Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 4. Холли ждала Джима Айренхарта в коридоре возле мальчишечьей раздевалки




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Холли ждала Джима Айренхарта в коридоре возле мальчишечьей раздевалки. Все дети и учителя наконец разошлись. В здании было тихо, и только со второго этажа доносилось гудение электрического полотера. Пахло мелом, пластилином и сосновой хвоей от дезинфицирующей мастики.

На улице все еще возились рабочие из транспортной компании, пытаясь перевернуть и отбуксировать на стоянку разбитый грузовик. Рядом прохаживались полицейские. Водителя, который оказался пьян, отвезли в больницу, и сейчас врачи занимались его сломанной ногой, ссадинами и ушибами.

Холли собрала все необходимое для будущей статьи: сведения о Билли Дженкинсе – мальчике, который чудом остался жив, описание происшествия, свидетельства очевидцев, полицейский протокол и невнятные извинения водителя, в которых угадывалась пьяная жалость к себе.

Не хватало только одного, но зато самого важного – информации о герое дня Джиме Айренхарте. Читатели захотят получить мельчайшие подробности, но пока она знала лишь его имя и то, что приехал он из Южной Калифорнии.

Холли не спускала глаз с коричневого саквояжа, стоявшего у двери раздевалки. Ей до смерти хотелось расстегнуть замки и заглянуть внутрь. Сначала она не поняла, откуда такое желание, но потом сообразила – сработал профессиональный навык или врожденное любопытство: человек с дорожным саквояжем на этих тихих улочках сразу привлекал внимание‑Звук отворяемой двери заставил Холли виновато вздрогнуть, как будто ее поймали роющейся в чужих вещах. Перед ней стоял Джим. Он причесал свои густые каштановые волосы и постарался отряхнуть грязь с белых брюк. Левый ботинок был порван и измят.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Холли.

– Отлично, – он заметно прихрамывал. – Я ведь просил вас: никаких интервью.

– Я не отниму много времени, – пообещала она.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся он.

– Всего несколько слов, что вам стоит!

– Прошу прощения, но героя из меня не выйдет.

– Но вы спасли ребенку жизнь!

– Вы правы, но.., в остальном я ужасно заурядная личность.

Что‑то в облике Джима заставляло усомниться в этих словах, хотя Холли затруднялась сказать, в чем секрет его обаяния. Высокий мужчина лет тридцати пяти. Стройный, мускулистый. Джим был хорош собой, но ничто в нем не напоминало голливудскую кинозвезду. Да, синие глаза поражали своей удивительной красотой, но Холли была не из тех, кто теряет голову из‑за приятной внешности.

Он взял саквояж и зашагал по коридору, прихрамывая на левую ногу.

– Вам необходимо показаться врачу, – Холли догнала Джима и пошла рядом.

– Пустяки, у меня всего лишь растяжение.

– Все равно это нельзя так оставлять.

– Куплю эластичный бинт в аэропорту или когда приеду домой.

Может быть, ее привлекла его манера держаться. Джим был безукоризненно вежлив, улыбался легко и непринужденно, по виду – настоящий джентльмен со Старого Юга, вот только речь правильная, без малейшего акцента. Несмотря на хромоту, он двигался с удивительным изяществом, и Холли вспомнила балетную легкость его прыжка навстречу мчащемуся грузовику. Грация движений и врожденное благородство в мужчине много значили для Холли, и все‑таки главным было нечто иное, то, о чем она смутно догадывалась, но не могла выразить словами.

Они подошли к выходу, и Холли предложила:

– Могу подбросить до аэропорта.

– Я вам очень признателен, но, право, не стоит.

Джим открыл дверь, и они вышли на крыльцо.

– Пешком вы туда не скоро доберетесь. Он остановился и нахмурился.

– Пожалуй, вы правы... Здесь наверняка где‑нибудь есть телефон. Я вызову такси.

– Послушайте, вы меня боитесь, точно я маньяк‑убийца! Честное слово, я не держу в машине циркулярную пилу.

Джим посмотрел ей в лицо и улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

– Вообще‑то вы больше похожи на любителя поохотиться с тупой бритвой.

– Ну что вы! Мы, журналисты, предпочитаем остро отточенное перо. Однако на этой недели на моем счету ни одной жертвы.

– А на прошлой?

– Две. Но обе были несносными рекламными агентами.

– Что ни говори, а все‑таки убийство.

– Но при смягчающих вину обстоятельствах.

– Убедили. Ничего не остается, как принять ваше предложение.

