Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

О СИЛЕ НАШЕГО ВООБРАЖЕНИЯ




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Fortis imaginatio generat casum, {Сильное воображение порождает событие(лат).} - говорят ученые. Я один из тех, на кого воображение действует с исключительной силой.Всякий более или менее поддается ему, но некоторых оно совершенно одолевает.Его натиск подавляет меня. Вот почему я норовлю ускользнуть от него, но неСопротивляюсь ему. Я хотел бы видеть вокруг себя лишь здоровые и веселыелица. Если кто-нибудь страдает в моем присутствии, я сам начинаю испытыватьфизические страдания, и мои ощущения часто вытесняются ощущениями других.Если кто-нибудь поблизости закашляется, у меня стесняется грудь и першит вгорле. Я менее охотно навещаю больных, в которых принимаю участие, чем тех,к кому меньше привязан и к кому испытываю меньшее уважение. Я перенимаюнаблюдаемую болезнь и испытываю ее на себе. И я не нахожу удивительным, чтовоображение причиняет горячку и даже смерть тем, кто дает ему волю ипоощряет его. Симон Тома был великим врачом своего времени. Помню, какоднажды, встретив меня у одного из своих больных, богатого старика, больногочахоткой, он, толкуя о способах вернуть ему здоровье, сказал, между прочим,что один из них - это сделать для меня привлекательным пребывание в егообществе, ибо, направляя свой взор на мое свежее молодое лицо, а мысли нажизнерадостность и здоровье, источаемые моей юностью в таком изобилии, атакже заполняя свои чувства цветением моей жизни, он сможет улучшить своесостояние. Он забыл только прибавить, что из-за этого может ухудшиться моесобственное здоровье. Вибий Галл настолько хорошо научился проникатьсясущностью и проявлениями безумия, что, можно сказать, вывихнул свой ум иникогда уже не мог вправить его; он мог бы с достаточным основаниемпохваляться, что стал безумным от мудрости [1]. Встречаются и такие, которыетрепеща перед рукой палача, как бы упреждают ее, - и вот тот, когоразвязывают на эшафоте, чтобы прочитать ему указ о помиловании, - покойник,сраженный своим собственным воображением. Мы покрываемся потом, дрожим,краснеем, бледнеем, потрясаемые своими фантазиями, и, зарывшись в перину,изнемогаем от их натиска; случается, что иные даже умирают от этого. Ипылкая молодежь иной раз так разгорячится, уснув в полном одеянии, что восне получает удовлетворение своих любовных желаний: Ut, quasi transactis saepe omnibus rebus, profundant Fluminis ingentes fluctus vestemque cruentent. {Так что нередко они, словно бы совершив все, что требуется, извергаютобильные потоки и марают свои одежды [2] (лат).} И хотя никому кому не внове, что в течение ночи могут вырасти рога утого, кто, ложась, не имел их в помине, все же происшедшее с Циппом [3],царем италийским, особенно примечательно; последний, следя весь день снеослабным вниманием за боем быков и видя ночь напролет в своих сновиденияхбычью голову с большими рогами, кончил тем, что вырастил их на своем лбуодной силою воображения. Страсть одарила одного из сыновей Креза [4]голосом, в котором ему отказала природа; а Антиох схватил горячку,потрясенный красотой Стратоники, слишком сильно подействовавшей на его душу[5]. Плиний рассказывает, что ему довелось видеть некоего Луция Коссиция -женщину, превратившуюся в день своей свадьбы в мужчину. Понтано [6] и другиесообщают о превращениях такого же рода, имевших место в Италии и впоследующие века. И благодаря не знающему преград желанию, а также желаниюматери, Vota puer solvit, quae femina vovеrat Iphis. {И юноша выполнил те обеты, которые были даны им же, когда он былдевушкой Ифис [7] (лат).