Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Различное в морали и праве 13 страница




В 1833 г. завершилась подготовка к изданию Полного Собрания и Свода законов Российской империи. Николай I назвал эту работу «главным предметом, к которому было устремлено его внимание», так как неимение полных законов или смешение их от чрезвычай­ного множества указов, нередко противоречащих один другому, создают условия для неоправданных решений судов, «ябедничества и лихоимства»1. Этим объяснялись и трудности в изучении россий­ского права, сказывавшиеся на подготовке юристов, чиновников, их правовой и нравственной культуре, что, по замечанию известного русского писателя И.С. Аксакова, имевшего юридическое образование

1 Государственный совет России. 1801—1901. СПб., 1902. С. 56.



I. Теоретические вопросы профессиональной этики


и служившего в Министерстве юстиции и внутренних дел, «станови­лось причиной тех вопиющих злоупотреблений... которыми богата память каждого послужившего на своем веку человека»1.

Выдающийся музыкальный и художественный критик В.В. Стасов так охарактеризовал этот критический период в истории российско­го правоведения: «Все у нас в России хорошо понимали в то время от верху и до низу, что одна из самых больших наших язв — про­клятое чиновничество, прогнившее до мозга костей, продажное, живущее взятками и не находящее в них ничего худого, крючко­творствующее, кривящее на каждом шагу душой, пишущее горы дел, лукавое, но неумное, едва грамотное, свирепое за бумагами, хотя добродушное на вид дома и за вистом. Все на него громко жа­ловались, все поднимали его на зубок в романе и на театре, и, од­нако, дело не трогалось с места. Разговору было много, и все-таки никто ничего не предпринимал, никто даже ничего не предлагал, чтобы помочь общей беде и вытравить гнойную болячку...»2.

Статистика XIX в. показывает, что в России в то время почти не было образованных юри­стов-практиков, а с высшим образованием — вообще единицы. Даже в высшем правительст­венном органе — Сенате — из 100 секретарей и обер-секретарей только шесть человек имели высшее образование. Руководящие посты в министерстве юстиции занимали, как правило, лица без юридического образования, но имевшие успешный опыт в других сферах го-

„ сударственной деятельности, что приводило их

Портрет
п п ?, в зависимость от мелких чиновников, которые

В. В. Стасова ( И F Р ^ пользовались этим в корыстных целях.

Не меньшим было невежество чиновников досудебного производства, выражавшееся хотя бы в названиях уго­ловных дел, что в свою очередь демонстрирует, какое представле­ние имели они о составе преступления и как определяли его род и вид. Не говоря уже о сделавшихся хрестоматийными заголовках типа: «О найденных в лесу костях, неизвестно кому принадлежащих, по-видимому, солдатских» (по причине найденной между ними форменной пуговицы); «О подложном присвоении крестьянскому

1 Аксаков И.С. Присутственный день в Уголовной палате // Письма из провин­
ции. М., 1899. С. 420.

2 Цит. по: Орест Кипренский. Переписка. Документы. Свидетельство современ­
ников. СПб, 1994. С. 370.


4. История этических установок б деятельности правоохр. органов 147

мальчику Василию женского пола»; «О публичном произнесении крестьянином N.N. похвальных слов»; «Об угрозах дворянина N.N. учинить над собою резьбу»; «О драке со взломом», «Об учинении мещанскому старосте кулаками буйства на лице» и т.д.

Нравственной нечистоплотностью и юридической безграмотно­стью славились стряпчие, ходатаи, которые в дореформенной Рос­сии играли роль (точнее, некое подобие роли) адвокатов. «Тут, — вспоминал о них известный адвокат П.А. Потехин, — были дворя­не, прожившиеся помещики, разорившиеся купцы, приказчики, которые прежде вели дела своих хозяев, тут были отставные воен­ные, даже сидельцы кабаков и пивных лавок, были чиновники, вы­гнанные со службы <...> и т.д., всех не перечислить»1. Не имевшие, по признанию Государственного совета, «никаких сведений юриди­ческих — ни теоретических, ни практических»2, они пользовались дурной славой хищников и мошенников («крапивное семя»3 — го­ворили о них в народе). Приспосабливаясь к порокам одиозного дореформенного суда, сами заражаясь, а то и щеголяя этими порока­ми, стряпчие и ходатаи по примеру средневековых подьячих ловчили, ябедничали, мошенничали за любую мзду... «Берут по двугривенному и штофу водки за сочинение просьбы, — писал о них авторитетный юрист А.В. Лохвицкий, — по пяти и десяти целковых за фальшивый паспорт; есть у них и такса за фальшивое свидетельство, за фальши­вую подпись и проч. <...> В одно и то же время пишут бумаги и истцу и ответчику и, конечно, с обоих берут деньги» 4.

