Последнее письмо к Перовскому и оставление Оренбурга.

Лишь только я отправил отчеты, как получил письмо от Осмоловскаго, с просьбою переменить отношение к нему от 21-го сентября, в котором выбран, для возстановления плотины на Яны-Дарье, исток этой реки, так как 8-го октября он устроил плотину, с помощию киргиз, двумя верстами ниже этого места. Переменить отношения я уже не мог, да еслиб и мог, то мне трудно было бы отказаться от своего убеждения, даже ради дружбы; но чтобы отвратить неприятность от Осмоловскаго, с следующею же почтою, т. е. 3-го ноября, отправил в Петербург к Перовскому известие о возстановлении плотины, в одном письме с просьбою моею о переводе из Оренбурга. Вот его содержание:

«Возвратясь из степи, я имел честь представить Вашему Высокопревосходительству отчет об исполнении возложенных на меня поручения в Сыр-Дарьинском крае. После того я получил от Осмоловскаго от 10-го октября новыя сведения о Карабугутской плотине. Считаю для себя обязанностию довести их до сведения Вашего Высокопревосходительства.

Киргизы, окрестные форту Перовский всегда неохотно и сбивчиво отвечали на все наши распросы о плотине Карабугут, так что из их слов нельзя было сделать никакого положительнаго заключения относительно ея существования в разныя времена. Один из них, взявшийся указать мне и Осмоловскому место, где была у коканцев плотина, кружил нас по мокрым камышам целый день (7-го сентября) и, не исполнив обещания, привел обратно к форту после заката солнца, оправдываясь, что он не виноват, если места, которыя были в прошлом году сухи, теперь обратились в болота, неудобныя для проезда, но оправдания его, при повсеместной тогда убыли воды, были не совсем правдоподобны. Какие виды побуждали киргиз скрывать истину, определить трудно; но вероятно это происходило от неуверенности их в прочном пребывании русских на Сыре и из боязни коканцев.

С отъезда моего с берегов р. Сыра, Осмоловский имел конечно возможность узнать о плотине вернее и теперь сообщает мне следующее:

«Лет 10 тому назад коканцы пытались запрудить исток реки Яны-Дарьи большою плотиною, остатки которой видны и теперь, но неудачно, поэтому и устроили плотину 1 ½ или 2 верстами ниже, где дно немного возвышеннее и весьма вязкое. В прошлом году батырь Бухарбай Истяков разрушил ее, но нынче (8-го октября) с помощью киргиз я снова ее возстановил. Плотина эта имеет широты 20 шагов, длины 19 и высоты 8 ½ аршин».

Для того, чтобы судить в какой степени возобновленная плотина удержит воду, необходимо произвести тщательную нивелировку истоков Яны-Дарьи. Кажется, однако, что плотина при выходе этой реки была-бы надежнее, хотя конечно потребовала бы больше работы. Впрочем и теперь, с возстановлением старой плотины, работы не должны еще кончиться. Необходимо провести от нея в обе стороны гати, как для удержания сыр-дарьинской воды от разливов по камышам, так и для сообщения между фортом Перовский и Кумыш-курганом.

Окончив объяснение по поводу Карабугутской плотины, осмеливаюсь просить Ваше Высокопревосходительство почтить благосклонным вниманием всепокорнейшую мою просьбу о переводе меня в действующия войска, по усмотрению высшаго начальства, так как я прослужил уже в Оренбургском крае 6 лет и теперь желал бы приобрести практику в службе при регулярных войсках, особенно в военное время».

Перовский был раздражен просьбою моею о переводе из-под его начальства и выразил свое неудовольствие переменою чина подполковника, к которому меня представил за Ак-мечеть и с которым предварительно поздравил чрез начальника корпуснаго штаба, на орден св. Анны с короною и колкою резолюциею по поводу выбраннаго мною места для плотины, одновременно с благодарностью Осмоловскому. Но в то время, когда в Оренбурге читались эти резолюции и благодарность, из Ак-мечети было получено известие, что плотину, возстановленную Осмоловским, смыло до основания. Мне было прискорбно убедиться окончательно в выходящем из пределов личнаго достоинства самолюбия человека, к которому питал большую симпатию.