Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Алексей Петрович-Иван Пестерев.




Весна с каждым днем все рьяней вступает в свои права, отбирая клочок, за клочком земли у лежащего повсеместно серого снега, с неохотой уступающего столь нужную ему территорию. Март пролетел, и уже середина апреля, мое обучение постепенно свелось к тому, что я стал изучать только те предметы, о которых не имел хороших познаний, к таким «черным» наукам отошли география государства Российского, военная наука и навигация, выбранная мной не в силу своего интереса, а чисто из корыстного побуждения. Царь-батюшка, грезящий флотом и морем должен добавить мне пару баллов при проверке, обязательно. Само же море меня не только не прельщало, но и отталкивало, да вот такой я сухопутный человек, привыкший топтать землю и ни в коем случае не плавать, хотя нужду флота я понимаю как никто другой, все же дитя 21 века.

В силу своего характера и жгучего желания поскорее разделаться с надоевшими мне делами, я «разбавил» свое время приятными для меня часами тренировки по фехтованию и изучению Москвы, со всеми ее достопримечательностями, которых, правда было не столь и много. Но был еще один момент, который радует меня. Наконец-то, мне удалось познакомиться с теми людьми, которые как я надеюсь, в последствии смогут стать моими друзьями.

Я, конечно, реалист и всегда считаю, что личный интерес у человека должен быть на том уровне, который он сам себе желает. И вот если мнение окружающих, совпадает с его собственным, то со всей смелостью можно сказать это именно тот человек, который при нужном подходе будет держаться своего «хозяина», пускай и не явного, до конца жизни. Ведь что такое верность? Это нечто эфемерное, рождающееся со временем, из-за того, что один человек, узнав, поняв другого человека, с которым он находился определенным промежуток времени, заключает сам с собой пакт. Разрушить который может только он сам, суть оного пакта сводиться к тому, что он обязуется быть с выбранным соратником до конца жизни.

Поэтому пустых иллюзий насчет того, что пара найденных знакомых, с удовольствием поддерживающих со мной беседу, делает это просто так, я не питаю. За все в этом мире надо платить, будь то товар или же неощутимое чувство стоящей за тобой силы, вот только нужно правильно назначить ту сумму, которая не больше действительной. Иначе нужного эффекта как такого может и не быть.

Да, пара человек, заинтересовавших меня: молодой помещик Александр Баскаков, не знаю как смогший «откосить» от армии и датский дворянин барон Артур Либерас, приехавший «на ловлю счастья и чинов», как писал Александр Сергеевич, но в итоге он открыл токарную мастерскую. Быть может они когда-нибудь смогут стать теми собеседниками, с которыми я могу говорить на любые темы, не видя непонимания и глупости в их глазах.

«Эх, как же мне не хватает мне моих товарищей…– пришла в голову грустная мысль».

-…Ваше Высочество не отвлекайтесь, пожалуйста,– попросил меня барон Зильмунд, преподаватель по фортификационному делу, увидевший, что я гляжу в окно, пропуская мимо ушей его замечания, его нанял мой наставник – Никифор Вяземский, еще в прошлом году, в силу желания моего номинального батюшки, государя российского Петра Романова.

К счастью, отвлечение на уроке, да и что скрывать, откровенное пренебрежение науками у прошлого Алексея было делом обыденным, ведь именно сам Алексей, писал про себя: «труда никакого понести не могу». Честно сказать, первый урок вместе с бароном Зильмундом прошел абы как, все же слушать ломанную русскую речь, мои уши отказывались напрочь, улавливая лишь десятую часть из сказанного. На втором занятии после первых десяти минут тарахтенья я попросил учителя перейти на родной язык, немецкий то есть, все же навыки владения оным у цесаревича были очень даже хорошими, так что больше проблем с пониманием материала не возникало.

Мое предложение немец встретил с небывалым воодушевлением, поняв, что ему больше не придется ломать свой и без того корявый язык. Все-таки русский язык слишком сложен и могуч для большинства иностранцев, в отличие от того же грубого гортанного наречия прусов и прочих жителей немецкий княжеств. Извините, но уж не могу без содроганья вспоминать, когда в России дворяне говорили на французском, порой толком, не зная своего родного языка! Отщепенцы! Так, стоп, успокоиться…

-… данная схема изображает оборонное сооружение – редут, правда его применение мало помогает слабым войскам, сильные же армии Европы предпочитают в большинстве своем открытый бой ровной фалангой…– вещал барон.

-А почему же слабые именно проигрывают? Может просто командование у них плохое?– спросил я тогда у немца, рассказывающего мне азы инженерного дела, с таким видом будто делает мне одолжение. Мразь!

«Ничего, ничего, дай только чуток времени освоиться с этим раритетным знанием, да на «отлично» Петру все это сдать, а потом можешь катиться на все четыре стороны,– зло думал я».

-Потому что, Ваше Высочество, у слабых солдат все слабое, в том числе и командиры…

-А как вы считаете, наши войска слабые?– спросил я немца.

-Я такого не говорил,– замялся с ответом барон Зильмунд.