Типы дореформенных ходатаев и стряпчих картинно увековечены в русской литературе, правдивость которых подтверждается серьез­ными исследователями. Таковы Провалов из «Ябеды» В.В. Капниста, Могильцев из «Пошехонской старины» М.Е. Салтыкова-Щедрина, Сысой Псоич Рисположенский из пьесы А.Н. Островского «Свои люди — сочтемся», Шабашкин из повести А.С. Пушкина «Дубров­ский» и, особенно, неподражаемый «юрисконсульт» из 2-го тома гоголевских «Мертвых душ», который «всех опутал решительно, прежде чем кто успел осмотреться <...> Произошла такая бестолков­щина: донос сел верхом на доносе, и пошли открываться такие дела, которых и солнце не видывало, и даже такие, которых и не было»5.

Многократные жалобы и критика деятельности государственного аппарата, судебных учреждений, профессиональный и моральный

1 Потехин П.А. Отрывки из воспоминаний адвоката // Право. 1900. № 47. С. 2217.

2 Васьковский Е.В. Организация адвокатуры. СПб., 1893. Ч. 1. С. 316.

3 Потехин П.А. Указ. соч. С. 2217.

Лохвицкий А.В. О наших ходатаях по делам... // Русское слово. 1860. № 2. С. 44—45. 5 Гоголь Н.В. Поли. собр. соч. М„ 1951. Т. 7. С. 117-118.



I. Теоретические вопросы профессиональной этики


уровень чиновничества подвели Николая I к одобрению и созданию в 1835 г. нового, ставшего вскоре одним из лучших учебных заведе­ний страны Училища правоведения. Создание этого училища связано также с именем крупнейшего сановника, племянника императора Александра I, представителя династии, известной в России своей государственной и научной деятельностью, принца П. Г. Ольденбург-ского. Им была пожертвована большая сумма денег на создание

Училища. Он же совместно с М.М. Сперанским разработал его устав.

Здание Училища правоведения на набережной реки Фонтанки, д. 6 (фото XIX в.)

Правительствующему се­нату и Министерству юстиции предписывалось направлять в училище все нормативные ак­ты, издаваемые ими, а также некоторые «решенные дела» и все связанные с ними мате­риалы. Эти дела в качестве учебных заданий разбирались на практических занятиях, поскольку учащимся было не­обходимо осмыслить их буду­щую деятельность, уловив, по образному выражению А.Ф. Кони, «руководящую нить среди извилин и узких путей тайны, канцеля­ризма и формальных доказательств»1. С этой точки зрения препо-давание практики уголовного судопроизводства, предпринятое с целью воздействовать на моло­дое поколение юристов, принесло глубокую пользу. Лаконичное слово закона, допускавшее черствое и одностороннее применение, было освещено живым и проницательным толко­ванием.

П.Г. Ольденбургский

Преподаватели Училища правоведения со­ставляли цвет и гордость российской юридиче­ской науки. Среди них были И.Е. Андреевский, А.Ф. Кони, Н.С. Таганцев, К.К. Арсеньев, Н.И. Стояновский.

Выпускники Училища правоведения сыг­рали важную роль в подготовке крестьянской реформы 1861 г., а особенно правовой реформы 1864 г. Не будет преувеличением ут­верждать, что успех последней был невозможен без участия в ней

1 Кони А.Ф. Отцы и дети Судебной реформы: К пятидесятилетию Судебных Ус­тавов. М.: «Статут»; РАП, 2003. С 121.


