Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Возникновение буддизма




Буддизм оказался наиболее «успешным» религиозным учением, победившим в поиске ответа на социально-религиозный “запрос” индийского общества того времени (VI – V вв. до н.э.). Многие исследователи считают, что за легендарной фигурой основателя буддизма стоит реально существующая историческая личность. Считается, что Гаутама Будда (санскрит) — легендарный индийский духовный учитель, живший примерно с 563 г. до н. э. до 483 г. до н. э.

На северо-востоке Индии позиции ведической религии и связанной с ней варновой (сословной) системы, обеспечивающей привилегированное положение брахманской варны, были слабее, чем в других частях Индии. В то же время на северо-востоке шёл бурный процесс государственного строительства, предполагавший возвышение варны кшатриев (воинов и светских правителей — царей). В общем, помимо опоры на аборигенное и смешанное население северо-востока Индии, буддизм возник как чисто оппозиционное брахманизму учение, опиравшееся прежде всего на светскую власть царей, поддерживающих в свою очередь местных кштариев, которые опирались на смешанные слои населения.

Два основных объективных фактора способствовали достаточно быстрому становлению буддизма: бурное государственное строительство и успешная оппозиция царей и кштариев северо-востока “жреческой” духовной власти брахманов — что не удивительно в условиях дальнейшей концентрации власти.

После смерти (нирваны) Гаутамы, ученики Будды в соответствии с обычаем кремировали тело учителя. Правители соседних государств прислали гонцов с просьбой дать им частицы останков Будды. Как описывается в Махапариниббана сутте, останки были разделены на восемь равных частей. Эти части останков были помещены в особые реликварии — ступы, культовые строения конусовидной формы, в столицах государств. Одну из частей, в ступе древнего города Капилаваттху, обнаружили в 1898 году вблизи деревни Пипрахва. Сейчас эта часть останков находится в Индийском Национальном музее в Нью-Дели. Эти ступы стали как бы предшественниками китайских пагод и тибетских чортенов (монгольских субурганов).

Согласно преданию, вскоре «после нирваны Будды» произошёл первый буддийский «собор» (V век до н.э.) когда собрались все ученики Будды и трое из них — Ананда, Упали и Махамаудгальяна на память воспроизвели всё, чему их учил Будда — нормы и правила монашеского общежития, «дисциплинарный устав» сангхи (Виная), проповеди и поучения Будды (Сутры) и его “философское” учение, «сверх-Дхарму» (Абхидхарма). Так возник буддийский “канон” — Трипитака (на пали — Типитака), то есть «Три Корзины» учения (в Древней Индии писали на пальмовых листьях, которые носили в корзинах). Первый из известных нам вариантов “канона” — палийская Типитака — долгое время, в соответствии с традицией, передавался устно, и был впервые записан на Ланке около 80 г. до н. э. в связи с угрозой потери учения. И в наши дни некоторые монахи, которых называют «держателями Типитаки» («типитакадхара»), традиционно заучивают наизусть отдельные части Типитаки или всю её полностью.

 

«Под позднейшими наслоениями лишь с трудом удаётся обнаружить первоначальное содержание буддийского мировоззрения. Когда-то это была не столько религиозная, сколько философско-этическая система.

Проповедь новой религии имела широкий успех в Индии. Она отвечала потребностям и чаяниям разных слоёв населения.

 

· Для городских классов — кштариев и др. — буддизм был оружием борьбы против брахманской аристократии и её привилегий, против кастовых стеснений.

· Угнетённым народным массам, не видящим никакого выхода из нужды и бедствий, буддийское учение указывало какой-то путь к избавлению от них, хотя бы и обманчивый, а ведь брахманская религия не давала и такого пути, ибо брахманы высокомерно презирали народ.[334]

 

Впрочем, члены низших бесправных каст, вступая в буддийскую монашескую общину, приобретали некоторые человеческие права: к ним там относились как к равным. Поэтому уже одно то, что буддийская проповедь была обращена к народу, к простым людям, которых брахманизм вообще игнорировал, должно было привлечь народ к новому учению. Это учение не требовало также дорогостоящих жертвоприношений, сложных и обременительных обрядов. К этому надо прибавить то, что будда Гаутама и его ученики проповедовали народу на понятном разговорном языке (пракрите), а не на архаическом языке древних ведических гимнов.

Брахманы отчаянно сопротивлялись распространению новой религии, но они были бессильны против неё, ибо влияние их на народные массы было слабым. Лишь постепенно брахманизм сумел перевооружиться и в свою очередь перешёл в наступление на буддизм. Но и сам буддизм в борьбе с брахманской религией не остался неизменным.

Изменение буддийского вероучения шло в двух направлениях: с одной стороны, в интеллигентских кругах и в среде руководителей монашеских общин происходило усложнение и дальнейшее развитие буддийской метафизики; с другой стороны, по мере распространения буддизма среди широких масс, в особенности за пределами Индии, шло приспособление буддийского учения к местным традициям, к примитивным верованиям народов разных стран. Но оба эти процесса, казалось бы противоположные, влияли друг на друга.

Уже на втором буддийском соборе произошёл (по преданию) спор о строгости соблюдения устава, и община раскололась на два течения, или секты. Позже начали возникать другие секты в разных направлениях разрабатывающие метафизику буддизма: спорили о реальности видимого мира, о его познаваемости и пр. В общей сложности, постепенно появилось свыше 30 сект в буддизме. Но наиболее глубокий раскол произошёл около I в. н.э., когда буддизм распался на два течения: хинаяну («малая колесница», или «узкий путь» спасения) и махаяну(«большая колесница», или «широкий путь» спасения). По преданию, это деление было закреплено на четвёртом соборе. Сторонники хинаяны стояли за строгое соблюдение устава, придерживались догматов первоначального буддизма. Сторонники махаяны, напротив, во многом далеко отходили от учения Шакьямуни».

Содержание буддийского вероучения

«Основу раннебуддистского мировоззрения составляют так называемые «четыре возвышенные истины», в открытии которых и состояло «просветление» Будды Гаутамы и которые он возвестил уже в своей первой бенаресской проповеди. Эти четыре истины: учение о страдании, о причинах страдания, о прекращении страдания и о пути к прекращению страдания.

 

· Вся жизнь, согласно учению Будды, это страдание. «Рождение есть страдание, старость есть страдание, болезнь есть страдание; соединение с немилым есть страдание; разлука с милым есть страдание; недостижение желаемого есть страдание…».

· Причина страдания — привязанность к жизни, жажда бытия. Эта жажда «ведёт от возрождения к возрождению».

· Прекращение страдания заключается в «устранении этих жажд через полное уничтожение желания». Человек должен подавить с себе всякое стремление к существованию, всякое желание, страсть, всякую привязанность к чему бы то ни было.

· Как же можно достигнуть этого уничтожения желаний? Этому учит последняя из «четырёх возвышенных истин». Она говорит о «восьмеричном пути», ведущем к прекращению страданий: это «праведная вера, праведная решимость, праведные слова, праведные дела, праведный образ жизни, праведные стремления, праведные помыслы, праведное созерцание». Следуя этим «восьмеричным путём», человек достигает в конце концов совершенства: он становится архатом — святым и погружается в нирвану. Нирвана — последнее, идеальное состояние, к которому, по буддийскому учению, должен стремиться мудрец.