-Но подумали,– завершил я его фразу.– А знаете ли вы, барон, что через полвека, русские воины будут стоять у границ Пруссии. И мало того именно они будут тем весомым аргументом, который будет играть в Европе одну из главных ролей?

-Простите?– глаза немца стали столь большими, словно филин на мгновение превратился в человека.

-Да это я так, мысли в слух, дорогой барон продолжайте,– спокойно ответил я ему.

«Вот так-то, теперь пусть следит за собой, фашик! Стоп, никаких Гитлеров и Ко еще нет, поэтому необходимо отбросить не нужную враждебность. Да, сказать то легко… Блин. Вот так появляется предвзятое отношение, из-за которого потом начинаются войны на пустом месте».

-Так вот, редуты. Они так же применяются…– вновь вернулся к своему предмету барон, странно глядя на меня, будто заново меня узнал.

К своему большому удивлению азы фортификации, как впрочем, и все остальное, что сумел мне дать немец я усвоил за… пару дней. Да, с фортификацией в этом времени определенно проблемы, хотя даже самые искусные полководцы об этом не догадываются. Что ж не будем их расстраивать, пусть потом сюрпризом будет.

Для человека 21 века все эти знания даются еще с малых лет, только 99% людей не знают, а может и не понимают, что им дают фильмы, передачи, книги, компьютерные игры, в конце концов. И именно здесь, за одинокой партой я понял, что все эти «аборигенские» знания мне известны чуть ли не наизусть.

Так что можно догадаться, о том, что цифирь я не учил вовсе. А зачем? Когда здесь уровень знаний надобен только за пятый класс, или на шестой, но не суть, главное, что трудностей с этим у меня не возникло. Другое дело фехтование. Моя боль и моя слабость, а так же самая настоящая радость. Ну, скажите мне, какой мужчина откажется от уроков владения холодным оружием? Мне таки удалось получить к себе в учителя одного из офицеров Лефортовского полка – Олифера Браувера, настоящего доку в этом вопросе. Помучавшись со мной в первый день занятий, Оливер лишь удрученно покачал головой и сказал, что начать мое обучение необходимо с самых азов. Но я был этому скорее рад такому повороту дел. Так начались мои ежедневные тренировки по фехтованию, моя боль и моя радость…

-Ваше Высочество, к вам просятся господа барон Либерас и Александр Баскаков,– негромко сказал мне Никифор, когда я после обеда сидел у себя в кабинете и просматривал в сотый раз карту владений России.

Ну и мала же она по сравнению с Империей начала 20-го века! Где раскинувшаяся от океана до океана страна, которую боялись и с которой считались все в мире?

-Я же просил тебя, Никифор, впускать их без проволочек,– не отрываясь, ответил я камердинеру.– Пусть войдут. И принеси, пожалуйста, нам разбавленного вина и что-нибудь легкого, перекусить.

-Как изволите, Ваше Высочество, я обязательно исправлюсь,– сказал Никифор в который раз обещающий мне одно и тоже.

Нет Никифор, и раньше был отличным слугой, но вот на уровне внутреннего почтения и к своему господину, был так далек от прошлого Алексея, что казалось, этот импровизированный барьер никогда не будет перейден. Однако как оказалось, нет ничего не возможного. Вот только порой искорки непонятных мне дум проскальзывают в глазах камердинера. Что ж, разобраться с этим я еще успею, наверное…

-Нет, ты представляешь? Да они совсем там с ума сошли!– сильный голос молодого мужа двадцати лет отроду разорвал тишину моего кабинета, словно лихой налет донецких казаков на крымский городок.

-Почему же?– поинтересовался у вошедшего в комнату Александра тридцатилетний иностранец, с интересом смотрящий на своего молодого собеседника.

-А как еще назвать последний указ Ближней канцелярии? Как можно отдавать наши мануфактуры на откуп иностранцам?– гнев помещика был столь велик, что он даже забыл приветствовать меня.

Что очень редко случалось, все-таки образование на Руси хоть и вошло в ранг, совсем недавно, но вот уважение к старшим, будь то прожитые годы, или же право рождения, прививается с младенчества.

-Мне кажется, что это как раз и нормально. Ведь посуди сам: если дать возможность иностранцам выкупать производства, то Россия получит возможность поднять производство, не используя свои собственные ресурсы…– ответил барон.

-Да, а как же пошлины? Ведь получается, что тогда и поступлений в казну будет во много раз меньше!– продолжил Александр.

-Это неизбежная цена за продвижение современных машин и развития Руси в целом, дорогой друг,– улыбнулся датчанин.

-Слишком велика цена, барон! Да вы не хуже меня это знаете,– продолжал настаивать на своем Александр Баскаков.

-С этим я вынужден согласиться, условия, на которых покупается все нынешнее производство просто ужасные. Налогов будет минимум, а развития почти никого. Не знаю, куда ваша Ближняя канцелярия только смотрела, когда его принимали,– согласился с помещиком Артур.

-Подробнее, пожалуйста, друзья,– попросил я их, сам не до конца понимая спор, точнее толком его не зная.

Надо заметить, что оплошность с приветствием вошедшие гости исправили тут же, кивнув мне головой, и сели в стоящие рядом со стеной кресла, получив на это мое разрешение конечно.

