала нужно побывать в доме отдыха и навести справки насчет машины синего цвета. Возможно, кто-то ее видел и запомнил… Если и не номер, то хотя бы марку. — Турецкий покосился на Голованова и усмехнулся: — Сева, не смотрите на меня с таким напряжением. Мы ведь отдыхаем, вы забыли?

— Да-да, — кивнул Сева и тут же изобразил на лице глуповато-равнодушную улыбку. — Дом отдыха мы пробьем. А что дальше?

— Дальше нужно установить наружное наблюдение за Шаховским и Поляниным, — продолжил Турецкий. — Насколько это возможно, конечно. Поторчать возле офиса, дома… Возможно, где-то эта синяя машинка и засветится.

— Подождите… — Кротов задумчиво прищурился: — Если мне не изменяет память, у Шаховского сегодня банкет в «Царской охоте».

— По какому поводу? — спросил Турецкий.

— По поводу юбилея. Шаховскому стукнул полтинник. Верно, это можно как-то использовать.

— Точно, — поддакнул Филя. — Я тоже об этом читал. В сегодняшней «Комсомолке» с ним большое интервью. Кстати, он там признается, что коллекционирует зажигалки. Знаете что… — Филя обвел коллег лукавым взглядом. — У меня есть одна идейка насчет Шаховского».

Подошел официант и поставил на стол тарелки с карпаччо и шаурмой.

— Наконец-то! — удовлетворенно воскликнул Филя, вооружаясь ножом и вилкой и пододвигая к себе карпаччо.

Остальные принялись жевать шаурму, запивая ее пивом.

— Тогда так, — сказал Денис Грязнов, вытирая руки салфеткой. — Филя ведет Шаховского. Сева — Полянина. Ну а я займусь домом отдыха. — Грязнов сунул руку в карман, затем положил на стол небольшой мобильник и накрыл его салфеткой. — Александр Борисович, ваша труба наверняка прослушивается, поэтому, когда будем расходиться, возьмете эту. Связь будем поддерживать через нее.

— Хорошо, — тихо ответил Турецкий.

— И еще… Я опустил вам в карман микрофон с передатчиком. Когда будете в туалете, прицепите его к ремню, так, чтобы не было заметно со стороны.

Турецкий кивнул.

— Ну а теперь, — с улыбкой сказал Грязнов, — не спеша доедаем и — за дело.

И друзья усиленно задвигали челюстями.

 

 

 

Вытащить Макса из кабинета было практически невозможно. Но в жизни бывают обстоятельства, когда приходится менять устоявшиеся правила и привычки. Пришел и час Макса покинуть стены уставленного компьютерами офиса.

Он долго отпирался, но коллеги были непреклонны. Решающим оказался довод Севы Голованова.

— Макс, мы специально оборудуем для тебя тачку. Салон будет — как спецбункер Пентагона.

— Что ж ты раньше-то молчал! — воскликнул Макс и хлопнул себя ладонью по колену.

— Так ты ж сам сказать не давал. Заладил — «не могу», «не могу».

— Только аппаратуру в тачку потащите сами, ясно?

— Ясно, — кивнул Голованов. — Филя, твой выход!

Филя спрыгнул со стола, где восседал по своей обычной привычке, болтая ногами, и собственноручно перетащил в свою старенькую «мазду» два ноутбука и «сопутствующую аппаратуру» (как изящно выразился Макс).

В конце концов салон «мазды» и впрямь стал похож на передвижную студию странствующего суперхакера.

Макс был доволен. Однако на этом испытания для него еще не кончились. Денис Грязнов вынул из сумки хрустящий целлофановый пакет и протянул его Максу.

— Переоденься в это, — коротко сказал он.

Макс сдвинул брови и молча развернул пакет.

— Костюм! — ахнул он. Затем поднял на Грязнова налитые кровью глаза. — Шеф, что это за дикая фантазия? На улице жара! Я же в нем спарюсь! Да и не налезет он на меня.

— Налезет, — уверенно сказал Грязнов. — Это твой размер. Да, и не забудь повязать галстук и причесаться.

— Но зачем?

— Филя придумал для тебя веселую роль.

Макс покосился на ухмыляющегося Филю и проворчал:

— Не сомневаюсь. Этот может.