 

Но что же такое нирвана? Хотя это понятие занимает, пожалуй, центральное место во всей буддийской философии, оно не получило в ней точного определения, и в буддистской литературе встречаются разные его понимания. По мнению одних, нирвана — это полное уничтожение, полное небытие. По мнению других, нирвана — это прекращение только доступного познания бытия и переход в некое иное, непознаваемое бытие. Точно так же одни считают, что нирвана достижима ещё при жизни человека, другие — что в неё можно вступить только после смерти тела. Как бы то ни было, нирвана означает прекращение той цепи перерождений, которая, согласно традиционным индийским воззрениям, усвоенным и буддистами, составляет удел всего живущего.

Эта вечная цепь перерождений называется у буддистов сансара. Она неотвратимо влечёт всякое живое существо от одного перерождения к другому через сплошной ряд страданий. Смерть не избавляет человека от страданий бытия, ибо за ней следует новое рождение. Вырваться из этого дурного, мучительного круга сансары может только тот, кто через долгий ряд перерождений достигнет состояния архата — святого отшельника, познавшего истину».

 

Буддийская теория перевоплощений скопирована из аналогичной индуистской теории. Существенная разница в следующих моментах: буддисты не признают Бога (богов) и не признают наличие у человека души. Вместо Бога (богов) в буддийском мировоззрении присутствуют сущности Будды, а сам Будда ставится как правило выше богов (если таковые существуют как дань религиозной архаике местных народов). Поскольку Бог для буддистов не существует, то и вместо души у буддистов — личность, состоящая из набора дхарм. Совокупность дхарм формируется в предшествующей жизни согласно тому, как личность изменяет свою карму. Понятие кармы у буддистов и индусов трактуется примерно одинаково.

«В ведической религии арийцев представления о загробной судьбе души были вообще очень смутны, а вера во вторичное воплощение души умершего, видимо, начисто отсутствовало. Напротив, в верованиях местных племён (дравидов и мунда)[335] видное место занимали, как и теперь занимают, тотемические представления о реинкарнации. Они то и получили развитие в брахманизме, но развитие совершенно своеобразное, связанное с кастовым строем.

Согласно брахманским представлениям, душа человека после его смерти не погибает, а переселяется в другое материальное тело. Во что именно она воплотится, это зависит от поведения человека в теперешней жизни, и прежде всего от соблюдения им кастовых правил.

Главное и основное правило — соблюдать законы касты. Шудра, если он покорно и смиренно служит остальным кастам, исполняя все правила поведения своей касты, получает возможность в посмертном перерождении воплотиться в человека более высокой касты. Напротив, человек, который нарушает законы своей касты, в следующем воплощении не только может быть понижен в касте, но может обратиться в животное. Брахманы устанавливали даже категории грехов, за которые человек получает определённое возмездие. За мысленный грех человек должен будет воплотиться в представителя низшей касты, за словесный грех — в животное, а за греховный поступок — в неодушевлённый предмет.

Таким образом, древняя вера в перевоплощение приняла вид своеобразного догмата о загробном воздаянии и стала служить религиозным освящением эксплуататорского кастового строя.[336]

В индийской религиозной философии того времени было выработано и теоретическое обоснование учения о перерождении — идея кармы. Понятие кармы сложное, и оно по-разному толковалось разными течениями индийской философии. «Закон кармы — пишут историки индийской философии С.Чаттерджи и Дж.Дата — означает, что все поступки индивида, хорошие или плохие, вызывают и соответствующие им последствия в его жизни, если эти поступки совершаются с желанием получить от них плоды», то есть, преднамеренно[337]. Каждый хороший поступок влечёт за собой награду для человека, каждый дурной — наказание; но, как правило, не в этой жизни[338], а в будущем воплощении. Сама судьба человека или любого другого существа в этой жизни есть результат его поступков в прежнем существовании. Своим поведением человек сам создаёт свою судьбу в будущем воплощении[339]. Так философская идея кармы легла в основу брахманского учения о перевоплощении».

Если кто-либо из читателей когда-то занимался дрессировкой животных (хотя бы собак)[340], то у него могут возникнуть прямые ассоциации после прочтения последних предложений вышестоящего абзаца. Награда за «хороший поступок» и наказание за «плохой» есть ничто иное как зомбирование психики дрессируемого «животного» — после чего дрессировщик ожидает результат, соответствующий целеполаганию дрессировки. В случае, если система «хороших-плохих» поступков и соответствующих им «поощрениям-наказаниям» наполняет всю жизнь дрессируемого, то его жизнь в случае удачной дрессировки превращается в жизнь зомби-автомата, в который заложили религиозные стереотипы взаимоотношений с окружающей средой. Но, помимо соответствия догматам поступков дрессируемого, его ещё дрессируют на соответствие его мыслей (не только поступков) — системным ограничениям, прописанным в религиозных канонах. Поэтому дрессируются не только стереотипы (явление — соответствующая ему реакция дрессируемого), но и вся психика, дабы она сама могла адаптироваться в среде согласно направлению религии, не вспоминая каждый раз догматы и наставления гуру[341]. Такой целенаправленной дрессировкой психики у индусов и буддистов занимается система психотехник. У буддистов психотехники сведены в «восьмеричный путь». На выходе из «восьмеричного пути» дрессированный зомби, умеющий входить в нирвану — эгрегор буддизма-индуизма, обеспечивающий психике дрессированного индивида имитацию состояния отрешённости от мира и от страданий[342].

Человеку не должно быть свойственно делать что-либо из жажды вожделенного поощрения (не важно при жизни, либо посмертно) или из страха за наказание (тоже неважно при жизни либо посмертно). Если кто-либо находит у себя в психике признаки подобного рода стимулов[343] — ему следует задуматься о природе их существования и о трусливом несовершенстве своей психики. Высший вид земной нечеловеческой трусости — руководство в жизни стимулами посмертного воздаяния. Все остальные виды трусости — производные от этих древних религиозных иллюзий. Догматы и эгрегоры (“Боги”) соответствующих религий поддерживают психические иллюзии людей, поверивших в доктрину посмертного воздаяния. Будда Гаутама был одним из первых людей, которые освоили путь бегства от земной жизни в религиозные иллюзии создающегося эгрегора буддизма (наследника индуистского эгрегора). Получается, что Будда Гаутама был первым трусом в буддизме, за которым ринулись массы его приверженцев.

«Сам Будда, как верят буддисты, прежде своего рождения в образе Гаутамы Шакьямуни прошёл длинный ряд перерождений: он жил на Земле — в образе людей разных каст и профессий, и на небе — в виде того или иного божества, в том числе и самого Брахмы. Но он первый из людей достиг «просветления», и поэтому ему не грозит уже новое рождение. Смерть Будды — это непосредственный переход в нирвану. Поэтому буддисты обычно говорят не о смерти основателя их религии, а о его переходе в нирвану.

Надеяться на богов человек не должен. Будда, не отрицал существование богов; но боги, по его учению, не только не могут избавить человека от страданий бытия: они сами не избавлены от них, ибо они тоже подчинены тому же закону круговращения сансары[344]. Поэтому Будда, человек, достигший просветления, стоит выше богов[345]. Но и сам Будда не спасает людей, не выводит их из страданий сансары, не приводит к нирване: он только возвестил людям истину, указав правильный путь, а идти по нему каждый человек должен совершенно самостоятельно».