4. История этических установок в деятельности иравоохр. органов 149

выпускников Училища правоведения1. Среди них были многие ми­нистры юстиции, внутренних дел, а также другие государственные деятели и ученые России, такие как Д.Н. Набоков, НА. Манасеин, И.Л. Горемыкин, А.Г. Булыгин, К.П. Победоносцев, М.И. Зарудный.

Несколько выпускников Училища правоведения поступили на службу в Санкт-Петербургскую полицию по предложению вновь на­значенного столичного обер-полицмейстера графа П.А. Шувалова. Это рассматривалось как одно из средств улучшения деятельности столичной полиции, вызывавшей нарекания со стороны населения, крупных сановников из-за низкого уровня подготовки, образования и моральной нечистоплотности ее сотрудников.

Училище правоведения стало alma mater и для многих выдаю­щихся российских адвокатов, таких как Д.В. Стасов, К.К. Арсеньев, В.И. Танеев и др. Интересно и то, что их соучениками по этому учебному заведению были знаменитые деятели культуры П.И. Чай­ковский, А.Н. Апухтин, В.В. Стасов.

Планы Сперанского и Балугьянского наложили отпечаток не толь­ко на царствование Николая I, но и на первые годы правления Александра П. И хотя среди исследователей господствует мнение, что роль Александра II в подготовке судебной реформы невелика, однако он наложил на нее отпечаток своей личности2.

Александр II получил неплохую правовую подготовку. Его отец, сознавая недостатки собственного образования, постарался окру­жить наследника престола выдающимися преподавателями. Воспи­тателем Александра Николаевича стал В.А. Жуковский, от которого будущий император воспринял понимание роли монарха в общест­ве как гаранта свободы, справедливости и порядка. Причем все эти три понятия в трактовке Жуковского были тесно взаимосвязаны. С октября 1835 г. по апрель 1837 г. наследник прослушал курс лек­ций по различным отраслям права. Занятия по гражданскому праву вел барон В.Е. Врангель, остальные юридические дисциплины пре­подавал М.М. Сперанский. Он оказал большое влияние на форми­рование правовых воззрений будущего царя. Общие морально-политические принципы, в духе которых Жуковский воспитывал наследника, в результате лекций Сперанского получили конкрет­ное, материальное наполнение. Впервые от Сперанского наследник Узнал об адвокатуре, суде присяжных, состязательном процессе и

Журнал Министерства юстиции. 1913. № 1. С. 89. 2 Kaiser F.B. Die russische Justizreform von 1864: Zur Geschichte der russischen Justiz vonKatharina II. bis 1917. Leiden: Brill, 1972. XV, 552 S. (Studien zur Geschichte Osteuropas; 14). Bibliogr.: S. 511.


150 I. Теоретические вопросы профессиональной этики


т.д., т.е. обо всем том, что являлось основой западноевропейского судопроизводства — идеи справедливого суда, уважающего и охра­няющего права личности.

4.2. Роль судебной реформы в усилении нравственных основ

деятельности прокуратуры, адвокатуры, судов

(вторая половина XIX в.)

Значение нравственной составляющей в российском судопроизвод­
стве значительно усиливается с 1864 г., когда были приняты новые
судебные уставы
(«Учреждение судебных ус­
тановлений», «Устав гражданского судопроизводства», «Устав уголовного судопроизводства», «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями»), положившие начало Великой судебной реформе. Цель их издания заключалась, как писал император Александр II в указе Правительствующему сенату, в том, чтобы «водворить в России суд скорый, пра вый, милостивый и равный для всех подданных наших, возвысить судебную власть, дать надлежащую самостоятельность и вообще утвердить в народе то уважение к закону, без которого невозможно общественное благосостояние и которое должно быть постоянным руководителем действий всех и каждого: от высшего до низшего»1.

Благодаря этим нововведениям судопроизводство стало не толь­ко источником правозначимой информации, но и несло заряд доб­ра и справедливости, стимулировало поиск новых знаний, препод­носило настоящий урок культуры Права в самом высоком смысле этого понятия. В выполнение норм судебного ритуала, по выраже­нию А.Ф. Кони, вносились вкус, чувство меры и такт, «ибо суд есть не только судилище, но и школа»; центр тяжести переносился на развитие истинного и широкого человеколюбия на суде, равно да­лекого и от механической нивелировки отдельных индивидуально­стей, и от черствости приемов, и от чуждой истинной доброте дряблости воли в защите общественного правопорядка2.