-Расскажи лучше ты, Артур, я не могу про такое говорить без содроганья,– молодой помещик уступил роль рассказчика барону.

-Мы были на площади, смотрели на Охотном ряду клинки, когда на трибуне появился глашатай со свитком,– начал рассказывать барон Либерас, миновав прелюдию.– Зачитав, сей документ, он ушел, вот только читал он не обычный указ, а указ о «Вольностях в торговле и ремеслах», в сем документе говорилось примерно следующее: во-первых, теперь иностранцам разрешается заниматься на территории Руси не только торговлей как таковой, но и ремеслами.

-Так они и до этого приезжали сюда, занимались тем, чем их душа требовала,– перебил я барона, не до конца поняв его.

-Они приезжали как наемные рабочие, а теперь же могут основывать свои собственные фактории, при этом нанимать рабочих, или же покупать крепостных.

-Стоп! Как это они могут покупать крепостных?!– искренне удивился я, причем мое удивление потихоньку перерастало в негодование.

По закону России иностранцы не имеют права иметь крепостных как таковых, только слуг.

-Вот именно. И это еще не все, теперь иностранцам разрешается открывать рыболовные, обувные, швейные и коннозаводческие фактории и заводы, при этом им открыт доступ к образованию кумпанств совместно с русскими купцами и ремесленниками. Тем самым влиять на те производства, в прошлом не доступные для них,– продолжил барон, забивая трубку табаком, что делать приходиться мне мириться с такими вещами, вот только одно условие все же я поставил «курильщику» – заниматься сим действом можно лишь возле открытого окна.– Правда надо заметить, что, покупая крестьян, они обязаны приписывать их к какому-нибудь заводу или мануфактуре. Так что можно сказать, что все правила соблюдены.

-Да они совсем с ума сошли? Как только отец узнает, он этот указ сразу же разорвет!– распалился я не на шутку.

-Не порвет, Алексей, и ты прекрасно знаешь почему. Он сам дал власть в руки Ближней канцелярии, так что все, что она принимает, принимается сразу же. Да и набирались в нее только те люди, которые преданы нашему государю-батюшке,– заметил Сашка, играя с небольшой указкой, лежащей возле полутора метрового планшета.

-Тогда разгонит их,– гнул я свою линию.

-Вот это более приемлемый вариант, правда, мало вероятный. Ведь царь очень много в разъездах и управлять Москвой и прилегающим землями без канцелярии ему будет очень неудобно. Так что, скорее всего он оставит все как есть, только единственное, что можно вытребовать у нее это, пожалуй, расширить возможность владения русских кумпанств и одиночных собственников,– не согласился Баскаков.– А вообще, если честно, то мне кажется, Канцелярия получила приказ от самого царя, на оглашение данного указа, все-таки такие решения даже старейшие бояре не стали бы принимать самостоятельно.

-Все-таки ты, наверное, прав,– подумав, сказал я Александру.– Но все-таки жаль, что они не видят дальше своего носа!

-Это точно!– согласился со мной Сашка.– Друзья вы даже не представляете себе, что можно сделать и каких доходов добиться, имея всего на всего только одних животных.

-Я слышу речи не столь дворянина, сколь купца?– улыбнулся я.

-Приходится, Алексей, куда уж деваться, если никто не хочет думать в этом направлении,– чуть смущенно ответил помещик.

-Ты же знаешь, что я очень даже ценю новые идеи, а уж, чтобы еще при этом можно заработать, так это очень даже здорово.

-Ну, мало ли, за день, что мы не виделись, ты изменился уже,– улыбнулся молодой помещик.– Недавно, сидя в трактире вместе с князем Волконским, я услышал, как пара купцов из Харькова говорили о том, что царь обещает освобождение от налогов тем, кто первым наладит производство шерсти и баранины.

-Это получается, что завод будет не облагаться налогами вовсе?– с сомнением спросил барон Либерас, недоверчиво смотря на Баскакова.

-Нет, конечно,– покачал головой тот.– Царь обещал освобождение от налогов на десять лет тем, кто первым сможет предоставить стадо в десять тысяч голов, дающее не менее двухсот пудов шерсти. И это еще не все. Тот, кто сможет наладить суконное производство сможет получить заказ от государя для изготовления сукна под пошив мундиров солдат!

-Да, условия просто замечательные, ничего не скажешь, вот только мне почему-то кажется, что раз уж обещано так много, то выполнить сие не так то уж и просто?– не попался я на удочку.

Конечно воспоминания «школьной парты» о тех мерах, которые предпринимал Петр для поднятия промышленности и сельского хозяйства жужжали где-то над ухом, но вот все равно кое-кто внутри меня просто так не хотел соглашаться со столь аппетитной наживкой.

Кое-какие блеклые воспоминания о грандиозных Петровских реформах в промышленности и сельском хозяйстве, если верить школьному учебнику, конечно, копошились сонными мухами на задворках памяти. Но все равно какое-то смутное соображение мешало просто так согласиться со столь аппетитной наживкой.

-Если это так перспективно, то почему же тогда за это дело не возьмутся те же самые купцы?– задал появившийся вопрос Артур.