После завершения противостояния зародившегося буддизма брахманизму и ответвления буддизма от индуизма, учение о перевоплощениях души (личностной сущности — совокупности дхарм) стало не так (как в брахманизме) выразительно и откровенно поддерживать религиозное закрепление «на всю жизнь» земных “прав” членов разных каст (варн) в текущей жизни, но осталось по сути тем же утешительным учением о том, что своим земным поведением (религиозным смирением) можно избавиться от плохой кармы и переродиться либо в лучшей касте (варне), либо выйти из колеса перерождений в нирвану. Разница в том, что буддизм (будучи весьма неоднородным — Махаяна, Тхеравада и пр.) давал некоторую надежду на уменьшение страданий (вторая и особо третья истины) уже в текущей земной жизни. В брахманизме таких утешительных надежд никому, кроме высших варн, не давалось.

Нетрудно заметить, что учение о перевоплощениях и нирване представляет собой восточно-ведический вариант западно-библейского «чаяния о будущей жизни». Как в “христианстве” верующие своим религиозным смирением (смиренно переносят земные страдания) добиваются иллюзорного райского наслаждения в будущей жизни, так и индусы с буддистами своим религиозным смирением добиваются лучшего перерождения, а конечной целью всех перерождений является нирвана — восточно-ведический аналог библейского рая. Аналогом же библейского ада на ведическом Востоке является плохое перерождение на Земле и следующие за ним «мучения» в качестве представителя низшей касты либо хуже того — животного или растения. Именно поэтому многие буддисты хорошо понимают “христиан” и даже считают библейское христианство упрощённым видом индобуддийского учения.

Кроме этого восточные учения и библейское христианство теорией индивидуального спасения после смерти порождает общественный индивидуализм. Теория посмертного воздаяния (в любой из редакций — библейской или восточной — но восточной больше) настраивает каждого верующего на:

· спасение своей индивидуальной души (или сущности, как в буддизме), что категорически препятствует попыткам объединения усилий людей для всеобщего спасения Земли[346] и

· спасение не в этой жизни, а после смерти, что категорически исключает объединение людей в этой жизнидля совместного преобразования этой жизни в царство Божией Справедливости.

 

«Моральные заповеди первоначального буддизма носили преимущественно отрицательный характер: это был перечень поступков, от которых должен воздерживаться последователь Будды, Элементарные, обязательные для всех заповеди сводились к пяти: не убивать ни одного живого существа, не брать чужой собственности, не касаться чужой жены, не говорить неправды, не пить вина. Но для тех, кто стремится достигнуть совершенства, эти пять запретов развиваются в целую систему гораздо более строгих предписаний[347].

Одна из важных заповедей буддизма — любовь и милосердие ко всем живым существам. Буддизм предписывает при этом не делать различия между ними и относиться с равным доброжелательством к добрым и злым, людям и животным. Особая, исключительная привязанность к какому-либо отдельному человеку решительно осуждается. С другой стороны, буддийская любовь к живым существам — это не активная и деятельная любовь, а, скорее пассивно-благожелательное настроение, непротивление злу, прощение обид. Последователь Будды ни в коем случае не должен платить злом за зло, ибо этим не уничтожаются, а лишь возрастают вражда и страдание. Нельзя даже защищать других от насилия[348], мстить за несправедливость, наказывать за убийство. Последователь Будды должен спокойно, терпеливо и бесстрастно относиться ко злу[349], уклоняясь только от участия в нём».

Религиозная проповедь непротивления злу в любых жизненных ситуациях и одновременно с этим полное “мудрое” равнодушие «просветлённых» к земным несправедливостям[350] (кастовый строй и рабовладение во всех его исторических формах) — эти две моральные “истины” объединяют буддизм и библейское христианство.

Учитывая вышеизложенное, составителям Нового Завета (да и всей Библии) к моменту возникновения “христианства” было уже давно известно учение о посмертном воздаянии во всех его вариантах: древней восточной классики; персидского зороастризма; индуизма, буддизма, греческой агностики и т.п. Поэтому в библейское христианство вошла переработанная восточная версия теории посмертного воздаяния, в которой составители Нового Завета ограничились одной жизнью “христиан” (без перерождений) и пугалом рая и ада — аналогов индо-буддистских нирваны и колеса страданий (сансары)[351]. И то и другое утешения для рабов и низших каст является ничем иным, как средством поддержания рабовладельческих взаимоотношений: рабы смиренно «чают будущую жизнь», а рабовладельцы спокойны за своё будущее в текущей жизни. Стремление такого общества к справедливости ограничено каноническими и ритуальными обязательствами, которые под страхом посмертного воздаяния боятся нарушать все слои общества[352] (кроме посвящённых).

«Познавательная сторона раннебуддийской философии отступала далеко на задний план перед этической. Всякий ищущий спасения от зла мира должен не задавать бесполезных вопросов о сущности мира, его происхождении и пр., а следовать указанным путём добродетели[353].

Буддизм отрицает единство души человека, а тем более её бессмертие. Основу психической жизни составляет не душа, а отдельные дхармы[354]. Слово «дхарма» имеет много значений: закон, учение, религия, истинно реальное, качество и пр. Но основное его значение в буддийской философии — «носитель своего признака»[355], то есть, носитель душевных свойств[356]. Таких носителей свойств, дхарм, у человека много. Разные буддистские школы насчитывают их 75, 84, 100 и более[357]. В числе дхарм есть «чувственные», связанные с восприятием материального мира (видимое, слышимое и пр.)[358], дхармы «сознания» (отвлечённые представления)[359] и ещё несколько категорий, в том числе «неподверженные бытию» и стремящиеся к покою — нирване.

По смерти человека дхармы, составляющие его личность, распадаются, и под действием той дхармы которая создана всей деятельностью человека во время его жизни и предшествующих перерождениях, они вновь соединяются, уже в новых комбинациях, и дают начало новой личности. Так совершается вечный круговорот дхарм, это мучительное «колесо бытия», вырваться из которого человек может, только следуя заповедям Будды[360].

Учение о дхармах составляет основу основ буддийской философии. Это учение содержит в себе, хотя и в наивной и мистифицированной форме, несомненные элементы диалектики: недаром Энгельс указывал, что диалектическое мышление впервые обнаружилось у буддистов и древних греков.

На первый взгляд это учение содержит в себе призыв к проявлению самостоятельной воли и деятельности человека; но на самом деле Будда понимал спасение просто как пассивный уход из жизни: спастись от страданий бытия можно только отрекшись от самого бытия[361]».

Буддизм действительно чисто атеистическое учение, близкое по духу к “диалектике” марксизма-ленинизма — учению, в котором каждый человек оставляет за собой память (добрую или злую), а его потомство наследует качества предков: если предки соблюдали идейность политического строя, то они должны вырасти добрыми людьми, а если нет, то потомство может пойти в родителей. Правда эта теория (также как и буддийская теория «дхармы») была опровергнута практикой Жизни. Ведь если предки, внимающие Языку Жизни, находят в политическом строе объективные изъяны (и Бог с этим согласен) и начинают на них указывать, то политическая система объявляет их злыми (плохими) и пытается покарать. Согласно учению о «дхармах» и марксизму-ленинизму — у этих «плохих» родителей должно быть и потомство «так себе»[362]. Но в действительности такие «плохие» родители могут весьма праведно повлиять на своё потомство (и Бог это учтёт согласно известным лишь Ему принципам формирования судьбы для каждой входящей в Жизнь души) так, что эгрегориальное обеспечение их потомства будет очищено от объективного зла[363]; потенциал таких детей предстанет перед Создателем и Бог примет решение о наилучшей судьбе для потомства «преступников» перед идейно-религиозным законом[364]. Это-то и не учтено в учении Будды и в марксизме-ленинизме: они обе атеистичны. Но это их и роднит: марксисты даже пытались наладить контакт с буддистами.