1 См.: Отчет Министерства юстиции за сто лет. 1801 — 1901 гг. (исторический
очерк). СПб., 1902. С. 81; Российское законодательство X—XX веков: В 9 т. / Под
общ. ред. О.И. Чистякова. М., 1991. Т. 8.

2 Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе // Избр. произведения:
В 2 т. М., 1959. Т. 1. С. 123.


4. История этических установок в деятельности правоохр. органов 151


Реформой были восприняты и многие выработанные веками, наполненные глубоким смыслом нормы «обычного», «народного» права, по которому в России жили миллионы людей, добровольно принимая его правила и исполняя их без принуждения. Это, в свою очередь, обусловило нравственное содержание многих правовых норм: запрещение получать доказательства по делу с использованием средств и методов, унижающих человеческое достоинство; защита тайн частной жизни; этика судоговорения; реабилитация невинов­ных и возмещение им ущерба, причиненного органами расследования и правосудия, и др.

А.Ф. Кони

«Вестник Европы» так писал об этом вы­дающемся событии: «... наш год в летописях народной жизни назовется годом «откуда есть пошла наша правда». До сих пор мы жили в противоречии с из­вестною пословицей нашей народной мудрости: «век живи, век учись». Мы учились только в школе, а за пределами школы, по

Суд присяжных при Александре II

вступлении в жизнь, нас ничто не учило. Теперь гласный суд, со своими несменяемыми и неперемещаемыми членами, со своими присяжными, с устранением участия в суде административного вмешательства — сделался настоящей школой народа, где нравст­венность преподается не в одних поучениях, но весьма практиче­ским и осязаемым образом для нарушителей правды1.

1 Вестник Европы. 1866. № 4. С. 28.



I. Теоретические вопросы профессиональной этики


Центральным звеном Великой судебной реформы явилось введение 20 ноября 1864 г. суда присяжных. Его сторонники (СИ. Зарудный, Н.А. Буцковский, Н.И. Стояновский, Д.А. Ровинский, А.М. Плавский и др.) исходили из того положения, что лишь суд присяжных позво­лит распространить в народе понятие о справедливости и законе, а также положительно отразиться на правовой культуре общества1. Оторванные на время от своих обыденных занятий и соединенные у одного общего, глубокого по значению и по налагаемой им нрав­ственной ответственности дела, присяжные унесут с собою, «расте­каясь по своим уголкам, не только возвышающее сознание испол­ненного долга общественного служения, но и облагораживающее воспоминание о правильном отношении к людям и достойном об­ращении с ними»2.

Уже первое заседание с присяжными, открытое в Петербурге 24 августа 1866 г. по делу Тимофеева, обвиняемого в краже со взло­мом, по отзывам А.Ф. Кони, выгодно отличалось тем, что было свободно «от громких фраз и стремлений разжалобить или ожесто­чить присяжных» и имело явно выраженный воспитательный ха­рактер3. Так, присяжным «объясняли ход и значение разных след­ственных действий», «говорили им о значении права собственности и необходимости его ограждения», а также о «величайшем на свете благе — жизни, которую никто не имеет право отнимат»4.

Обобщение материалов дореволюционной судебной практики также приводит к выводу, что суд присяжных, со своей стороны оказывал благоприятное воспитывающее воздействие на общество, которое проявлялось в искоренении взяточничества, уменьшении числа преступлений, особенно тех, на которые присяжные смотрят строже, увеличении числа подсудимых, сознающихся в совершен­ных преступлениях, повышении доверия народа к суду, ощущении своей самоценности и социального равноправия, повышении про­фессионального уровня коронных судей5.

После многовекового мрачного периода беззакония и произвола от полицейского сыска и прокуратуры было отделено предварительное

1 Мельник В.В. Искусство защиты в суде присяжных: Учеб.-практ. пособие. М.,
2003. С. 47-48.