Синяя "Тойота" Холли находилась в глубине стоянки, через два ряда от машины, в которую врезался пьяный водитель. Тягач транспортной компании как раз тронулся с места и потащил на буксире злосчастный грузовик. Полицейские садились в патрульную машину. На черном асфальте в лучах полуденного солнца блестели неубранные осколки разбитого стекла.

Некоторое время они ехали молча.

Затем Холли спросила:

– У вас в Портленде друзья?

– Да, еще со студенческих времен.

– Вы у них и остановились?

– Да.

– И они не могли отвезти вас в аэропорт?

– Если бы самолет улетал утром, конечно, отвезли бы, но днем они на работе.

– А... – Холли не нашлась что сказать и замолчала.

Потом обратила его внимание на ярко‑желтую цветочную клумбу за железным забором и спросила, знает ли он, что Портленд называют Городом Роз. Он знал.

Тогда после некоторого молчания она предприняла новую попытку:

– У них не работал телефон?

– Простите, не понял?

– Телефон в квартире у ваших друзей, вы могли бы вызвать такси из дома.

– Мне хотелось прогуляться.

– До аэропорта?

– Когда я выходил из дома, ноги у меня были в полном порядке.

– Но до аэропорта очень далеко!

– Мне не привыкать.

– Очень далеко, особенно с саквояжем.

– Он почти пустой. И потом, когда я тренируюсь, то беру в руки гантели, чтобы при ходьбе работали мышцы.

– Я сама люблю ходьбу. – Холли притормозила на красный свет. – Раньше бегала по утрам, но потом стали ныть колени.

– Со мной была та же история, и я бросил бег и перешел на ходьбу. Она дает такую же нагрузку на сердце, если держать хороший темп.

Холли хотелось продлить недолгие минуты этой беседы, и она вела машину совсем медленно. Они оживленно болтали о тренировках и диете. Одна из реплик Джима позволила ей совершенно естественно поинтересоваться именами его друзей в Портленде.

– Нет, – твердо сказал он.

– Что значит – нет?

– Я не скажу вам, как зовут моих друзей. Они тихие славные люди, и мне не хочется, чтобы к ним приставали с глупыми вопросами.

– Благодарю за комплимент, – вспыхнула Холли.

– Я не имел в виду вас, мисс Торн. Просто мне бы не хотелось, чтобы по моей милости их имена замелькали в газетах и для них кончилась спокойная жизнь.

– Многие мечтают увидеть свое имя в газетах.

– Далеко не все.

– Но может быть, им будет приятно рассказать о своем отважном друге.

– Прошу прощения, но... – Он извиняюще улыбнулся.

Она понемногу стала понимать, что так поразило ее в Джиме Айренхарте – его удивительное самообладание.

За два года работы в Лос‑Анджелесе Холли приходилось встречать немало мужчин, выдающих себя за образец калифорнийского хладнокровия и уверенности:

"Положись на меня, детка, и ни о чем не думай, я с тобой, и пусть весь мир катится к чертям". На словах это звучало эффектно, но как только доходило до дела, оказывалось пустым звуком. Иметь безукоризненный загар и подражать голливудскому спокойствию Брюса Виллиса еще не значит быть невозмутимым Брюсом Виллисом. Уверенность в себе приходит с опытом, а с настоящей невозмутимостью нужно родиться, ее можно изображать, но опытный глаз все равно отличит подделку от подлинника. Что касается Джима Айренхарта, то его невозмутимости с избытком хватало на все мужское население маленького штата Род‑Айленд. Ни сумасшедшие грузовики, ни вопросы репортера не могли пробить стену его хладнокровного спокойствия. Странное дело, но одно его присутствие вселяло уверенность в собственных силах.

– У вас интересное имя, – возобновила разговор Холли.

– Джим?

Он над ней подшучивал Айренхарт – "железное сердце". Похоже на прозвище индейского вождя.

– Было бы неплохо, окажись в моих жилах кровь сиу или апачей. Это придало бы мне ореол таинственности. Но должен вас разочаровать: Айренхарт – всего лишь английский вариант немецкой фамилии Айзенхерц.

Машина выехала на Восточную автостраду и быстро двигалась к повороту на Киллингсворт. Через несколько минут они будут в аэропорту. Такая перспектива не радовала Холли. Она была репортером, и большинство ее вопросов так и остались без ответа. И, что еще более важно, Холли была женщиной, и впервые в жизни она встретила такого мужчину, как Джим Айренхарт.