«Общая оценка исторической роли буддизма не вызывает сомнений. Буддистское учение давало страдающему человеку какое-то утешение. Но это было иллюзорное утешение. С самого начала буддистское учение своей проповедью терпения и непротивления злу отвлекало людей от борьбы за лучшую жизнь. Проникая в отсталые страны — Тибет, Монголию, Бурятию — буддизм, правда, нёс с собою элементы культуры и образованности, прежде всего письменность, обрывки знаний, принесённые из Индии. Но образованность эта была только для немногих, для ламской аристократии. Собственно народу буддизм ничего не давал, кроме грубых суеверий. Несмотря на проповедь любви и благожелательности ко всем живым существам, буддизм мало содействовал смягчению нравов[365]».

Заключение

«Чему учат прошедшие перед нами картины истории религии разных народов и эпох? Каково было её место в прошлом человечества, какова её роль в жизни людей сейчас?

 

Первый и самый очевидный вывод: история религии — это не просто история заблуждений человеческого ума. Если бы религия была лишь совокупностью ошибочных представлений о мире, роль её в истории человечества была бы очень скромной: ведь немало ложных взглядов преодолели люди на своём пути к прогрессу; эти ложные взгляды, конечно, мешали движению вперёд, но они рассыпались в прах с каждым шагом человека вперёд к познанию мира. А судьба религии была иной: она вся переполнена фантастическими, ложными понятиями, но эти ложные понятия почему-то оказываются поразительно стойкими и как бы непроницаемыми для знания, основанного на опыте. Взять хотя бы христианство: простой человеческий здравый смысл, не говоря уже о научном исследовании, без труда показывает, что содержание ветхозаветных, новозаветных и других христианских книг переполнено грубейшими вымыслами, наивными фантазиями, а многие миллионы даже образованных людей продолжают в них верить. Значит, есть в религии что-то, на чём держатся эти ложные, несовместимые со здравым смыслом представления.

Можно было бы даже сказать — хотя это и звучит парадоксально — что религия есть не столько отношение человека к Богу или к богам, сколько отношения между людьми по поводу Бога или богов; точнее, по поводу представлений о Боге или богах».[366]

Это пишет вроде бы материалистический атеист, религиовед С.А.Токарев. Однако видно, что сам С.А.Токарев в умолчаниях старается передать своё мнение (либо интуитивное ощущение): Бог существует, но люди во все времена заблуждались о Нём, путая отношения между собой по поводу Бога (по поводу представлений о Боге) со взаимоотношениями с Богом.

С.А.Токарев не знал теории эгрегоров, и поэтому он не мог выразить точно, что отношения между людьми по поводу Бога или богов (по поводупредставлений о Боге) эти люди сами заложили в эгрегоры, эгрегоры окрепли, заняв место Бога (богов) в психике этих людей, а значит и в их жизни. Эгрегоры отвечали и отвечают согласно нравственно-этическим заблуждениям людей; но те же эгрегоры будут вредить людям, которые захотят вырваться из-под их психологической опеки. Такая же картина предстаёт и во взаимоотношениях между людьми и земными религиозными корпорациями (церковными, монастырскими, сектантскими организациями и т.п.). Назвавшись представителями Бога на Земле, иерархи учат людей выгодным им самим взаимоотношениям по поводу Бога (богов), закрепляя их заблуждения[367].

Бог который есть, Всемогущий и Милостивый, никогда не будет вредить своим тварям (творениям). Взаимоотношения людей с Ним и наоборот не имеют ничего общего с тем, что С.А.Токарев назвал «отношения между людьми по поводу Бога или богов; точнее, по поводу представлений о Боге или богах». Но как раз иллюзии таких взаимоотношений с Богом мы и находим в религиозных системах, традиционно сложившихся в разное историческое время. И действительно, ни одна из известных более-менее крупных религиозных систем даже не приблизилась к пониманию Бога и взаимоотношений с Ним, отличных от того, что С.А.Токарев назвал: «отношения между людьми по поводу Бога или богов; точнее, по поводу представлений о Боге или богах».

В самом начале этой книги мы привели определение религии:

Всамом широком историческом смысле религия это связь, которая может быть:

· с Богом;

· со сверхъестественными силами;

· людей между собой.

 

Рассмотрение трудов С.А.Токарева ещё больше укрепило нас в мысли о том, что автор рассматривал религиозные системы с позиций второго и третьего понимания «религии», не касаясь первого. В то же время, его труды в общем и целом не противоречат и первому пониманию религии, которое он оставил на суд потомков, для будущего, поскольку тип религиозных взаимоотношений «между людьми по поводу Бога или богов; точнее, по поводу представлений о Боге или богах» к моменту написания его труда — себя исчерпал.

С.А.Токарев не составляет «камня на камне» там, где религии врут по поводу Бога, а люди заблуждаются в своих представлениях о Боге. Он вскрывает социальную подоплёку таких представлений, исходя из классового подхода к историческому процессу:

 

«И сильна религия[368] больше всего именно тем, что слишком много людей и влиятельных общественных групп связали с нею свои интересы, и даже чисто материальные интересы, что эти люди и группы — неотъемлемая составная часть правящих классов эксплуататорского общества или их исторических предшественников. Конечно, это не значит, что «религия выдумана попами».

Уже при общинно-родовом строе, особенно в его позднюю пору, как мы видели, не было недостатка в людях, специализировавшихся на выполнении магических и культовых обрядов, знатоков и хранителей религиозно-магических верований: выделение этих специалистов было одним из проявлений нараставшего общественного разделения труда. Эти профессионалы были не только хранителями, но в значительной мере и создателями религиозных верований. И есть основания полагать, что именно в головах специалистов, посвятивших себя этого рода деятельности, раньше чем в чьих-либо других головах, оформлялись, видоизменялись, усложнялись религиозные представления, а уж от них попадали ко всем другим.

В классовом обществе религия становится в прямом смысле и точном смысле этого слова орудием социального гнёта[369], и этой роли она не могла бы играть, если бы всё содержание религии сводилось к ошибочным взглядам людей на мир. Ошибочные взгляды сами по себе рассеиваются без труда, повседневный опыт опровергает их на каждом шагу[370]. Поэтому трудность преодоления религии не в опровержении ложных представлений, как воображали буржуазные атеисты-просветители. Трудность в том, что за этими ложными представлениями стоит многовековая традиция сложившихся норм поведения, ритуала, установившихся для подобающих случаев обрядов, а за этой традицией, в свою очередь, стоит сплочённая, хорошо организованная сила жреческих и храмовых корпораций, церковной иерархии. Эта жреческо-церковная организация есть та непосредственная социальная сила, которая составляет основу и опору религии. Нет нужды напоминать, что в эксплуататорском обществе она сама есть лишь часть мощной организации правящего класса, аппарат идеологического принуждения в его руках[371]».

 

С.А.Токарев рассуждает о трудностях, связанных с восприятием мира безвольной толпой. Всё, что он перечислил — традиции, нормы поведения, ритуалы, обряды и авторитет “жрецов” — это признаки управления толпой («собранием людей, живущих по преданию и рассуждающих по авторитету вождей и преданий»). Высказавшись, что проблема вовсе не в опровержении, а в традициях — к которым можно добавить эгрегориальное влияние на толпу — автор прямо подошёл к вопросу о содержании культуры, той культуры, которую он представлял, будучи известным религиоведом-этнографом. С.А.Токарев этим признал, что большинство людей, его соотечественников, всё ещё живут в культуре, вторичной по отношению к религиозным культурам прошлого и простым опровержением ложных представлений их не переустремить к другой культуре.