2 Цит. по: Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и француз­
ских адвокатов (XIX — начало XX в.) / Сост. И.В. Елисеев, Р.Ю. Панкратов.
СПб., 2004. С. 166.

3 Кони А. Ф. Отцы и дети Судебной реформы: К пятидесятилетию Судебных Ус-
тавов. М., 2003. С. 165.

4 Там же. С. 165.

5 История судебных учреждений России: Сб. обзоров и рефератов / Гл. ред.
Ю.С. Пивоваров. М: РАН ИНИОН, 2004. С. 168.


4. История этических установок в деятельности правоохр. органов 153

следствие, новые принципы деятельности которого нашли отраже­ние в напутственном слове основоположника судебной реформы Д.А. Ровинского к молодым, еще не испорченным рутиной и со­блазнами жизни следователям: «Опирайтесь на закон, но объясняй­те его разумно... Домогайтесь одной награды — доброго имени об­щества, которое всегда отличит и оценит труд и способности... <...> Дай Бог, чтобы ... вы могли сказать всем и каждому:

Что ... служили делу, а не лицам.

Что ... старались делать правду и приносить пользу.

Что ... были, прежде всего, людьми ..., а уже потом чиновника­ми ...».

Особое значение для утверждения в народе новых демократических принципов судопроизводства имела реорганизация прокуратуры. В эпоху взяточничества и своекорыстия, личности пореформенных прокуроров, таких как Д.А. Ровинский, Н.И. Стояновский, Н.А. Буцковский, М.Е. Ковалевский, М.Ф. Громницкий, по меткому выражению А.Ф. Кони, «занятых живым делом, а не отписками у себя в камере, все знающих и видящих насквозь»1, производили глубокое нравственное впечатление на окружающих.

Судебные уставы, создавая прокурора-обвинителя и указав ему его задачи, начерта­ли и нравственные требования, которые об­легчали и возвышали его деятельность. Они вменяли ему в обязанность отказываться от обвинения в тех случаях, когда он найдет оправдания подсудимого уважительными и заявлять о том суду по совести, внося, таким образом, в деятельность стороны элемент беспристрастия, которое должно быть свой­ственно лишь судье. Судебные уставы дали прокурору наставления в том, что в речи своей он не должен ни представлять дела в одностороннем виде, извлекая из него только обстоятельства, уличающие подсудимого, ни преувеличивать значения доказательств и улик или важности преступления.

Учитывая низкий уровень грамотности крестьянства и ставя задачу Утвердить в народе то уважение к закону, без которого невозможно общественное благосостояние и которое должно быть постоянным руководителем всех и каждого, судебная реформа предусмотрела создание института мировых судей (вместо суда полицейского).

Кони А.Ф. Отцы и дети Судебной реформы. С. 152.



I. Теоретические вопросы профессиональной этики


Наряду с общими условиями для вступления в судебную службу (российское подданство, 25-летний возраст, мужской пол, нравст­венная безупречность, среднее или высшее образование) к претен­дентам на пост мирового судьи предъявлялись и другие требова­ния. В частности, им мог стать только местный житель. Закон по­ставил это условие для того, чтобы создать авторитетную местную власть, хорошо знакомую с местными нравами, обычаями и людьми. Доступность мировых судей и оказываемое ими участие к положению обывателя разом завоевали огромное уважение и доверие к ним населения1.

Мировые суды стали своеобразной школой правовой культуры для огромной части населения страны2. Местный обыватель увидел очень скоро, что стародавняя поговорка: «Бойся не суда, а судьи» теряет свое значение.

На вершине новой судебной пирамиды был учрежден кассацион­ный суд. На нем лежала обязанность не только бдительно следить за нарушениями процессуального порядка, твердо устанавливая для их оценки одни и те же основания безотносительно к лицам, в них повинным, к местным и временным условиям, но и разъяс­нять законы. Этот институт приучал новые суды к правильности отношения — к людям, к понятиям и к законам, устанавливал, как должны держать себя судьи по отношению к сторонам, свиде­телям, подсудимым, указывал на нежелательные приемы в судеб­ных прениях, выяснял сложные понятия о составе преступлений и степенях участия в них — и, наконец, подавая пример исследова­ния духа и разума закона, побуждал судей проникнуться мыслью законодателя3.

