Я должен найти его.

Взглянув в окно, я убедился в том, что дождь идёт ещё сильнее, поэтому оделся потеплее, накинув на себя тёмную куртку, но внезапно осёкся. Если меня увидят в куртке, то сразу обо всём узнают. Значит, придётся идти без неё.

Сняв её, я захватил с собой лишь свой плеер, подаренный Джастином, и вышел из комнаты, засунув его в карман. По времени скоро должен был начаться комендантский час, поэтому на своём пути я почти не встречал людей. Конечно же, пока не завернул за угол…

— Куда ты собрался? — знакомый мерзкий голос окликнул меня, заставив мои плечи поёжиться. Это был тот, кого я меньше всего желал увидеть на своём пути.

— В ванную, — я держался непринуждённо, словно ничего не произошло вчера, хотя и отчётливо помнил, как сказал ему держаться подальше от меня.

— Джонни—

— Нет. Нет! — тут же перебил его я, развернувшись к нему лицом, — не смей, Клэптон. Не смей оправдываться, извиняться, что-то доказывать, даже говорить со мной не смей. Я не хочу даже произносить твоего имени, не хочу находиться с тобой рядом и слышать твой голос. Забудь обо мне. Со вчерашнего дня ты просто работник персонала, а я просто пациент.

— Ты сам во всём виноват, — неожиданно для меня ядовито кинул он.

— Оставь меня в покое, — от этих слов у меня приоткрылись губы, и я еле сдерживался, чтобы не показать ему своих слёз. Больше никогда. Ты этого не стоишь.

Развернувшись, я зашагал к ванной, в которую быстро влетел, подбежав к ванной. Я тут же умылся, топя свои слёзы в грязной воде. Подняв голову и посмотрев на себя в зеркало, я на секунду замер, а потом сжал кулаки от уверенности и решительности. Думал сломить меня? Никогда. Только не ты.

Приоткрыв дверь, я оглянулся и, удостоверившись в том, что всё чисто, рванул по лестнице к нижнему этажу, где пробежал через старый заброшенный коридор, по которому давно уже никто не ходит. Спуститься на первый этаж я не могу, ведь если попытаюсь сбежать, то меня тут же схватят. Остаётся бежать отсюда.

Мне повезло, что окна открывались на первом и втором этаже (тут просто не было комнат пациентов), потому что это дало мне возможность, открыв окно, спуститься по водосточной трубе. Из-за прошлых страхов и фобий мои конечности предательски тряслись, ведь я боялся, что сейчас же полечу вниз, да ещё и дождь размывал собой мой кругозор. Я на улице всего пару секунд, а уже вымок до нитки.

Когда мои ноги почувствовали твёрдую землю, я на мгновение замер. Я… Я больше не внутри. Теперь я там, где больше всего боялся очутиться — снаружи. Не теряя времени, я рванул с места к воротам, пока меня не засекли, а потом и быстро выбежал за пределы школы.

Теперь передо мной стояли три проблемы:

А) Я не знал, куда идти и что делать;

Б) Дело шло к грому;

В) Я панически боялся внешнего мира.

Казалось бы, чего тут бояться? Мир — это госпиталь неизлечимых больных, такой же, как и тот, в котором до этого времени находился я. Но дело в том, что пока человек защищен безумием, он действует и благоденствует, однако стоит ему освободиться от живительной тирании навязчивых идей, как он теряет себя и разрушается.

Откинув все мысли, я быстро побежал туда, куда глаза глядят. В конце концов, каждая из этих дорог вела к городу, так что беспокоиться мне было не о чем. Но вот что мне делать тогда, когда я добегу до города? Куда идти потом.

«— Мы сегодня видели такой большой цветочный магазин! На нём была яркая вывеска, которая светилась, а ещё… ещё…».