Многовековая традиция — ничто иное как культурно-эгрегориальные стереотипы, зиждущиеся на безволии и психической недозрелости толпы («животный» тип психики и тип психики «зомби»). Такой психически недозрелой толпе проще поверить в утешительные обещания традиционных религий, нежели преодолеть ложные стереотипы в своей психике — с помощью опровержения ложных представлений религиоведческой наукой. Иными словами, если люди сами не хотят Человечности, даже если им об этом говорить каждый день — они рано или поздно вновь и вновь прибиваются к одной из религиозных систем, дающих им психологические утешения-иллюзии. С.А.Токарев оказался прав. Уйдя из жизни в 1985 году (начало “перестройки”), он оставил людям предупреждение о том, что религиозные иллюзии никуда не делись.

Так в России традиции были библейские, они оставались библейские и при “социализме” (власть партийной “храмовой” корпорации) — доказательством чего послужило лёгкое возвращение российской толпы в религию церковной иерархии имени Христа после падения марксизма-ленинизма. Автор не был психически поражён библейскими стереотипами культуры и трезво смотрел на положение дел в религиозных сдвигах людей.

 

«Конечно нельзя забывать и о непосредственно психологическом (и идеологическом) воздействии религии на сознание каждого отдельного человека, приученного традицией искать в религии поддержку и утешения при всякой неудаче, а особенно в случаях тяжёлого несчастья[372]. Эта традиция, складывающаяся тысячелетиями, так глубоко укоренилась в психике людей[373], что до сих пор многие по-прежнему ищут утешения в религии.

Религия на всём протяжении своей истории была тесно связана и до сих пор ещё тесно связана со всеми сторонами общественной жизни: от общественной психологии до экономики[374].

Связь эта — двухсторонняя. С одной стороны, религия порождена материальными условиями жизни людей, будучи их искажённым отражением. С другой стороны, она оказывает как бы обратное влияние[375] на эти материальные условия и вообще на все области общественной жизни.

Ну а вопрос о связи религии с моралью и правом? Здесь многое тоже надо ещё исследовать. По мнению защитников религии, именно она лежит в основе всякой морали; это мнение разделяют и некоторые свободомыслящие авторы. Есть и противоположное мнение, что религия только на поздних ступенях исторического развития связывается с моралью, вначале же не имеет к ней отношения (Плеханов). Оба мнения ошибочны. Истоки человеческой морали коренятся не в религии, а в реальных условиях жизни людей. Однако уже в общинно-родовую эпоху религиозные верования призваны были закреплять моральные нормы, придавая им сверхъестественную санкцию: вспомним систему табу — запретов или обычаи инициации юношей, когда им внушаются нормы племенной морали, подкрепляемые авторитетом предков или духа — патрона инициаций, а позже и авторитетом племенного бога. В классовом обществе мораль и право, перестраиваемые в интересах правящего класса, получают ту же религиозную санкцию. Но здесь взаимоотношения морали и религии более сложны, и чем дальше, тем они более усложняются.

Например, в Индии, Китае, Японии подчинённое положение низших, зависимых классов всегда санкционировалось религиозным вероучением. Так было в значительной мере и в древних государствах Переднего Востока. Напротив, античный раб служил своему хозяину не во имя религиозных заповедей, а повинуясь голой силе.

Лишь христианство возвело повиновение раба хозяину в религиозный долг, божью заповедь. В средние века та же христианская проповедь покорности и повиновения власть имущим сочеталась с прямым насилием, а высшие классы порой открыто демонстрировали своё презрение к церковным заповедям.[376]

В области морали и права людям нередко кажется, что если они поступают справедливо, то это во имя божьих заповедей, то есть повинуясь религиозным предписаниям. На самом же деле религия лишь подкрепляла сверхъестественной санкцией те нормы поведения, которые родились из самой же социальной практики и без которых немыслимо человеческое общежитие[377]; при этом нельзя забывать, что наряду с нужными и полезными[378] нормами права и морали та же религия — и, пожалуй, ещё чаще — узаконяла и освящала неразумные, несправедливые нормы «права» и «морали»[379].

Вообще история религии изобилует поучительными примерами того, что религиозные обряды, религиозные верования, религиозные предписания, возникшие из какой-то определённой реальной потребности, на деле не только не удовлетворяют этой потребности, а приводят к обратному результату или к результату, несоизмеримому с поставленной целью.

Но можно ли говорить — а для нас это самый важный вопрос — о постепенном общем ослаблении роли религии в общем ходе истории человечества? Да можно, хоть это ослабление и нельзя представлять себе как непрерывный и равномерный процесс: оно шло и идёт скорее зигзагообразно или скачками, с неоднократными рецидивами, с оживлением религии в определённые исторические периоды; за оживлением следует новое и более глубокое падение[380]. В этом смысле всю историю умственного развития человечества можно рассматривать как вековечную борьбу религии со свободомыслием.

Зачатки последнего мы видели уже у некоторых народов, ещё не перешагнувших рубеж доклассового и классового общества: в Полинезии, Африке, доколумбовой Америке. Проблески свободной мысли можно обнаружить и в Древнем Египте, в Месопотамии. В Древней Индии и Древнем Китае складывались уже стройные системы материалистического мировоззрения, не оставлявшего места для богов и духов. В античной Греции и в Риме были заложены основы европейского свободомыслия и атеизма. Во всех этих странах, надо заметить, не было ещё настоящей и систематической борьбы между религией и свободомыслием; и то и другое уживалось более или менее мирно, бок о бок, хотя отдельные факты преследования безбожников бывали: например, в Греции изгнание Анаксагора и сожжение его книг, осуждение на казнь Сократа. В этих фактах проявился смутный, но безошибочный инстинкт правящих классов, которые предчувствуют, что критика религии есть первый шаг к критике господствующих социальных порядков».

Автор употребляет слово «свободомыслие» (видимо он чуял, что атеизм и свободомыслие — разные понятия) там, где марксизм-ленинизм традиционно учит понятию «атеизм». Атеизм, родившийся на волне религиозной критики, первый, но не достаточный шаг для праведной критики “господствующих” социальных порядков. Но свободомыслие — понятие гораздо шире понятия «атеизм», поскольку если в слово «свободомыслие» правильно вкладывать смысл понятия «свобода», то до свободомыслия общество ещё не доросло, а атеизм уже переросло:

Свобода это — С+овестью ВО+дительство, БО+гом ДА+нное.

Совесть — чувство Мhры (Божиего Предопределения бытия) как таковое, неразрывно сопряжённое с той составной частью личностной нравственности, которая совпадает с праведностью. Праведность — нравственность, которую Бог избрал для Себя Сам, и которую каждый может воспроизвести в себе и которой может следовать в жизни, если желает быть праведным. Соответственно, вследствие обусловленности совестью, свобода — не вседозволенность и не атеизм, поскольку предполагает определённое нравственно-этическое долженствование, необходимость — своего рода ограничения. В таком понимании для человека свобода воли всегда — ограничена праведностью. А праведность проверяется на Истинность через осознанный диалог с Богом в каждой конкретной жизненной ситуации, поскольку в этом человек не самодостаточен.

2 октября — 9 декабря 2007 г.
Исправления: 23 апреля 2008 г.

 


[1] Апологетика (от греческого apoloqetikos — защитительный) — проповедь и пропаганда чего-либо, в основном какой-либо мировоззренческой системы, направленная к оправданию или защите кого- или чего-либо. Часто употребляется в смысле: предвзятая защита, неумеренное, чрезмерное восхваление.