} Проезжая через Витри Ле-Франсе, я имел возможность увидеть тамчеловека, которому епископ Суассонский дал на конфирмации имя Жермен; этогомолодого человека все местные жители знали и видели девушкой, носившей додвадцатидвухлетнего возраста имя Мария. В то время, о котором я вспоминаю,этот Жермен был с большой бородой, стар и не был женат. Мужские органы,согласно его рассказу, возникли у него в тот момент, когда он сделал усилие,чтобы прыгнуть дальше. И теперь еще между местными девушками распространенапесня, в которой они предостерегают друг дружку от непомерных прыжков, дабыне сделаться юношами, как это случилось в Марией-Жерменом. Нет никакого чудав том, что такие случае происходят довольно часто. Если воображение в силахтворить подобные вещи, то, постоянно прикованное к одному и тому жепредмету, оно предпочитает порою, вместо того, чтобы возвращаться все сноваи снова к тем же мыслям и тем же жгучим желаниям, одарять девиц навсегдаэтой мужской принадлежностью. Некоторые приписывают рубцы короля Дагобера и святого Франциска [8]также силе их воображения. Говорят, что иной раз оно бывает способноподнимать тела и переносить их с места на место. А Цельс [9] - тотрассказывает о жреце, доводившем свою душу до такого экстаза, что тело егона долгое время делалось бездыханным и теряло чувствительность. СвятойАвгустин называет другого, которому достаточно было услышать чей-нибудь плачили стон, как он сейчас же впадал в обморок, и настолько глубокий, чтосколько бы ни кричали ему в самое ухо и вопили и щипали его и дажеподпаливали, ничто не помогало, пока он не приходил, наконец, в сознание; онговорил, что в таких случаях ему слышатся какие-то голоса, но как быоткуда-то издалека и только теперь, опомнившись, он замечал свои синяки иожоги. А что это не было упорным притворством и что он не скрывалпросто-напросто свои ощущения, доказывается тем, что, пока длился обморок,он не дышал и у него не было пульса [10]. Вполне вероятно, что вера в чудеса, видения, колдовство и иныенеобыкновенные вещи имеет своим источником главным образом воображение,воздействующее с особой силой на души людей простых и невежественных,поскольку они податливее других. Из них настолько вышибли способность здравосудить, воспользовавшись их легковерием, что им кажется, будто они видят то,чего на деле вовсе не видят. Я держусь того мнения, что так называемое наведение порчи нановобрачных, которое столь многим людям причиняет большие неприятности и окотором в наше время столько толкуют, объясняется, в сущности, лишьдействием тревоги и страха. Мне доподлинно известно, что некто, за кого яготов поручиться, как за себя самого, в том, что его-то уж никак нельзязаподозрить в недостаточности подобного рода, равно как и в том, что он былво власти чар, услышав как-то от одного из своих приятелей о внезапнопостигшем того, и притом в самый неподходящий момент, полном бессилии,испытал, оказавшись в сходном положении, то же самое вследствие страха,вызванного в нем этим рассказом, поразившим его воображение. С тех пор с нимне раз случалась подобная вещь, ибо тягостное воспоминание о первой неудачесвязывало и угнетало его. В конце концов, он избавился от этого надуманногонедуга при помощи другой выдумки. А именно, признаваясь в своем недостатке ипредупреждая о нем, он облегчал свою душу, ибо сообщением о возможностинеудачи он как бы уменьшал степень своей ответственности, и она меньшетяготила его. После того, как он избавился от угнетавшего его сознания виныи почувствовал себя свободным вести себя так или иначе, его телесныеспособности перешли в свое натуральное состояние; первая же попытка егооказалась удачной, и он добился полного исцеления. Ведь кто оказался способным к этому хоть один раз, тот и в дальнейшемсохранит эту способность, если только он и в самом деле не страдаетбессилием. Этой невзгоды следует опасаться лишь на первых порах, когда нашадуша сверх меры охвачена, с одной стороны, пылким желанием, с другой -робостью, и, особенно, если благоприятные обстоятельства застают насврасплох и требуют решительности и быстроты действий; тут уж, действительно,ничем не поможешь. Я знаю одного человека, которому помогло от этой беды егособственное тело, когда в последнем началось пресыщение и вследствие этогоослабление плотского желания; с годами он стал ощущать в себе меньшебессилия именно потому, что сделался менее сильным. Знаю я и другого,которому от того же помог один из друзей, убедивший его, будто он обладаетцелой батареей амулетов разного рода, способных противостоять всяким чарам.