-Просто для того, чтобы осуществить такое мероприятие, а тем более организовать эту факторию нужно много денег, очень много,– печально сказал граф.

-И сколько же надо?– поинтересовался я.

-По самым маленьким моим подсчетам, нужно около 20 тысяч рублей,– удрученно сказал молодой помещик.

«Да и как не расстроиться, если эта сумма была равна чуть ли не одному проценту годового дохода России?– с изумлением подумал я, успев за последнее время ознакомиться с наиболее важными аспектами жизни Руси-матушки, в том числе и ее законов и, главное трат, производимых ею».

-Что ж, это мероприятие, пожалуй, не по нам,– прикинув в уме, так и эдак, даже хорошенько затянув поясок, я по любому не смогу найти такую сумму.

-А зачем нам сразу столько, друзья?– спросил нас барон, хитро улыбаясь.– Ведь как я понял, нам пока хватит и не большого стада…

-Отары,– поправил датчанина Александр.

-Что?– не понял он.

-Говорю не стадо, а отара,– но, видя, что барон по-прежнему никак не поймет, разъяснил.– Скопление овец и баранов, называется не стадо, а отара.

-Ах, вот ты о чем!– улыбнулся барон.– Не это главное, нужно, чтобы можно было понемногу прикупать животин, а для этого требуется место, причем даже я, не берясь за подсчеты, могу сказать, что места необходимо очень много.

-Да, отару в 10 тыс. голов… это сколько же гектаров свободной земли потребуется?– спросил я сам себя, мысленно прикидывая возможную площадь.

-Много, очень много,– согласился Сашка, смотря на нас.– Но я учел все это, и покупать землю не потребуется, никаких дополнительных расходов не предвидится. У меня в имении под Рязанью, где Мещера огибает Оку, этого самого места хватает! А уж про условия и нечего говорить, волшебные места. Для начала самое оно будет, потом конечно придется подкупить землицы, но ведь прибыток с будущей отары все же будет, так что предприятие прибыльным обещает быть.

-Тогда, похоже, можно и попробовать,– ответил барон спустя пять минут, видимо хорошенько взвесив все возможности.

-Но как же быть, денег все равно нет?– спросил Александр Баскаков, первый запал затух, а проблема по-прежнему оставалась.

-Про деньги не волнуйся, часть я тебе дам, благо пока имеются в достатке,– сразу понял я сомнения помещика.– Вся прибыль с этого дела будет идти тебе, только естественно при нескольких условиях.

-Каких условиях?– тут же спросил Александр.

-Во-первых, большая часть денег пойдет на расширение хозяйства, без каких-либо проволочек, впрочем, ты и так хотел сделать, но подтвердить сие не помешает. Во-вторых, любой заказ для государства нашего ты будешь делать в полцены от рыночной, все равно окупаться он будет в разы. Как минимум. Согласен?

-Конечно, согласен! Ваше Высочество огромное спасибо, за помощь!– еще немного и молодой помещик мог бы, наверное, прослезиться, но вовремя взял себя в руки. Все-таки зная друг друга меньше месяца, я, можно сказать, даю не маленькие деньги не то чтобы без расписки, без возврата вообще. А это действительно шаг, вот только так, кажется со стороны, я же мысленно прикинул в уме возможные расходы и ту прибыль, которая косвенно сможет поступать мне при нужном мне раскладе, восхищенно цокнул языком. Впрочем, о деньгах еще рановато я задумался, нужно пройти блестяще аттестацию у Петра, иначе все пойдет прахом…

«Блин ну и мысли у меня появляются!– немного грустно подумал я.– Ну не может власть так менять! Тем более оной у меня вовсе нет, разве что призрачный шанс может появиться…»

-Вот только я один не потяну все это дело. Может, дорогой барон ты мне поможешь?– с надеждой спросил Баскаков у барона Либераса.

-А что, пожалуй, я соглашусь, только при одном условии,– немного подумав, сказал Артур, хитро подмигнув мне.– Я вношу свою лепту в казенную часть, в равной доле с той, которую выделит тебе на хозяйство Его Высочество, так сказать на всякий случай. Да и с большими средствами дела пойдут быстрее. Все-таки мои доходы, благодаря царю-батюшке и моим мастерам, позволяют выделить полтысячи рублей, а может и больше.

-Честно сказать условия, дорогой барон просто заманчивые, такие, что даже не вериться, право слово!– удивленно хмыкнул Баскаков, улыбаясь.– Что ж коли так то тут, и думать не о чем…

-Отлично, тогда можно обмыть это дело, за кружечкой другой холодненького пива,– предложил я друзьям, встретившим мое предложение с небывалым энтузиазмом.

Все совместные посиделки до сих пор у нас были чисто неалкогольные. Это было и мое желание, и даже, можно сказать, условие, выставленное с самого начала. Я сделал так и из осторожности, да и честно говоря хотелось посмотреть, на их поведение вне застолья. Никто не мог гарантировать, что, например, эта пара приятных молодых людей, как здесь говориться «подсылы». От кого? Да от кого угодно. Алексашки, прежних недо-заговорщиков, мало ли «доброхотов»…

«А уж коли надо, то можно и поменять обстановку, вместе с условиями. Царевич я, или кто, в конце-то концов?– улыбнулся я про себя».