[2] В культуре человечества можно выявить два вида атеизма:

· Материалистический атеизм прямо говорит: «Бога нет».

· Идеалистический атеизм прямо говорит: «Бог есть», но его разноликие вероучения настолько лживы, возводят на Бога столько напраслины, подменяют осмысленный диалог личности с Богом по жизни обрядоверием и суеверием таким образом, что человек тем дальше уходит от Бога, чем более он настырен в исповедании какого-либо вероучения идеалистического атеизма.

[3] Наш подход к этому нашёл своё выражение в учебном курсе «Сравнительное богословие». См. в Интернете на сайте www.vodaspb.ru

[4] Схоластика (происходит от латинского «schola» — школа, или, ближе, от производного «scholasticus» — школьный, учебный) — тип религиозной философии, характеризующийся соединением теологодогматических предпосылок с рационалистической методикой и интересом к формально-логическим проблемам; получила наибольшее развитие в Западной Европе в средние века. Схоластика стремилась дать рациональное теоретическое обоснование религиозному мировоззрению путём применения логических методов доказательства. Для схоластики характерно обращение к Библии как к основному источнику знаний. Основной характер схоластического философствования заключается в том, что придаётся чрезмерное значение некоторым общим понятиям, а за ними и означающим эти понятия словам, так что в результате пустая игра понятиями и словами замещает собой действительное исследование природы и фактов.

[5] Иными словами гуманизм — это свободомыслие.

[6] Так понятие «гуманизм» определено в «Большом энциклопедическом словаре» (2000 г.).

[7] Москва: Издательство «Республика», 2005 г., 543 стр. 5-е издание, исправленное и дополненное. Предисловие А.Н.Красникова.

[8] Цитата из Предисловия А.Н.Красникова к книге «Религия в истории народов мира» — сноска наша.

[9] Токарев С.А. Ещё раз о религии как социальном явлении (ответ моим критикам) // Советская этнография. 1981. №1. С. 51. — Сноска автора Предисловия.

[10] «За несколько дней до своей смерти, которая наступила 19 апреля 1985 г., С.А.Токарев сделал краткую запись в своём дневнике: “Умер Черненко: будет Горбачёв”. Скорее всего, учёный не подозревал, что наступает закат Советского государства, конец трагической, но величественной эпохи в истории нашей страны» — пишет автор Предисловия.

[11] Алексеев В.П. С.А.Токарев: личность в науке // Благодарим судьбу… С.28. — Сноска автора Предисловия.

[12] А.К. — инициалы автора Предисловия.

А.Красников, видимо, таким образом хотел подчеркнуть в негативном плане роль церковной теологии.

[13] А.Мень — символически созвучно с церковным «Аминь». Последнее же — дань уважения верхушке библейской иерархии, восходящей к древнеегипетскому АМОНу, оставившему свою метку по многим книгам Библии (если по поиску набрать слово «Аминь», то вы попадёте в разные места Ветхого и Нового Заветов), как первому историческому хозяину библейской пирамиды.

[14] Пантеизм — буквально, всебожие, то есть отождествление Бога со всем миром, природой; теизм — единобожие.

Странно, что иерарх церкви, теолог не смог разобрать, какую же из этих двух различных религиозных систем, бессознательно поддерживал С.А.Токарев.

[15] Дело в том, что для библейских теологов все, кто не придерживается “христианской” теологии являются «язычниками». А «язычники» во времена принятия “христианства” придерживались как правило пантеистических верований (всебожия) или многобожия. А.Мень попал под это мнение и посчитал С.А.Токарева пантеистом, поскольку увидел в нём языческие зачатки. В то же время, видимо С.А.Токарев говорил о единобожии в позитивном, но не “христианском” контексте, и поэтому А.Мень записал его в теисты (единобожники).

Иными словами А.Мень (Аминь) увидал в С.А.Токареве опасное для его иерархии сочетание язычества с нехристианским единобожием.

Мы будем брать слово “христианство” в верхние кавычки, поскольку учение иерархов церквей имени Христа и учение самого Христа — совсем разные вещи. Подробно об этом см. третью книгу учебного курса «Сравнительное богословие».

[16] См.: Козлов С.Я. …И дольше века длится жизнь // Этнографическое обозрение. 1999. №5. С 9-10. — Сноска автора Предисловия.

[17] «Работая долгое время в Институте этнографии АН СССР (ныне институт этнологии и антропологии РАН) и в Московском государственном университете, С.А.Токарев воспитал целую плеяду учёных, которые до сих пор с благодарностью вспоминают своего учителя, размышляют над его идеями и развивают их в разных направлениях» — пишет автор Предисловия.

[18] Разновидность натуралистической позиции происхождения религии. Подробно см. первую книгу учебного курса «Сравнительное богословие».

[19] Толпо-“элитаризм” — определённый образ жизни общества, при котором общество состоит из двух, по-разному организованных толп — так называемых «простонародья» и более или менее авторитетной “элиты”. При этом толпо-“элитарная” организация общества представляет собой пирамиду, в которой на низших ступенях находится «простонародье», а на высших “элита” и её хозяева. На длительных исторических периодах толпо-“элитаризм” представляет собой иерархию знаний и навыков, которая подчинена иерархии познавательно-творческих навыков в искусстве строить целостную мозаику миропонимания. В пределах этой иерархии «каждый в меру своего понимания [того, что знает и умеет], работает на себя, а в меру непонимания [того, что знает, и того, чего не знает,] — работает на тех, кто понимает больше».

[20] Гносеология (от греческого gnosis – познание и «...логия» — слово, наука) — то же, что теория познания.

[21] Здесь под «гносеологическим анализом» понимаются исследования происхождения религии с позиции чисто естественно исторического развития людей в контексте второго варианта нашего определения религии (связь со сверхъестественными силами).

[22] К итогом дискуссии по статье С.А.Токарева «О религии как социальном явлении» // Советская этнография. 1981. №1. С.66. — Сноска автора Предисловия.

[23] Все цитаты этой главы из Предисловия.

[24] Из этого видно, что фрейдизм (также как и многие другие “философские” системы древности) ограничивал развитие людей «демоническим» типом психики.

[25] Прамонотеизмпервобытный монотеизм — теория, выдвинутая в 1898 году английским фольклористом Эндрю Лэнгом в противовес анимистической теории Э.Б.Тайлора (1832-1917 гг.). За эту теорию ухватился католический патер Вильгельм Шмидт, лингвист и этнограф, построивший на её основе теорию прамонотеизма. Суть этой теории состоит в том, что примитивные верования (политеизма) Шмидт объявил остатками древнейшей веры в единого Бога-творца, к образу которого якобы впоследствии примешались загрязнившие его мифологические, магические и прочие элементы.

Наша позиция о происхождении религии выражена в учебном курсе «Сравнительное богословие». Там же указаны основные теории о происхождении религии.

[26] Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т.20. С. 328. — Цитата и сноска из Введения.

[27] Иными словами, автор следуя рекомендациям Маркса («Критика религии — предпосылка всякой другой критики» — К.Маркс) раскритиковал все крупные религиозные системы, показав с помощью обширного этнографического материала их содержательное несоответствие справедливому устройству общества. После такой проделанной работы оставалось взяться за брежневский псевдосоциализм, дабы показать несостоятельность материалистического атеизма и самого марксизма. Но дальше острой полемики с коллегами из АН СССР дело не пошло.

[28] Цитата автора из Введения.