Но лучше я расскажу все по порядку. Некий граф из очень хорошего рода, скоторым я был в приятельских отношениях, женился на прелестной молодойженщине; поскольку за нею прежде упорно ухаживал некто, присутствовавший наторжестве, молодой супруг переполошил своими страхами и опасениями друзей и,в особенности, одну старую даму, свою родственницу, распоряжавшуюся насвадьбе и устроившую ее у себя в доме; эта дама, боявшаяся наваждений всглаза, поделилась своею тревогой со мной. Я попросил ее положиться во всемна меня. К счастью, в моей шкатулке оказалась золотая вещица с изображеннымина ней знаками Зодиака. Считалось, что, если ее приложить к черепному шву,она помогает от солнечного удара и головной боли, а дабы она могла тамдержаться, к ней была прикреплена лента, достаточно длинная, чтобы концы ееможно было завязывать под подбородком. Короче говоря, это такой же вздор,как и тот, о котором мы ведем речь. Этот необыкновенный подарок сделал мнеЖак Пеллетье [11]. Я вознамерился употребить его в дело и сказал графу, чтоего может постигнуть такая же неудача, как и многих других, ибо тутнаходится личности, готовые подстроить ему подобную неприятность. Но пустьон смело ложится в постель, так как я намерен оказать ему дружескую услугу ине пожалею для него чудесного средства, которым располагаю, при условии, чтоон даст мне слово сохранять относительно этого строжайшую тайну.Единственное, что потребуется от него, это чтобы ночью, когда мы понесем кнему в спальню свадебный ужин, он, буде дела его пойдут плохо, подал мнесоответствующий знак. Его настолько взволновали мои слова и он настолько палдухом, что не мог совладать с разыгравшимся воображением и подал условленныймежду нами знак. Тогда я сказал ему, чтобы он поднялся со своего ложа, какбы за тем, чтобы прогнать нас подальше, и, стащив с меня якобы в шуткушлафрок (мы были почти одного роста), надел его на себя, но только послетого, как выполнит мои предписания, а именно: когда мы выйдем из спальни,ему следует удалиться будто бы за малой нуждою и трижды прочитать тамтакие-то молитвы и трижды же проделать такие-то телодвижения; и чтобы онвсякий раз опоясывал себя при этом той лентою, которую я ему сунул в руку,прикладывая прикрепленную к ней медаль к определенному месту на пояснице,так, чтобы лицевая ее сторона находилась в таком-то и таком-то положении.Проделав это, он должен хорошенько закрепить ленту, чтобы она не развязаласьи не сдвинулась с места и лишь после всего этого он может, наконец, с полнойуверенностью в себе возвратиться к своим трудам. Но пусть он не забудет приэтом, сбросив с себя мой шлафрок, швырнуть его к себе на постель, так чтобыон накрыл их обоих. Эти церемонии и есть самое главное; они-то больше всегои действуют: наш ум не может представить себе, чтобы столь необыкновенныедействия не опирались на какие-нибудь тайные знания. Как раз их нелепость ипридает им такой вес и значение. Короче говоря, обнаружилось с очевидностью,что знаки на моем талисмане связаны больше с Венерой, чем с Солнцем, атакже, что они скорей поощряют, чем ограждают. На эту проделку толкнула менявнезапная и показавшаяся мне забавною прихоть моего воображения, в общемчуждая складу моего характера. Я враг всяческих ухищрений и выдумок. Яненавижу хитрость, и не только потехи ради, но и тогда, когда она могла быдоставить выгоду. Если в самом проступке моем и не было ничего плохого,путь, мною избранный, все же плох. Амасис, царь египетский [12], женился на Лаодике, очень красивойгреческой девушке; и вдруг оказалось, что он, который неизменно бывалславным сотоварищем в любовных утехах, не в состоянии вкусить от неенаслаждений; он грозил, что убьет ее, считая, что тут не без колдовства. Икак бывает обычно во всем, что является плодом воображения, оно