-Вот только выбор трактира за вами, судари,– передал инициативу более «зажиточным» москвичам.

-Я тут недавно побывал в одном прелестном заведении, он тут всего через пару улочек расположен, можно в него заглянуть…– намекнул барон, с хитринкой глядя на нас.

-Решено. Артур сегодня за провожатого,– вынес я свой вердикт.

Но, первый настоящий выход в «ночную жизнь» Москвы начала 18-го века начался уже в надвигающихся сумерках. Мы не могли остаться равнодушными к стараниями моего повара, его кулинарные изыски превосходили не только то, что пробовал прежде, но и наверняка любую трактирную стряпню, утонченных ресторанов в Москве еще нет и долго не предвидится. Баскаков, конечно, попытался превратить тихие посиделки в настоящую пьянку, но не встретил искренней поддержки в этих его планах, ни от меня, ни от барона.

В питейном заведении, разомлев от духоты и нескольких кружек пива, Артур с Александром предстали передо мной в новой «красе». И честно сказать приятно удивили меня, хотя сами об этом они и не узнали. Если Александр откровенно «надирался» в традиционной русской манере, то Артур был гораздо сдержаннее.

-Знаете, друзья, мне князь Болконский недавно рассказал, что он встречался с одной сударыней, естественно, что он не назвал ее имени. Так вот она ему поведала о том, что скоро к царю нашему приедут посольства от Молдавии и Валахии,– немного заплетающимся языком сказал молодой помещик, заливая себе новую порцию слабо алкогольного напитка.

-Эка новость. Об этом и так все знают, скоро сами османы узнают,– не удивился этой новости, барон, нагоняя Александра в винопитии, попутно обгладывая зажаренную заячью ножку.

-Знать то знают, но вот о том, что наш государь собирается помощь все же оказать мало, кто догадывается,– хитро подмигнул мне мелкопоместный дворянин.

-Отец ни за что на это не пойдет,– ответил я помещику, прекрасно помня, что Прутский поход был в одиннадцатом году, а не в седьмом.

Легкий дурман в голове «завис» на одном уровне и не поднимался выше, не получая должной подпитки. Все же напиваться не входило в мои планы, и тем более не входило в планы оказаться в нелицеприятном свете перед глазами своих собеседников. Честно говоря, первоначальные опасения того, что тело цесаревича окажется слабым на это дело не оправдались, если не считать самого начала посиделок, когда организм чуть не требовал новой порции алкоголя.

«Главное воля!» так кажется, говаривал подполковник Тимошкин, будучи сосудом, до краев наполненный этой самой эфемерной субстанцией, столь же необходимой военному человеку, как доблесть, смекалка и стойкость. Особенно стойкость. Всегда и везде. На поле боя, за праздничным столом, да и в постели, что немаловажно, это была одна из его любимых шуток. Вот эту самую волю мне и пришлось мобилизовать, чтобы лишь казаться выпившим.

-Я согласен с Его Высочеством. Шведы слишком сильны, чтобы оставлять их без внимания. Их ни в коем случае нельзя оставлять одних, иначе они могут таких дел натворить, что придется долго их исправлять и не факт, что получиться,– внезапно сказал датчанин.

-А как же Саксония и Дания?– заинтересовался я.

-Ваше Высочество, неужели вы забыли, как при Фрауштадте Карл саксонцев разбил? До сих пор Саксония отойти не может, да еще постой шведской армии у себя оплачивают. Про своих же собратьев я вообще молчу,– ответил мне барон.– Так что компания по освобождению славян если будет, то будет только после того, как государь Петр Алексеевич разберется с Карлом.

«И как можно скорей иначе наша экономика окончательно влезет в одно очень интересное и темное местечко…– добавил я про себя».

-Увы, но это так,– согласился барон.– Эта война подорвала все прекрасные начинания царя, и если честно я даже не знаю, сможет ли она вскоре преодолеть все те трудности, что появились.

«Это что же я в слух сказал? Не порядок, надо за собой следить,– хмуро заметил я сам себе, опрокидывая остатки пива в горло».

-Время, для этого нужно время,– тихо сказал Баскаков, как я понял вполне сносно разбирающийся в состоянии тех дел, которые сейчас творятся на Руси, в области экономики. Все же имение заставляет глядеть чуть дальше своего носа, а если еще и хочешь быть обеспеченным, то и дальше своей руки!

-А почему именно время, друзья?– нарочито удивленно посмотрел я на сидящих в задумчивости товарищей.– Ведь можно же как-то помочь отцу? Не обязательно же только ждать…

-Ваше Высочество, кажется разговор, зашел немного не туда,– тихо сказал барон, оглядывая полумрак трактира, в котором уже давно были заняты все столики, а народу становилось только больше, того и гляди, на головы друг к другу полезут.

-Пожалуй ты прав Артур, что-то я разошелся немного,– кивнул я ему, все же место действительно не совсем подходящее.