[29] Эгрегор — полевая структура, носительница информации и алгоритмики, порождаемая людьми на основе их биополей и на основе особенностей их личностной психики: её организационной структуры, личностной нравственности, информационно-алгоритмического наполнения. По-другому эгрегор можно назвать коллективной психикой, которая порождается некоторым множеством людей на основе единства параметров их биополей и общности для них тех или иных элементов культуры.

Каждый эгрегор обладает своеобразием, отличающим его от других эгрегоров, по признакам состава энергетических полей и его информационно-алгоритмического насыщения. Хотя люди пребывают во взаимодействии с эгрегорами, порождёнными обществом, но характер взаимодействия личности с эгрегором может быть разным: чья-то личностная воля может подменяться эгрегориальной алгоритмикой, чья-то воля может опираться на эгрегориальную алгоритмику произвольно, в каких-то случаях — взаимодействовать с эгрегориальной алгоритмикой непроизвольно — варианты в зависимости от организации личностной психики.

Как уже отмечено, эгрегоры, порождаемые в обществах, отличаются друг от друга их информационно-алгоритмическим наполнением. При этом значимо указать на то обстоятельство, что подчас весьма большие алгоритмы в эгрегоре могут быть распределены своими разными фрагментами по психике разных людей, которые могут быть и незнакомы друг с другом. Тем не менее эти алгоритмы будут собираться из фрагментов в целостность и отрабатываться под эгрегориальным водительством.

[30] Ещё раз напомним, что все выделения жирным в цитатах наши. Сноски в цитатах — наши, за исключением сносок автора цитаты, в которых это отмечено.

[31] Такому подходу не следует удивляться. Ведь с глубокой древности “жреческие” иерархи старались обожествлять царей и фараонов ради того, чтобы толпа рабов считала тех почти богами. Этот подход закрепился на уровне вещественной и духовной культур и, естественно, нашёл своё неземное отражение в эгрегорах религиозных систем — тех самых богах, которые часто в социальной иерархии имели облики и имена царей и фараонов. Много столетий со времён первых древних национально-государственных цивилизаций (Месопотамия, Египет, Вавилон) таким способом формировались древние “образы” богов и их культы.

[32] Откуда и выплеснулись многие древние религиозные иллюзии, которые впоследствии вошли в крупнейшие религиозные системы мира. Это заметил и С.А.Токарев, который по должности (этнограф и религиовед), конечно же не мог пройти мимо такого исторического факта. Критикуя во Введении мифологическую школу эпохи Реставрации в Европе (начало XIX в.), он пишет:

«Концепция мифологической школы была шагом вперёд в изучении истории религии уже по одному тому, что исследование её было впервые поставлено на твёрдую почву систематически собранных научных фактов. Большинство сторонников мифологической школы были передовыми учёными; они стремились воскресить народную старину, чтобы показать глубинные истоки народной культуры. Но концепция мифологов заключала в себе много недостатков. Положенный в основу её материал был ещё очень далёк от первобытности: ведь древние индоевропейцы стояли уже на пороге классового общества или даже его перешагнули».

Но ведь все крупные региональные религиозные культуры, производные от древнего индоевропейского ведизма (индуизм, зороастризм, буддизм), существовали (а индуизм и по сей день существует) как сословно-кастовые общества (в марксистской терминологии — классовые общества). И лишь Русская цивилизация, выделившаяся в I тысячелетии до н.э. из индоиранского ведизма в отдельную религиозную культуру — преодолела сословно-кастовое (“классовое”) разделение людей. Не её ли имел в виду С.А.Токарев?

[33] А религиозные догматы как правило мешают такому самопознанию.

[34] В первую очередь Бог не поддерживает таких людей Различением, то есть такие люди, уклоняясь от Добра и Праведности, сами лишают себя возможности получать (обретать во внимание) необходимую (иногда жизненно важную) информацию для принятия решений по управлению обстоятельствами своей жизни и/или жизни других людей.

[35] Поэтому «вредных» творений быть не может, как учат некоторые религии, такие как зороастризм, например.

[36] С.А.Токарев пишет о сторонниках буржуазного структурализма: «… в целом структуралисты, увлекаясь чисто формальными сопоставлениями и противопоставлениями, уводят исследование в сторону от познания религии как социального феномена в её истории».

[37] Подробно о её сути см. вторую книгу учебного курса «Сравнительное богословие».

[38] Эгрегорами.

[39] Поглощение могучей региональной иерархией разрозненных племён далеко не всегда проходило лишь в рамках «культурного сотрудничества». Естественно было военное сопротивление племён, приводящее к массовым кровопролитным столкновениям.

[40] Сразу возникает впечатление, что автор имеет в виду прежде всего древний Восток, откуда и пошли многие религиозные «тонкости», употребляя которые верхушки “жреческих” иерархий эксплуатировали толпу. В общем «Восток — дело тонкое».

[41] Территория современного Ирака.

[42] Напомним, что здесь и далее текст «в кавычках» — цитаты из книги С.А.Токарева.

[43] Исторически и географически Месопотамия делилась на южную и северную. Южная Месопотамия в некоторых памятниках называется Сеннааром. Датируется образование Сеннаара 4500 — 4000 гг. до н.э., где в приморской части жили шумеры — древнейшие обитатели страны. Позднее, видимо около 3500 лет до н.э. северную часть Сеннаара заняло кочевое скотоводческое племя, пришедшее из Аравии и принадлежавшее к числу семитских племён — получило название аккадцев по имени главнейшего города Аккада. Изучение истории государства Древней Месопотамии стало возможным только в XIX веке. Государство неоднократно разрушалось и только начало раскопок пролило свет на его историю.

Около 2400 г. до н.э. усилились семитские правители Аккада. Под руководством первого царя царства Аккада Шаррукина (Саргона) произошло объединение Шумера и Аккада. Царство Аккада просуществовало всего 180 лет (2369 — 2189 гг. до н.э.). Последующие царства — III династия Ура и древневавилонское царство — были преемниками царства Аккада. Культура Шумера практически преобразилась в культуру Аккада. При последних двух царях III династии Ура из Аравии вторглись аморейские племена семитского происхождения. Амореи завоевали шумерское царство, основали своё царство и стали проникать в Аккад. В итоге в конце III тысячелетия до н.э. стал возвышаться Вавилон во главе с аморейскими царями.

[44] Время существования древневавилонского царства 1894 — 1595 гг. до н.э. В это время Вавилон укрепился, сформировалась вавилонская письменность, культура, впитавшая в себя все предшествующие религиозные предания Месопотамии. Вавилон превратился в крупнейший торговый, политический центр, не терявший своего значения вплоть до эллинистической эпохи (период в истории стран Восточного Средиземноморья между 323 и 30 гг. до н. э.). Вавилон полностью принял пантеон шумерских богов (Шамаша, Сина, Иштар и пр.), которые не были чужды и амореям. Уже первые цари-амореи строили этим божествам храмы, восстанавливали храмы бога Шамаша в Сиппаре. В середине XVIII в до н.э. объединение страны было завершено царём Хаммурапи. При нём был создан известный «Кодекс законов Хаммурапи». Вавилонские цари ввели культ общегосударственного бога, царя над всеми богами — Мардука. При содействии жрецов Мардука были созданы новые мифы о боге и к ним были присоединены некоторые шумерские мифы.

[45] Середина III тысячелетия до н.э.

[46] Подробно см. вторую книгу учебного курса «Сравнительное богословие».

[47] В библейское христианство древнейший культ женщины-богини вошёл как культ богоматери. При этом в некоторых разновидностях библейского христианства культ богоматери возвышается над культом самого Христа.