увлекло егок благочестию; обратившись к Венере с обетами и мольбами, он ощутил уже впервую ночь после заклания жертвы и возлияний, что силы его чудесным образомвосстановились. И зря иные женщины встречают нас с таким видом, будто к ним опаснопритронуться, будто они злятся на нас, и мы внушаем им неприязнь; они гасятв нас пыл, стараясь разжечь его. Сноха Пифагора говаривала, что женщина,которая спит с мужчиною, должна вместе с платьем сбрасывать с себя истыдливость, а затем вместе с платьем вновь обретать ее. Душа осаждающего,скованная множеством тревог и сомнений, легко утрачивает власть над собою, -и кого воображение заставило хоть раз вытерпеть этот позор (а он возможенлишь на первых порах, поскольку первые приступы всегда ожесточеннее инеистовее, а также и потому, что вначале особенно сильны опасения вблагополучном исходе), тот, плохо начав, испытывает волнение и досаду,вспоминая об этой беде, и то же самое, вследствие этого, происходит с ним ив дальнейшем. Новобрачные, у которых времени сколько угодно, не должны торопиться иподвергать себя испытанию, пока они не готовы к нему; и лучше нарушитьобычай и не спешить с воздаянием должного брачному ложу, где все исполненоволнения и лихорадки, а дожидаться, сколько бы ни пришлось, подходящегослучая, уединения и спокойствия, чем сделаться на всю жизнь несчастным,пережив потрясение и впав в отчаянье от первой неудачной попытки. Не без основания отмечают своенравие этого органа, так некстатиоповещающего нас порой о своей готовности, когда нам нечего с нею делать, истоль же некстати утрачивающего ее, когда мы больше всего нуждаемся в ней;так своенравно сопротивляющегося владычеству нашей воли и с такоюнадменностью и упорством отвергающего те увещания, с которыми к немуобращается наша мысль. И все же, предложи он мне соответствующеевознаграждение, дабы я защищал его от упреков, служащих основанием, чтобывынести ему обвинительный приговор, я постарался бы, в свою очередь,возбудить подозрение в отношении остальных наших органов, его сотоварищей, втом, что они, из зависти к важности и приятности принадлежащих емуобязанностей, выдвинули это ложное обвинение и составили заговор, дабывосстановить против него целый мир, злостно приписывая ему одномупрегрешения, в которых повинны все они вместе. Предоставляю вам поразмыслить, существует ли такая часть нашего тела,которая безотказно выполняла бы свою работу в согласии с нашей волей иникогда бы не действовала наперекор ей. Каждой из них свойственны своиособые страсти, которые пробуждают ее от спячки или погружают, напротив, всон, не спрашиваясь у нас. Как часто непроизвольные движения на нашем лицеуличают нас в таких мыслях, которые мы хотели бы утаить про себя, и темсамым выдают окружающим! Та же причина, что возбуждает наши сокровенныеорганы, возбуждает без нашего ведома также сердце, легкие, пульс: видприятного нам предмета мгновенно воспламеняет нас лихорадочным возбуждением.Разве мышцы и жилы не напрягаются, а также не расслабляются сами собой, нетолько помимо участия нашей воли, но и тогда, когда мы даже не помышляем обэтом? Не по нашему приказанию волосы становятся у нас дыбом, а кожапокрывается потом от желания или страха. Бывает и так, что язык цепенеет иголос застревает в гортани. Когда нам нечего есть, мы охотно запретили быголоду беспокоить нас своими напоминаниями, и, однако, желание есть и естьне перестает терзать наши органы, подчиненные ему, совершенно так же, както, другое желание; и оно же, когда ему вздумается, внезапно бежит от нас, ичасто весьма некстати. Органы, предназначенные разгружать наш желудок, такжесжимаются и расширяются по своему произволу, помимо нашего намерения, ипорой вопреки ему, равно как и те, которым надлежит разгружать наши почки.