Больше не возвращаясь к этой теме, мы продолжили сидеть в питейной, вот только дружеская атмосфера куда-то мгновенно испарилась. Быть может оно и к лучшему, времени обдумать мои слова им все равно требуется не мало, так что при следующей встрече они определенно все взвесят, и уже смогут дать мне ответ на мое предложение, пускай высказанное и не полностью, и под легким хмельком. Ну, это ничего, не дураки же они право слово…

-Что ж друзья, думаю мне пора,– сказал я час спустя, чувствуя, что тело готово упасть в первое попавшееся блюдо.– Да и пиво, честно говоря, здесь паршивое. Сбитень много лучше будет.

-Не такое уж и плохое. Но я еще чуток посижу,– сказал Баскаков, смотря пьяными глазами на молоденькую служанку, стреляющую в его сторону глазками.

-Да, мне думаю тоже пора, заодно и Его Высочество провожу до половины пути,– пробормотал барон, придерживаясь рукой за стол.

Через пару минут, кое-как встав со своих мест, добравшись до выхода, мы пытались залезть на наш четвероногий транспорт, оказавшийся немного строптивым, что в конечном итоге у нас получилось. Правда, пришлось потратить немного больше времени на сие действо, нежели обычно.

Темные улочки Москвы, освещенные лунным светом, то еще зрелище, здесь при «удаче» можно нарваться на большие неприятности, особенно если увидят, что путник одинок и беззащитен. Сквозь легкий хмель почему-то всплыли в памяти воспоминания одного из приближенных Петра, участвовавшего в начале века в «чистке» столицы от чересчур разошедшихся бандитских шаек, окончательно распоясавшиеся от творимого ими произвола. Так вот по его словам бороться с шайками приходилось специально отряженным солдатским командам. И вешали пойманных татей десятками, без всякого разбирательства.

-Ваше Высочество, можно скажу на чистоту?– спросил неожиданно барон, прервав обсуждение каких-то дворцовых сплетен, из его голоса потихоньку начали исчезать пьяный угар и понемногу стали различаться интонации.

-Да, конечно,– остатки хмеля выветрились из головы, и теперь если не считать легкой слабости, я вполне подходил на роль трезвенника.

-Раньше, еще буквально пару месяцев назад, я искренне недоумевал, почему у такого деятельного и умного правителя столь, непохожий на родителя отпрыск. Хотя вынужден признаться такое частенько случается в европейских королевских домах,– начал датчанин, из голоса которого окончательно выветрились признаки хмельного состояния.

«Мне бы так!– завистливо вздохнул я мысленно, отмечая про себя все это.– Молодец, сумел правильно время подгадать для нужного разговора, который по трезвому состоянию наверняка меньше чем на ссылку бы не годился, точнее на высылку. Впрочем, послушаем, что там он мне скажет, авось чего интересного услышим…»

-Но теперь я начал присматриваться к тебе и понял, что был, по-видимому, неправ, и в тебе та же кровь, что и твоем отце, и твои деяния будут, сравни его. Я хочу, чтобы ты знал – если ты действительно готов сделать то о чем говорил, то один помощник у тебя есть. Скажу честно теперь, после нашего близкого знакомства, я искренне уважаю тебя. – завершил фразу барон.

-Знаешь Артур, я рад, что ты оказался тем человеком, который понимает больше, чем показывает на виду. Я думаю, твоя преданность мне и России будет тем первым кирпичиком, на котором в последствии будет стоять крепкий и прочный дворец,– ответил я ему.

-Но так же я вынужден сказать тебе Алексей, что страну на одних плечах не поднять,– заметил датчанин, видя, что его слова упали на благодатную почву.– Вот только доверять нам государь вряд ли станет с тем же пылом, что и Лефорту…

-Эк ты загнул Артур?– усмехнулся я.– Ты что же себя с Лефортом решил сравнить?

-А чем черт не шутит, Ваше Высочество? Может, и я на что сгожусь,– не спасовал барон, глядя куда-то в сторону.

-Что ж, если желаешь действительно помочь мне, в этом нелегком деле, то я буду только рад,– искренне сказал я ему, окончательно вербуя своего первого сторонника в этом мире.

На это ничего барон Либерас не сказал, лишь кивнул головой, подтверждая свое решение, лишь перед самой развилкой заметил, как бы, между прочим:

-Не знаю, насколько ты хороший лицедей, царевич, но я твой без остатка,– сказал Артур и поехал к себе домой, расположенный рядом с Немецкой слободой.

-Не прост,– усмехнулся я, поворачивая коня в сторону дворца.

Проехав пару сотен метров, я заметил чуть в стороне от дороги, возле стены одинокого одноэтажного домика шевеление каких-то теней. Стараясь не выдать своей осведомленности, я как бы невзначай положил левую руку на эфес шпаги, слабо отливающим золотом, видном только с пары метров.

«Уф, кажется, пронесло,– с облегчением выдохнул я, проехав мимо замеченного мной дома».

Вот только закон подлости, или удача бандитов явно не желали оставлять добычу и буквально через пару секунд, спереди дорогу перегородили трое рослых детин, с кавалерийскими пиками на изготовку.

«И где только их достали?– удивился я, понимая, что не время разглядывать оружие этих молодчиков».

Тем временем сзади послышались тяжелые шаги пары человек, бросив туда взгляд я увидел, что там застыла пара таких же детин, только у одного из них в руке была фузея, допотопного образца, судя по едва тлеющему фитилю.

