Введение. С настоящей главы мы отправляемся в последнее путешествие с запада на восток в наших попытках систематически описать расовую географию современных белых

С настоящей главы мы отправляемся в последнее путешествие с запада на восток в наших попытках систематически описать расовую географию современных белых народов. В то же самое время мы приступаем к самому запутанному и с биологической точки зрения самому сложному аспекту проблемы белой расы. История Европы севернее Пиренеев и южнее арктической зоны – это во многом история проникновения производителей-средиземноморцев на территорию собирателей мезолитической традиции, отступления и ассимиляции собирателей и их последующего расового проявления. Мы уже были свидетелями того же процесса на севере и в Британии, особенно в Ирландии. Мы также наблюдали схожие процессы в Марокко и на Канарских островах.

В Северной Европе и в Ирландии это проявление было проявлением полноразмерного, неизменившегося населения типа брюнн и борребю; в Северной Африке – как редуцированного, так и нередуцированного населения типа Афалу. Изучая отдельных ирландцев, можно заподозрить, что присутствие отдельных индивидов альпийской внешности может иметь своей причиной второстепенную тенденцию к уменьшению размеров у брюннского типа, параллельную уменьшению, очевидному в некоторых рифийцах.

В Центральной Европе мы будем иметь дело с альпийской расой – редуцированным верхнепалеолитическим типом, который в своей чистой форме характеризуется ростом от среднего до низкого, латеральным телосложением, брахицефалией, коротким и широким лицом, коротким носом и относительно большими челюстями. Идеальный альпиец очень похож на германское понятие гнома (dwarf) – маленького человечка с вздернутым носом и длинной бородой, живущего в горах и лесах и воспитывающего таких бедных несчастных, как Белоснежка[836].

Тезис о том, что альпийская раса – это потомок верхнепалеолитического населения Франции, все еще остается недоказанным. Мезолит – это большая десятитысячелетняя пропасть в нашем знании расовой истории Европы, и возможно, что в это время альпийская раса появилась в Центральной Европе с востока или она была подкреплена миграциями из Северной Африки. Также возможно, и вообще-то более чем вероятно, что альпийская раса представляет собой проявление в проявлении: что с послеледниковыми климатическими изменениями более низкорослый, брахицефальный, коротколицый, низкоорбитный элемент в гетерогенных типах Кроманьона и Афалу генетически утвердил свое превосходство над более высокими, длинноголовыми и длиннолицыми элементами и что альпийская раса как таковая уже существовала в Европе к концу мезолита; позднее она была вытеснена и ассимилирована пришельцами-средиземноморцами, через смешение с которыми она позднее вновь проявилась. Трудная часть всей этой проблемы состоит в том, что альпийская раса в сочетании с определенными другими элементами создает некоторое количество особых смешанных форм, усложняющих расовую картину.

Дальнейшее усложнение проявляется в том, что географическая граница между областью альпийцев и областью проявления типа борребю четко не проведена: они встречаются и накладываются в Нидерландах и Германии. На востоке, свободном от конкуренции с борребю, альпийцы следуют горной цепи в Малую Азию и южный Туркестан; на равнинах России и Польши проявляется лопарский или ладожский элемент.

Средиземноморская раса – это чужестранец на европейской земле. Только в Испании и Португалии, а также на островах Западного Средиземноморья, где большие гибриды борребю и брюнн никогда не играли важной роли, только в Великобритании, где география не оставляет большого места уцелевшему древнему населению, и в восточной Норвегии и Швеции, где земля была относительно пустой перед их прибытием, средиземноморцы светлой или темной пигментации могли сохраниться как неизменное главное население на европейской почве. Европа обязана своей цивилизацией средиземноморцам, но своей кровью и костями в равной, если не в большой, степени она обязана населению, заселившему континент в последний межледниковый период.