Она быстро прикинула, не поехать ли в объезд и тем самым в два раза удлинить дорогу. Джим не знает города и вряд ли заметит ее хитрость. Но потом ей пришло в голову, что дорожные знаки уже сообщили о приближении к аэропорту. И, даже если Джим не обратил на них внимания, в ярко‑синем небе невозможно не увидеть белые силуэты самолетов, которые один за другим взлетали и шли на посадку.

– И чем вы занимаетесь у себя в Калифорнии? – нарушила затянувшееся молчание Холли.

– Радуюсь жизни.

– Я имела в виду, кем вы работаете?

– А как вы думаете?

– Ну.., во всяком случае, не библиотекарем.

– Почему вы так думаете?

– В вас есть что‑то таинственное.

– А разве библиотекарь не может быть таинственным? – По крайней мере, я таких не встречала. Она неохотно свернула с шоссе на дорогу, ведущую к аэропорту.

– Может, вы из полиции.

– Значит, я похож на полицейского?

– У настоящих полицейских стальные нервы.

– А я‑то считал себя простым и общительным. Вы думаете, у меня стальные нервы?

– Я хотела сказать, вы очень уверены в себе.

– И давно вы на репортерской работе?

– Двенадцать лет.

– Все время в Портленде?

– Нет. Здесь я около года.

– А раньше где приходилось бывать?

– Чикаго... Лос‑Анджелес... Сиэтл.

– Любите журналистику? Поняв, что Джим перехватил у нее инициативу, Холли ответила:

– Послушайте, это все‑таки не игра в вопросы и ответы.

– Что вы говорите! Выходит, я ошибался. Похоже, этот разговор его по‑настоящему забавлял.

Холли почувствовала свое бессилие перед его непонятным, вызывающим раздражение упрямством. Ей не понравилось, что Джим сумел подчинить ее своей воле. Впрочем, он не имел злого умысла, и обманщик из него был неважный. Он не хотел, чтобы кто‑то копался в его делах, и Холли, которая в последнее время все чаще задумывалась о праве журналиста вмешиваться в чужую жизнь, в глубине души сочувствовала ему. В конце концов ей не оставалось ничего другого, как рассмеяться.

– Победа за вами, поздравляю!

– Вы неплохо держались.

Машина притормозила у входа в здание аэропорта.

– Вот уж нет! Будь я на высоте – по крайней мере узнала бы, кем вы работаете.

Джим улыбнулся. Холли в который раз удивилась, какие синие у него глаза.

– Вы держались неплохо, но.., не победили. Он вышел из машины, достал с заднего сиденья саквояж и повернулся к Холли:

– Понимаете, я просто оказался в определенное время в определенном месте, И по чистой случайности мне удалось спасти мальчика. Неужели будет справедливо, если газеты перевернут мою жизнь вверх дном из‑за того, что я совершил хороший поступок?

– Нет, что вы, конечно, нет, – ответила Холли.

Джим вздохнул с облегчением:

– Благодарю вас, мисс Торн.

– Знаете, мистер Айренхарт, я тронута вашей скромностью.

Их взгляды встретились.

– А я вашей, мисс Торн.

Он захлопнул дверь машины, повернулся и исчез за стеклянными дверями аэропорта.

Прощальные слова все еще звучали у нее в ушах: "Мистер Айренхарт, я тронута вашей скромностью. – А я вашей, мисс Торн".

Холли не спускала глаз с двери, в которую только что вошел Джим. Все случившееся было слишком нереально. Как будто с ней в машине находился призрак пришельца из иных миров. Воздух позолотили лучи заходящего солнца, и Холли вспомнила: похожее свечение она видела в старых фильмах о привидениях.

Она вздрогнула от резкого жестяного грохота. Обернулась и увидела служащего аэропорта, который костяшками пальцев барабанил по капоту ее машины. Заметив, что Холли смотрит в его сторону, он указал ей на знак: "Зона погрузки". Спрашивая себя, сколько времени она провела здесь, занятая мыслями о Джиме Айренхарте, Холли отпустила ручной тормоз, завела машину и отъехала от блюстителя порядка.

"Тронута вашей скромностью, мистер Айренхарт. – А я вашей, мисс Торн".

На обратном пути Холли не покидало ощущение того, что в ее жизнь вмешались потусторонние силы. Было немного не по себе: она никогда не думала, что случайная встреча с мужчиной может так подействовать на нее. Она чувствовала себя девчонкой, маленькой глупой девчонкой. Однако ощущение приятно волновало, и Холли не хотелось, чтобы оно исчезло.

 







Дата добавления: 2015-10-15; просмотров: 226. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.032 сек.) русская версия | украинская версия