-Сымай барахлишко, вашбродь!– нагло сказал мне один из троицы, стоящей в десяти метрах спереди моего коня.

-Гоп-стопщики, мать вашу,– ругнулся я едва слышно, понимая, что вряд ли удастся уйти просто так без боя. Полагаться на то, что меня отпустят, даже отдай я все ценное, наивно и глупо.

-Эй, ты глухой?– спросил все тот же охальник.

-Со смердами смысла нет разговаривать,– ответил я ему, беря в правую руку притороченный к седлу пистоль.

-Экий неугомонный попался,– хмыкнул кто-то сзади меня.

Слегка полуобернувшись я увидел, что «герой» с фузией, уже готов сделать выстрел, но еще пока не получил четкого приказа на него, видимо заводила и был главным в этой шайке разбойников Москвы. Не дожидаясь, пока стрелок получит свой приказ, я выхватил пистоль, притороченный к седлу и, не целясь, выстрелил навскидку. Как не печально было осознавать, но тех навыков, которые я получил за прошедший месяц, едва хватило на то, чтобы задеть стрелка, причем довольно-таки сильно. Свинцовая пуля вошла в плечо, наверняка размозжив ключицу, все же расстояние было маленьким, чтобы кость смогла уцелеть. Натянув поводья, я постарался повернуть коня к оставшемуся одному противнику сзади меня, но руки дрожали, и я слегка переборщил с натяжкой поводьев и вместо поворота конь встал на дыбы. Говорить о том, что я смог удержаться на бьющем воздух четвероногом друге и смысла нет. Короткий полет и удар о неровную мостовую столицы выбил воздух из моих легких, но как ни крути, а рефлексы сработали правильно, тут же поднимая меня ан ноги. Времени на то, чтобы оклематься в полной мере, попросту нет!

К моему счастью бандиты не ожидали столь необычного развития событий, видимо до этого времени наталкиваясь все больше на торгашей и ремесленников, не могущих постоять за себя. Вот только уроков фехтования в течение всего одного месяца, явно не хватит, для того чтобы противостоять четверке рослых детин. С радостными лицами разбойники бросились ко мне, только тогда, когда я уже встал в защитную позицию, не успевая перезарядить пистоль.

-Ну что, допрыгался, рябчик?– зло спросил меня главарь.

-А причем здесь сия птица?– удивился я.

-А при том!– выдохнул он, неожиданно атакуя меня в шею.

Но уроки Олифера Браувера не прошли для меня даром, и казацкая сабля, неизвестно как оказавшаяся в руках разбойника встретилась с моей шпагой, чуть ли не выбив искры, словно в каких-нибудь голливудских фильмах. Рука тут же онемела.

«Идиот! Ты еще пулю зубами поймать попробуй!– сдерживая стон ругнулся сам на себя.– Плохо видимо все уроки то я заучивал у Олифера».

Не опечалившись первым промахом, главарь полез в новую атаку, только теперь уже при содействии своих собратьев по ремеслу. Выдвинулся чуть в сторону копейщик, главарь встал напротив меня, с правого и левого боков начали обходить меня оставшиеся без дела разбойники, обнажив короткие, полуметровые клинки столь удобные в толчее, но никак на открытой местности.

-Хилое у вас оружие то, судари,– насмешливо сказал я им, чувствуя, как по спине заструился ручеек предательского холодного пота, а коленки начало трясти.

«Ты кто такой?! А ну взял себя в руки!– но никакие воззвания к самому себе не помогали, первый смертельный бой, на который я обрек себя, был не таким уж и романтическим, как обычно описывается сие действо в книжках. У меня, почему-то начали бегать по всему телу мурашки, не давая успокоиться, однако через мгновение я почувствовал, как слабость уходит, оставляя лишь часто бьющееся сердце, готовое вырваться через сдерживающие его ребра наружу».

Хлынул поток адреналина в кровь, и я не до конца понимая, что я делаю, бросился к самому слабому, на мой взгляд, противнику, пытающемуся обойти меня с левой стороны, словно кто-то шепнул прямо в ухо: «Вперед!», спуская с цепи зверя, сидевшего до этого момента внутри меня.

Не ожидавший от меня такой прыти бандит упал на мостовую с рассеченной головой, в последний момент успевший поставить шпагу на блок, правда, весьма хиленький.

-Действительно прыткий,– сплюнул главарь, занимая позицию напротив открывшегося прохода, закрывая мне последнюю лазейку избежать дальнейшей схватки.– Ну, как, отдашь Богу душу без сопротивления вашбродь?

-Наглые разбойники пошли!– восхитился я, делая пробный выпад в сторону главаря, но реакция у того была не в пример лучше, нежели у его недавнего подчиненного, залившего своей кровью небольшой пятачок вокруг себя.

-Хватит трепаться. Бей его ребята!– ни с того ни с сего заорал главарь, первым кинувшись ко мне.

Вот только сейчас я понял, на сколько плохо мое фехтовальное искусство, его едва хватало на то, чтобы отбиваться от сыплющихся с трех сторон ударов далеко не лучших фехтовальщиков России.