Правда, св. Августин, чтобы доказать всемогущество вашей воли, в ряду другихдоказательств ссылается также на одного человека, которого от сам видел икоторый приказывал своему заду производить то или иное количество выстрелов,а комментатор св. Августина Вивес добавляет пример, относящийся уже к еговремени, сообщая, что некто умел издавать подобные звуки соответственноразмеру стихов, которые при этом читали ему; отсюда, однако, вовсе невытекает, что данная часть нашего тела всегда повинуется нам, ибо чаще всегоона ведет себя весьма и весьма нескромно, доставляя нам немало хлопот.Добавлю, что мне ведома одна такая же часть нашего тела, настолько шумливаяв своенравная, что вот уже сорок лет, как она не дает своему хозяину ниотдыха, нм срока, действуя постоянно и непрерывно и ведя его, подобнымобразом, к преждевременной смерти. Но и наша воля, защищая права которой мы выдвинули эти упреки, - как жедело обстоит с нею? Не можем ли мы по причине свойственных ей строптивости инеобузданности с еще большим основанием заклеймить ее обвинением ввозмущениях и мятежах? Всегда ли она желает того, чего мы хотим, чтобыжелала она? Не желает ли она часто того - и притом к явному ущербу для нас,- что мы ей запрещаем желать? Не отказывается ли она повиноваться решениямнашего разума? Наконец, в пользу моего подзащитного я мог бы добавить иследующее: да соблаговолят принять во внимание то, что обвинение, выдвинутоепротив него, неразрывно связано с пособничеством его сотоварищей, хотя иобращено только к нему одному, ибо улики и доказательства здесь таковы, что,учитывая обстоятельства тяжущихся сторон, они не могут быть предъявлены егосотоварищам. Уже из этого легко усмотреть недобросовестность и явнуюпристрастность истцов. Как бы то ни было, сколько бы не препирались и какиебы решения ни выносили адвокаты и судьи, природа всегда будет действоватьсогласно своим законам; и она поступила, вне всякого сомнения, вполнеправильно, даровав этому органу кое-какие особые права и привилегии. Он -вершитель и исполнитель единственного бессмертного деяния смертных. Зачатие,согласно Сократу, есть божественное деяние; любовь - жажда бессмертия и онаже - бессмертный дух. Иной благодаря силе воображения оставляет свою золотуху у нас, тогдакак товарищ его уносит ее обратно в Испанию [13]. Вот почему в подобныхвещах требуется, как правило, известная подготовка души. Ради чего врачи стаким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживыепосулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображениепришло на помощь их надувательским предписаниям? Они знают из сочинения,написанного одним из светил их ремесла, что бывают люди, которыепоправляются от одного вида лекарства. Обо всех этих причудливых и странных вещах я вспомнил совсем недавно всвязи с тем, о чем мне рассказывал наш домашний аптекарь, - его услугамипользовался мой покойный отец, - человек простой, из швейцарцев, а это, какизвестно, народ ни в какой мере не суетный и не склонный прилгнуть. Втечение долгого времени, проживая в Тулузе, он посещал одного больногокупца, страдавшего от камней и нуждавшегося по этой причине в частныхклистирах, так что врачи, в зависимости от его состояния, прописывали ему поего требованию клистиры разного рода. Их приносили к нему, и он никогда незабывал проверить, все ли в надлежащем порядке; нередко он пробовал также,не слишком ли они горячи. Но вот он улегся в постель, повернулся спиною; всесделано, как полагается, кроме того, что содержимое клистира так и невведено ему внутрь. После этого аптекарь уходит, а пациент устраиваетсятаким образом, словно ему и впрямь был поставлен клистир, ибо всепроделанное над ним действовало на него не иначе, как действует это средствона тех, кто по-настоящему применяет его. Если врач находил, что клистирподействовал недостаточно, аптекарь давал ему еще два или три совершеннотаких же. Мой рассказчик клянется, что супруга больного, дабы избежатьлишних расходов (ибо он оплачивал эти клистиры, как если бы они и в самомделе были ему поставлены), делала неоднократные попытки ограничитьсятепловатой водой, но так как это не действовало, проделка ее вскореоткрылась и, поскольку ее клистиры не приносили никакой пользы, пришлосьвозвратиться