 

Благодаря невысокому росту и худощавому сложению, а также голубым глазам и нежной коже Филя Агеев выглядел гораздо младше своего возраста и ничуть не был похож на того грозного спецназовца, прошедшего две войны, каковым на самом деле являлся. Тем не менее темный костюм, белая рубашка, шелковый галстук и — самое главное — солнцезащитные очки от фирмы «Ро1аго1<3» прибавили ему солидности и внушительности.

Филя поправил очки и небрежной походкой подошел к высокому поджарому парню в таком же строгом, как у Фили, костюме. Парень стоял возле черной, как вороново крыло, «ауди» с кроссвордом в руках.

— Жарко сегодня, а? — весело обратился к парню Филя.

Парень оторвал взгляд от кроссворда, посмотрел на Филю, усмехнулся и ответил:

— Точно. Как в Ташкенте.

— Давно своего ждешь? — тем же непринужденным тоном спросил Филя.

— Часа полтора. Но бывает и хуже.

— Да уж. — Филя хмыкнул: — Бывает, я своего всю ночь жду. Когда он в сауне с корешами расслабляется.

— Известная история, — кивнул парень.

— Н-да, работка. — Филя достал из кармана пачку «Кэмела», откинул крышечку и протянул пачку парню: — Угощайся.

— Спасибо, — поблагодарил тот, вынул сигарету и вставил ее в губы.

Филя вынул из кармана изящную бамбуковую зажигалку, окантованную позолотой, и протянул ее парню. Тот прикурил, затем кивнул на зажигалку и сказал:

— Крутая вещица.

— Эта-то? — Филя усмехнулся: — Дешевка. Мне босс три таких из командировки приволок. Не то из Непала, не то из Катманду.

— Мой тоже собирает, — сказал парень. — У него в коллекции штук двести, если не больше. — Внезапно лицо парня просветлело, по всему было видно, что в голову ему пришла идея. — Слушай, — с энтузиазмом сказал парень, — так ты говоришь, у тебя таких три?

— Ну да, — кивнул Филя. — Босс на сувениры не скупится.

— Слушай, приятель, а продай мне одну, а?

— Зачем?

— Да понимаешь, у моего сегодня день рождения. Подарю — будет приятно.

— Да у него, поди, такая уже есть, — с ленцой в голосе ответил Филя.

— Ну и что? Важно ведь внимание. Ну продай, а?

— Хм… — Филя задумчиво почесал переносицу. — Вообще-то вещь раритетная…

— Да ладно тебе пули отливать! Ты ведь сам только что говорил, что дешевка.

— Ну, это когда было! — засмеялся Филя. — С тех пор она сильно подорожала.

— Сколько?

— Ну… Двадцать баксов.

— Идет!

Филя и Водитель Шаховского ударили по рукам. Еще несколько минут они беседовали о жизни, пуская клубы дыма. Затем Филя кивнул в сторону приземистого бородача в элегантном костюме, спускающегося по мраморной лестнице здания, и сказал:

— Мой вышел. Пора. Бывай!

— Бывай!

Филя пожал «коллеге» руку и засеменил к темнозеленой «бэхе», к которой приближался бородач.

…— Фу-у, — одышливо протянул Макс, вытирая платком потное лицо. — Чуть не помер в этом костюме. Как они в них ходят в такую жару?

— Привычка, — улыбнулся Филя. — Кстати, тебе идет. Попрошу Дениса, чтобы издал указ — с завтрашнего дня ходить на работу только в костюмах. Ты будешь вне конкуренции!

— Ха-ха, — уныло отозвался Макс. — Лучше скажи, как все прошло, остряк.

— Нормально прошло. Главное теперь, чтобы этот пижон зажигалочку шефу подарил. Не дай бог забудет или пожадничает, тогда все наши усилия напрасны.

— Подарит, — убежденно кивнул Макс. — У Шаховского шоферня долго не задерживается. Так что водила будет рад выслужиться.

— А ты откуда знаешь про шоферню? — удивился Филя.

— Как откуда? Я ведь, когда готовился к заданию, навел кое-какие справки. Или ты думал, что я действую только по вдохновению?







Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 141. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.031 сек.) русская версия | украинская версия