Больше не было никаких слов и угроз, лишь надсадное сопенье, уставших людей, и вяло текущая по моей правой руке кровь. Все-таки кавалерийская пика смогла таки вынырнуть в неподходящий для меня момент и задеть предплечье, оставив кровавую, но несерьезную рану. Вот только кровь то шла, и рука понемногу слабела и немела, заставляя все чаще и чаще сжимать кулак, из последних сил разгонять кровь в венах.

-Что, плохо тебе? Надо было раньше соглашаться, тогда бы жизнь тебе оставили, а теперь извиняй, но не уйти тебе живым, много достойных людишек ты, вашбродь, загубил,– улыбнулся щербатым ртом главарь, опуская на пару секунд саблю.

В стороне, около стены дома вяло ворочался раненый в начале боя разбойник, сжимая рукой потертый кафтан.

-Это вы то достойные людишки? Да вас дерьмом то не назовешь, только, как похвала звучать будет!– словно выплюнул я слова, сберегая сбившееся дыхание.

«С физкультурой у наследника явно была проблема…– мелькнула мысль на грани сознания, отмечая вполне очевидную истину».

-Да мы тебя…– начал было подельник главаря, но тут же замолчал, падая на мостовую, прерванный одиноким выстрелом, разорвавшим наступившую на пару минут тишину.

-Держитесь, сударь я иду!– крикнул кто-то неизвестный скачущий ко мне на помощь.

Уже наметив меня в качестве своей жертвы, разбойники вдруг оказались той самой дичью, за которой охотились, от растерянности главарь ничего не успел скомандовать, за что и поплатился своей жизнью, его голова покатилась по серым камням московской улицы, орошая мостовую на своем пути алыми каплями. Оставшийся в меньшинстве бандит, бросив пику, юркнул в отнорок, возле стены дома, скрываясь от сабли всадника.

-Ушел, шельмец! Ну да черт с ним. Вы целы, сударь?– спросил меня пришедший на помощь всадник, оглядывающий пространство вокруг нас.

-Благодаря вашей помощи… сударь. Простите, но не знаю вашего имени,– ответил я ему, разрывая край кафтана.

-Да у вас, сударь, ранена рука! Давайте я вам помогу,– спрыгнув с коня, сказал нежданный спаситель.

-Спасибо. Признаться честно, перебинтовывать самого себя крайне не удобно,– облегченно выдохнул я, давая незнакомцу возможность оказать первую помощь.

-Извините меня, за мои манеры. Поручик гвардии Преображенского полка Кузьма Астафьев,– представился по всей форме мой незнакомец, разве что каблуками башмаков не щелкнул.

-Это что же, преображенцы возвращаются в Москву?– удивился я.

-Нет, я по ранению сюда прибыл,– улыбнувшись, ответил Кузьма, слегка морщась.

Приглядевшись, я заметил, что под дорожным плащом левая рука немного угловата, словно находится в лубке. Заметив мой взгляд, поручик откинул полу плаща и показал аккуратно перевязанную повязку, наверняка делал мастер своего дела.

-Наш полковой лекарь – Михеич постарался,– с некоторой гордостью сказал Кузьма, словно прочитал мои мысли.

-Простите, если лезу не в свои дела, но как же так получилось, что вы оказались ночью на улочках Москвы?– задал я пришедший в голову вопрос.

-Да, вот из-за этого вот!– угрюмо сказал поручик, показывая перевязанную руку.– Разболелась не к месту, пришлось заехать в ближайшую деревеньку, махнуть пару чарочек.

-Все понятно. Раз так, то приглашаю вас к себе, как говориться мой дм, твой дом,– улыбнулся я, смотря на бравого вояку, которому от силы дашь лет двадцать, да и то с натяжкой.– И никакого отказа не принимается!

Видимо поручик собирался отказаться, для проформы так сказать, мол, мы такие гордые и все такое, вот только мне почему-то кажется, что вряд ли у него в Москве есть жилье, скорее всего, приехал сюда на лечение с запиской от лекаря, в полковой штаб. Но раз уж я сразу поставил данный вопрос ребром, то и отказываться, больше смысла нет.

«С норовом, молодец то,– удовлетворенно заметил я про себя, проникаясь каким-то уважением к Кузьме, не побоявшемуся с раненой рукой прийти на помощь незнакомцу».

Сев на своего коня, стоящего в пару десятке метров от места схватки мы тронулись в путь, попутно разговаривая на нейтральные темы. До дворца было чуть меньше сотни метров и деревянные домишки, с резными ставнями и небольшими изгородями, постепенно редели, открывая проплешины на улочках Москвы, а потом и вовсе исчезли, вот только когда перед нашим взором оказался только одно здание, поручик удивленно посмотрел на меня и сказал:

-Извините, сударь, но я, кажется, забыл поинтересоваться вашим именем,– как-то виновато сказал Кузьма.

-Все в порядке, наследник престола Российского, цесаревич Алексей,– улыбнулся я ему, смотря, как брови поручика медленно поднимаются вверх…


 

*****







Дата добавления: 2015-09-07; просмотров: 143. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.034 сек.) русская версия | украинская версия