Восстание рабов.

«Раб, — говорит Платон, — имущество крайне беспокойное. Опыт доказывал это неоднократно; частые бунты в Мессении, бедствия в государствах, в которых скопляется много рабов, говорящих на одном с. 201 языке, а также события в Италии, где рабы-бродяги производят различные разбойничьи нападения — подтверждают высказанную мысль более, чем достаточно. Неудивительно, что в виду всех затруднений не знаешь, как лучше поступить. Со своей стороны, я вижу только два средства: во-первых, если господа хотят, чтобы рабы легче переносили свою неволю, — не держать рабов одной и той же нации, а по возможности приобретать таких, которые говорят на различных языках; во-вторых, хорошо обращаться с ними, что важно не только для рабов, но еще более для наших собственных интересов». («Законы», книга VI).

Историк Нимфодор³⁰ рассказывает о восстании рабов на острове Хиосе, где рабство было сильно развито. Впрочем, возможно, что этот рассказ — только легенда.

«Рабы хиосцев покидают своих господ и убегают в горы; оттуда они толпами нападают на поместья и разграбляют их. Горная и лесистая местность этого острова благоприятствует им. Сами хиосцы рассказывают, что недавно в горы убежал один раб; он был храбрым и не без военных способностей; он собрал вокруг себя беглых рабов, образовал из них войско и стал их предводителем. Против него часто устраивались походы, но безуспешно. В конце концов Дримак (так было его имя) обратился к хиосцам с такой речью:

„Бедствия, причиняемые вам вашими бывшими рабами, не прекратятся; это предсказывает нам божественный оракул. Послушайте меня: оставьте нас в покое, и вам будет только лучше”. Тогда с ним вступили в переговоры, и между обеими сторонами было заключено перемирие; Дримак после этого приказал сделать себе собственные меры, весы и печать. Он показал их хиосцам и сказал: „Все, что я получу от вас, я буду перемеривать и перевешивать; когда у меня будет всего достаточно, я наложу печати на ваши амбары. Если с. 202 кто-нибудь из ваших рабов убежит, я разберу его дело; я оставлю у себя тех, у которых окажутся достаточные основания жаловаться на своих господ; других я буду отправлять обратно”.

С тех пор число побегов уменьшилось, потому что все боялись его приговоров. Рабы, находящиеся около него, боялись его гораздо больше, чем своих господ, и повиновались ему, как предводителю войска. Он наказывал за нарушение дисциплины и не позволял никому грабить поля и причинять без его приказа жителям какой-либо вред. В дни праздников он разъезжал по поместьям и получал от хозяев вино, откормленных жертвенных животных и другие дары; если он узнавал, что кто-нибудь их них замышлял погубить его, он наказывал виновного. Впоследствии хиосское государство назначило вознаграждение за его голову.

„Я достаточно пожил, — сказал он одному из своих друзей; — ты молод и во цвете лет; убей меня; ты будешь богат, свободен и счастлив”. Друг его не соглашался, но потом Дримак убедил его, и он принес хиосцам голову своего предводителя. Но хиосцы снова оказались жертвой грабежей беглых рабов; тогда они вспомнили о справедливости Дримака и воздвигли ему, как полубогу, надгробие. До сих пор беглые рабы отдают ему часть своей первой добычи. Рассказывают, что он часто является во сне многим господам, чтобы предупредить их о недобрых замыслах их рабов. Те, кому он оказывает эти услуги, совершают на его могиле жертвоприношения».

(Нимфодор. Fragmenta historicorum graecorum, изд. Didot, т. II, fragm. 12).

Отпущение на волю.

Афинский раб мог получить свободу или в силу постановления государства, или путем выкупа, или благодаря отпускной, дарованной ему его господином.

1. Если раб оказывал крупную услугу государству, с. 203 например, доносил о преступлении или сражался на войне, государство в виде вознаграждения даровало ему свободу. Так, рабы, принявшие участие в битве при Аргинусских островах³¹, были объявлены свободными. В этом случае хозяин раба имел право на вознаграждение, выплачиваемое ему из государственных средств.

Раб мог также купить свою свободу на свои сбережения или на чужие деньги. Неизвестно, однако, был ли обязан господин принять выкуп раба или он имел право отказать в этом.

Чаще всего отпущение на волю происходило по завещанию господина, который, умирая, освобождал рабов, хорошо ему служивших. Но освобождение раба могло произойти также и благодаря действию господина при жизни. Потому-то и встречаются отпущения, объявлявшиеся на суде или перед народным собранием.

Вне Аттики применялись и другие формы отпущения на волю. В Мантинее и во многих фессалийских городах государство гарантировало вольноотпущеннику свободу под условием уплаты им налога, взимаемого один раз навсегда. В других местах, а именно в Беотии и Фокиде, часто случалось, что господин посвящал своего вольноотпущенника какому-нибудь божеству; в этом случае было запрещено ввергать его снова в рабство; жрец и должностные лица должны были защищать его от попыток такого рода. Прибегали также к следующему приему. Господин и раб приходили к дверям храма; там жрецы принимали раба, как бы отдаваемого богу, и выплачивали господину при нескольких свидетелях условленную сумму. Раб в этом случае принадлежал божеству, и так как выкуп за освобождение вручался богу, то свобода раба охранялась самим этим божеством.

Вольноотпущенный занимал среднее положение между рабом и свободным человеком. Он приравнивался к с. 204 метэкам; поэтому он выплачивал государству ежегодную подать и был обязан иметь патрона³², которым обыкновенно делался его прежний господин. Он не имел никаких политических прав и даже не пользовался всеми гражданскими правами. В Афинах он не мог владеть землей; он не имел также права завещать свое имущество; если он умирал бездетным, его достояние неизбежно доставалось его патрону.

Патрон пользовался даже правом по своему усмотрению ограничивать свободу вольноотпущенного, как это будет видно из нижеследующих документов. Вольноотпущенник при всех обстоятельствах был обязан по отношению к патрону послушанием и почтением; он должен был предлагать ему при всяком случае свои услуги, советоваться с ним, желая вступить в брак, и отказаться от женитьбы, не одобряемой господином. Если он не выполнял этих обязанностей, то по постановлению суда мог быть снова ввергнут в рабство.

(По Caillemer et Foucart. Dict. des antiquités, I, стр. 301 и сл.).