к старому способу. Одна женщина, вообразив, что проглотила вместе с хлебом булавку,кричала и мучилась, испытывая, по ее словам, нестерпимую боль в областигорла, где якобы и застряла булавка. Но так как не наблюдалось ни опухоли,ни каких-либо изменений снаружи, некий смышленый малый, рассудив, что тутвсего-навсего мнительность и фантазия, порожденные тем, что кусочек хлебаоцарапал ей мимоходом горло, вызвал у нее рвоту и подбросил в то, чем еевытошнило, изогнутую булавку. Женщина, поверив, что она и взаправду изверглабулавку, внезапно почувствовала, что боли утихли. Мне известен также и такойслучай: один дворянин, попотчевав на славу гостей, через три или четыре дняпосле этого стал рассказывать в шутку (ибо в действительности ничегоподобного не было), будто он накормил их паштетом из кошачьего мяса. Этоввергло одну девицу из числа тех, кого он принимал у себя, в такой ужас, чтоу нее сделались рези в желудке, а также горячка, и спасти ее так и неудалось. Даже животные, и те, совсем как люди, подвержены силе своеговоображения; доказательством могут служить собаки, которые околевают стоски, если потеряют хозяина. Мы наблюдаем также, что они тявкают ивздрагивают во сне; а лошади ржут и лягаются. Но все вышесказанное может найти объяснение в тесной связи души стелом, сообщающими друг другу свое состояние. Иное дело, если воображение,как это подчас случается, воздействует не только на свое тело, но и на телодругого. И подобно тому как больное тело переносит свои немощи на соседей,что видно хотя бы на примере чумы, сифилиса или главных болезней,переходящих с одного на другого, - Dum spectant oculi laesos, laeduntur et ipsi: Multaque corporibus transitione nocent, { Смотря на больных, наши глаза и сами заболевают; и вообще многоеПриносит телам вред, передавая заразу [14] (лат).} так, равным образом, и возбужденное воображение мечет стрелы, способныепоражать окружающие предметы. Древние рассказывают о скифских женщинах,которые, распалившись на кого-нибудь гневом, убивали его своим взглядом.Черепахи и страусы высиживают свои яйца исключительно тем, что, неотрываясь, смотрят на них, и это доказывает, что они обладают некоейизливающейся из них силою. Что касается колдунов, то утверждают, будто ихвзгляды наводят порчу и сглаз: Nescio qui teneros oculus mihi fascinat agnos. {Чей-то глаз порчу навел на моих ягняток [16] (лат).} Чародеи, впрочем, по-моему, плохие ответчики. Но вот что мы знаем наосновании опыта: женщины сообщают детям, вынашивая их в своем чреве, чертыодолевающих их фантазией; доказательством может служить та, что родиланегра. Карлу, королю богемскому и императору, показали как-то одну девицу изПизы, покрытую густой и длинною шерстью; по словам матери, она ее зачалатакою, потому что над ее постелью висел образ Иоанна Крестителя. То же самоеи у животных; доказательство - овны Иакова [16], а также куропатки и зайцы,выбеленные в горах лежащим там снегом. Недавно мне пришлось наблюдать, каккошка подстерегала сидевшую на дереве птичку; обе они некоторое времясмотрели, не сводя глаз, друг на друга, и вдруг птичка как мертвая свалиласькошке прямо в лапы, то ли одурманенная своим собственным воображением, то липривлеченная какой-то притягательной силой, исходившей от кошки. Любителисоколиной охоты знают, конечно, рассказ о сокольничем, который побился обзаклад, что, пристально смотря на парящего в небе ястреба, он заставит его,единственно лишь силою своего взгляда, спуститься на землю и, как говорят,добился своего. Впрочем, рассказы, заимствованные мной у других, я оставляюна совести тех, от кого я их слышал. Выводы из всего этого принадлежат мне, и я пришел к ним путемрассуждения, а не опираясь на мой личный опыт. Каждый может добавить кприведенному мной свои собственные примеры, а у кого их нет, то пустьповерит мне, что они легко найдутся, принимая во внимание большое число иразнообразие засвидетельствованных случаев подобного рода. Если приведенныемною примеры не вполне