[48] Евнух (от слов eune — брачное ложе и ekhein — иметь в своем ведении, хранении, отсюда греческое eunuchos — охраняющий ложе) — кастрированный мужчина, наблюдающий за порядком в гареме, храме.

[49] Этот труд мы предоставим читателю.

[50] Чтобы избежать проникновения чужих в эгрегоры наследственных храмовых “жрецов”.

[51] Рецидивы бесполой культуры мы можем наблюдать в наше время сплошь и рядом там, куда проникла библейская духовность.

[52] А известное новозаветное выражение «Блаженны нищие духом» (Матфей 5:3) весьма созвучно с призывом обрезания «в духе» (как приказывают понимать высказывание Христа — Матфей 19:12 — иерархи церквей) под один библейский шаблон покорности иерархии и её порядку — и мужчин, и женщин.

[53] Поэтому нами выбрано наиболее точное название типа культуры, в которой выстраивалась иерархия посвящений согласно владению знаниями управленческого характера — ведически-знахарская культура.

[54] Фетиш (от португальского feitico — колдовство, амулет) — неодушевлённый предмет, наделённый, по представлениям некоторых групп людей, сверхъестественными свойствами. Наиболее распространённые фетиши — иконы, амулеты, обереги, талисманы.

[55] Не здесь ли нужно искать истоки запутанной древнегреческой мифологии? Ведь древние греки преклонялись перед персидскими и вавилонскими звездочётами и видимо многому у них научились.

[56] См.: Эпос о Гильгамеше. М.; Л., 1961. С. 72-79. — Сноска автора.

[57] Иными словами — атеизм.

[58] Ном (от греческого nomos – область, округ) — административный округ в Древнем Египте. Каждый ном имел политический и религиозный центр, войско, герб, богов-покровителей. Количество и их площадь менялись.

[59] Антропоморфный (от греческого anthrōpos — человек и moprhē — вид) — человекообразный. Антропоморфизм — наделение человеческими качествами, уподобление человеку.

[60] См.: Брэстед Д. История Египта. Т 1. С. 48. — Сноска автора.

[61] См.: Тураев Б.А. Египетская литература. М., 1920. С. 40. — Сноска автора.

[62] Создаётся впечатление, что жрец водой оживляет Осириса, готовя того для очередного ежегодного воскресения.

[63] Видимо потому, что высадка растительных культур производилась согласно лунному календарю, поскольку от лунных циклов сильно зависит качество урожая.

[64] Существует ещё и менее известный культ Марии Магдалины…

[65] Источник такой символики записан в Новом Завете:

От Матфея, глава 26

26 И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое.

[66] Многие историки и этнографы относят последнюю главу Библии — Откровение Иоанна Богослова — к хронологически первому появившемуся каноническому тексту Нового Завета. Исследователи считают, что остальные главы Нового Завета были сформированы и дописаны позже этой.

В Откровении Иоанна Богослова (знаменитом Апокалипсисе) Аминь имеет смысл не просто заклинания, а одухотворённой сущности, которая существует. Именно этот древнеегипетский дух высшей “жреческой” иерархии и свидетельствует о большинстве библейских дел:

Новый Завет, Откровение, глава 3

13 Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам.

14 И Ангелу Лаодикийской церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия.

Кто имеет ухо и разум, услышит и поймёт, что Библия берёт начало не от Бога, а от Аминя-Амона.

[67] «Ка может погибнуть от голода и жажды» — утверждали египтяне. «Голод и жажда» — эгрегориальное забвение, отсутствие притока энергетики в эгрегор от верующей толпы. «Ка может быть съеден загробными чудовищами» — то есть, поглощён другими эгрегорами, к которым перейдёт толпа, предав забвению духовное наследие предков.

[68] Мумификация фараонов проводилась для совершения сакральных культов в среде высшего “жречества” и “элиты”.

[69] В троцкистско-ленинском исполнении. Ведь И.В.Сталина из мавзолея убрали в 1961 году, через 8 лет после его смерти: личность и её эгрегориальное наследие никак не соответствовали месту…

[70] Что ещё раз свидетельствует о весьма бережном отношении “жрецов” Египта к эгрегориальному наследию царствующих предков.

[71] Древние основы описания известных нам адских мук также можно найти в текстах магических формул Древнего Египта:

«В этих формулах содержатся, между прочим, следы варварских каннибальских обычаев. “N есть людей, живёт богами, — говорится, например, в одном из текстов, — Он варит из них кушанья в котлах своих вечерних…Их великие идут на его утренний стол, их средние идут на его вечерний стол, их малые идут на его ночной стол… Он хватает сердца богов, он есть красное, он пожирает зелёное…».

Это цитата из книги С.А.Токарева со ссылкой на книгу Тураева Б.А. История Древнего Востока.

[72] Солярные представления (от латинского solaris — солнечный) связаны с культом восходящего (воскресающего) и заходящего (умирающего) солнца.

[73] Таким образом, первоидея о райских утехах была рождена иллюзиями связи душ людей не с Богом, а с солнцем — одним из небесных светил.

[74] См.: Брэстед Д. История Египта. Т.1. С.62, 181; Тураев Б.А. История Древнего Востока. Т.1. С. 182. — Сноска автора.

[75] См.: Тураев Б.А. Египетская литература. С. 38. — Сноска автора.

[76] То же самое просят у Христа в отношении души умершего в библейском христианстве.

[77] В библейском христианстве главная фигура погребального культа — Иисус Христос.

[78] В библейском христианстве есть культ «гроба Господня», который по преданию находится в Иерусалиме.

[79] Текст выделен форматированием нами.

[80] Всё то же самое мы наблюдаем в библейском христианстве. Вместо “жречества” — духовенство; вместо царских пожертвований в наше время — вложения материально “богатых” людей. Кстати последние заранее покупают себе места на кладбищах поближе к крупным храмовым и монастырским постройкам.

[81] См.: Брэстед Д. История Египта. Т.1.С.73. — Сноска автора.

[82] Как это происходило см. третью книгу учебного курса «Сравнительное богословие».

[83] Об этом многократно можно прочесть в Коране:

Коран, Сура 17

15 Кто идет прямым путем, тот идет для самого себя, а кто заблуждается, то заблуждается во вред самому себе; не понесет носящая ношу другой, и Мы не наказывали, пока не посылали посланца.

[84] Второй жертвой стали древнееврейские племена, которых древнеегипетское “жречество” выбрало в качестве “этнографического материала” для своей мировой экспансии.

[85] В разных источниках даты правления Аменхотепа IV несколько отличаются.

[86] Ещё раз напомним, что реформы Эхнатона действительно были беспримерными до него и надолго после него в том смысле, который мы описали в предыдущем абзаце. С.А.Токарев, выступая вроде бы с позиций материалистического атеизма — поддерживает фараона, впервые провозгласившего строгое единобожие и социальное равенство.

[87] И это не случайно: “жрецы” юга (Фивы) и севера (Гелиополь) уже давно управляли Египтом в тандеме. Об этом см. во второй книге учебного курса «Сравнительное богословие».

[88] Здесь С.А.Токарев судит исходя из позиций марксистско-ленинского атеизма. Главная суть реформ была религиозной, а затем уже политической. Но это действительно был революционный шаг, который во всей следующей истории можно сравнить лишь с реформами И.В.Сталина.

[89] Как будет в дальнейшем распоряжаться властью российский “фараон”? Сможет ли он эффективно противостоять космополитическому “жречеству”? Сделает ли толпа правильные выводы из свершившейся истории «перестройки»?







Дата добавления: 2015-10-01; просмотров: 160. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.049 сек.) русская версия | украинская версия