Страх интимности

Большинство людей хотят любить и нуждаются в любви. Большинство людей хотят быть близкими с людьми и нуждаются в такой близости. Но страх — равная по мощи сила, и она конкурирует с нашей потребностью в любви. Точнее, эта сила есть страх интимности.

Для многих из нас надежнее для наших чувств быть одному или быть во взаимоотношениях, где мы «вовлечены безэмоционально», чем быть эмоцио­нально ранимым, близким, любящим. Я понимаю это. Несмотря на целый ряд потребностей и же­ланий, остающихся неудовлетворенными, когда мы не любим, для чувств может показаться надежнее, безопаснее не любить. Мы не рискуем получить боль любви, и многим из нас любовь принесла много боли. Мы не рискуем по своей воле попасться в капкан, ввязаться во взаимоотношения, которые не работают. Мы не рискуем быть теми, кто мы есть, что включает в себя быть эмоционально честным и что может включать возможное отвержение нашей эмоциональной честности. Мы не рискуем вступать во взаимоотношения с людьми, оставляющими нас; мы не рискуем. И мы не обязаны проходить через неловкости инициации взаимоотношений. Когда мы не сближаемся с людьми, то по меньшей мере мы знаем, чего ожидать; ничего. Отрицание любви, от­каз испытывать чувства любви защищает нас от тревоги, вызываемой любовью. Любовь и близость часто приносят ощущение утраты контроля. Любовь и близость бросают вызов нашим самым глубоким страхам, касающимся того, кто мы есть и хорошо ли быть самим собою, а также того, кем являются другие и хорошо ли то, кем они являются. Любовь и близость — вовлеченность в мир другого человека — это величайшие риски, которые мужчина или жен­щина могут навлечь на себя. Все это требует чест­ности, спонтанности, ранимости, доверия, ответст­венности, приятия себя и приятия других. Любовь приносит радость и тепло, но она также требует от нас готовности временами испытывать обиду и от­вержение.

Многие из нас научились скорее бежать от бли­зости, чем рисковать быть вовлеченным. Мы бежим от любви или предотвращаем близость многими путями. Мы отталкиваем людей от себя либо при­чиняем им обиды с тем, чтобы они не были близки нам. Мы делаем смехотворные вещи в нашем соз­нании, уговаривая себя, что мы не хотим быть близ­кими к ним. Мы находим недостатки у каждого, с кем мы встречаемся; мы отвергаем людей раньше, чем им предоставится шанс отвергнуть нас. Мы носим маски и притворяемся кем-то не тем, кем мы являемся. Мы разбрасываем свою энергию и эмоции среди столь многих взаимоотношений, что мы не достигаем близости или ранимости к кому-либо — техника, известная под названием «разбавлять мо­локо водой», как выразился один человек. Мы мо­жем погрязнуть в искусственных взаимоотношени­ях, где от нас не будут ждать близости и не будут просить об этом. Мы играем роли вместо того, чтобы быть реальным человеком. Мы эмоционально замы­каемся в наших существующих взаимоотношениях. Иногда мы предотвращаем близость просто тем, что отказываемсябыть честными и открытыми. Неко­торые из нас сидят, парализованные страхом, не способные начать взаимоотношения или наслаж­даться близостью в существующих взаимоотно­шениях. Некоторые из нас убегают; мы физически удаляем себя от любой ситуации, где любовь, эмоциональная ра-нимость и риск существуют или могут присутствовать. Как сказал один друг. «У нас у всех есть запасная пара кроссовок в нашем кло­зете».

Мы убегаем от интимности по многим причинам. Некоторые из нас, в особенности те, кто рос в алко­гольных семьях, могли никогда и не выучиться тому, как начинать взаимоотношения и как быть близким, если однажды взаимоотношения начались. Близость была небезопасной, была трудной или не

разрешалась в наших семьях. Для многих людей забота о себе и употребление химических веществ стали заменами интимности.

Некоторые из нас разрешали себе быть близкими однажды или дважды, затем получили удар, обиду. Мы могли решить (на каком-то уровне), что лучше и безопаснее не сближаться, не рисковать быть оби­женными еще раз.

Некоторые из нас научились уходить от взаимо­отношений, которые не являются хорошими для нас. Но для некоторых из нас убегание от близости или избегание ее, избегание интимности могло стать привычкой.