убедительны, пусть другой подыщет более подходящие. При изучении наших нравов и побуждений, чем я, собственно, и занимаясь,вымышленные свидетельства так же пригодны, как подлинные, при условии, чтоони не противоречат возможному. Произошло ли это в действительности или нет,случилось ли это в Париже иль в Риме, с Жаном иль Пьером, - вполнебезразлично, лишь бы дело шло о той или иной способности человека, которую яс пользою для себя подметил в рассказе. Я ее вижу и извлекаю из нее выгоду,независимо от того, принадлежит ли она теням или живым людям. И из различныхуроков, заключенных нередко в подобных историях, я использую для своих целейлишь наиболее необычные и поучительные. Есть писатели, ставящие себе задачейизображать действительные события. Моя же задача - лишь бы я был в состояниисправиться с нею - в том, чтобы изображать вещи, которые могли бы произойти.Школьной премудрости разрешается - да иначе и быть не могло бы - усматриватьсходство между вещами даже тогда, когда на деле его вовсе и нет. Я же ничеготакого не делаю и в этом отношении превосхожу своею дотошностью самогострогого историка. В примерах, мною здесь приводимых и почерпнутых из всеготого, что мне довелось слышать, самому совершить или сказать, я не позволилсебе изменить ни малейшей подробности, как бы малозначительна она ни была. Втом, что я знаю, - скажу по совести, - я не отступаю от действительности нина йоту; ну, а если чего не знаю, прошу за это меня не винить. Кстати, поэтому поводу: порой я задумываюсь над тем, как это может теолог, философ иливообще человек с чуткой совестью и тонким умом браться за составлениехроник? Как могут они согласовать свое мерило правдоподобия с мерилом толпы?Как могут они отвечать за мысли неизвестных им лиц и выдавать за достоверныефакты свои домыслы и предположения? Ведь они, пожалуй, отказались бы датьпод присягою показания относительно сколько-нибудь сложных происшествий,случившихся у них на глазах; у них нет, пожалуй, ни одного знакомого имчеловека, за намерения которого они согласились бы полностью отвечать. Ясчитают, что описывать прошлое - меньший риск, чем описывать настоящее, ибов этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного иму других. Некоторые уговаривают меня [17] описать события моего времени; ониосновываются на том, что мой взор менее затуманен страстями, чем чей бы тони было, а также что я ближе к этим событиям, чем кто-либо другой, ибосудьба доставила мне возможность общаться с вождями различных партий. Но ониупускают из виду, что я не взял бы на себя этой задачи за всю славуСаллюстия [18], что я заклятый враг всяческих обязательств, усидчивости,настойчивости; что нет ничего столь противоречащего моему стилю, какраспространенное повествование; что я постоянно сам себя прерываю, потомучто у меня не хватает дыхания; что я не обладаю способностью стройно и ясночто-либо излагать; что я превосхожу, наконец, даже малых детей своимневежеством по части самых обыкновенных, употребляемых в повседневном бытуфраз и оборотов. И все же я решился высказать здесь, приспособляя содержаниек своим силам, то, что я умею сказать. Если бы я взял кого-нибудь вповодыри, мои шаги едва ли совпадали б с его шагами. И если бы я был воленрасполагать своей волей, я предал бы гласности рассуждения, которые и на мойсобственный взгляд и в соответствии с требованиями разума были быпротивозаконными и подлежали бы наказанию [19]. Плутарх мог бы сказать онаписанном им, что забота о достоверности, всегда и во всем, тех примеров, ккоторым он обращается, - не его дело; а вот, чтобы они были назидательны дляпотомства и являлись как бы факелом, озаряющим путь к добродетели, - этодействительно было его заботой. Предания древности - не то, что какое-нибудьврачебное снадобье; здесь не представляет опасности, составлены ли они такили этак. Глава XXII







Дата добавления: 2015-10-12; просмотров: 320. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.017 сек.) русская версия | украинская версия