Кассационная практика тех лет представила ряд примеров разъ­яснения нравственных мотивов закона. Достаточно указать на тол­кование понятий о совращении в раскол, о служебном подлоге, о посягательствах на честь и целомудрие женщин, о клевете и опозо­рении в печати и т.п.

Принципиально иным, по сравнению с дореформенными стряп­чими и ходатаями, стал юридический статус адвокатуры. Адвока­тура теперь рассматривалась как институт, предназначенный для оказания квалифицированной правовой помощи. По Судебным ус­тавам 1864 г. адвокаты объединялись в самоуправляющуюся корпо-

1 Журнал Министерства юстиции. 1895. № 2. С. 7.

2 Арапов Н.П. Воспоминания судебного пристава Н.ГТ. Арапова. Петроградский
мировой суд за пятьдесят лет. 1866—1916. Т. 2. П., 1916. С. 1464—1472.

3 Там же. С. 177.


4. История этических установок в деятельности правоохр. органов 155

рацию, сословие присяжных поверенных1. Присяжными поверен­ными могли быть лица, имеющие, во-первых, высшее юридиче­ское образование и, во-вторых, не менее чем 5-летний стаж службы по судебному ведомст­ву (ст. 354 Уставов). И если юридический ста­тус адвокатуры в России был гораздо уже, чем на Западе, то профессиональный уровень, по крайней мере, ее основного ядра оказал­ся очень высоким2.

Вступивший в ряды адвокатуры получал
специальный серебряный знак с изображением
герба судебного ведомства в дубовом венке.
Его полагалось носить в петлице на левой сто- Знак присяжного
роне фрака. Это был неотъемлемый элемент поверенного

корпоративной культуры российских адвокатов.

Созидателями и стражами нравственных устоев русской адвокату­ры выступили Советы присяжных поверенных. Они ревниво поддержи-

Петербургский совет присяжных поверенных (1870—71)

Слева направо: сидят — А.Н. Матросов, П.А. Потехин,

К. К. Арсенъев, В. И. Танеев, В. Д. Спасович; стоят —

A.M. Унковский, КМ. Соколовский, В.Н. Герард, А.И. Языков

Об организации, правах и обязанностях сословия присяжных поверенных см.: Судебные уставы 20 ноября 1864 г. с рассуждениями, на коих они основаны. СПб., 1867. Ч. 3. Разд. 9. Гл. 2. Ст. 353-406.

Троицкий Н.А. Адвокатура в России и политические процессы 1866—1904 гг. Тула, 2000. С. 50.



I. Теоретические вопросы профессиональной этики


вали авторитет своей корпорации и не редко отказывали в приеме в адвокатуру лицам, которые хотя и удовлетворяли формальным тре­бованиям (высшее юридическое образование, необходимый служеб­ный стаж), но не внушали доверия своей «нравственной физионо­мией»1. Только за 1866—1873 гг. один Петербургский совет отказал в приеме 24 лицам и четырех исключил из сословия по соображе­ниям и дисциплинарным, и нравственным2.

Русской корпоративной адвокатуре, выступившей на историче­скую сцену, нельзя было и думать воспользоваться духовным на­следием своих предшественников. И если, например, французская адвокатура в числе древних представителей указывает даже такого, который был причислен к лику святых (Saint Jves — земляк Ренана); английская — Кока, Томаса Мура3, то русская, напротив, должна была прикладывать всяческие усилия, чтобы заставить всех как можно скорее забыть о безнравственных традициях своих предтеч — ходатаев.

В.Д. Спасович

Молодой адвокатской корпорации приходилось создавать все сначала; начинать с азбуки адвокатского поведения и этики; «мед­ленно и не без тяжких усилий прокладывать тропу к вершине об­щественного признания так, чтобы другим, на то глядючи, повадно было так делать»4. Они твердо следовали тому, что В.Д. Спасович формулировал как «главные правила, которых приходится пуще всего держаться», а именно — «полной племенной, национальной и рели­гиозной терпимости», с одной стороны, и «ве­ликой и строгой нетерпимости этической», «нравственной брезгливости», с другой сторо­ны5. «Мы изобрели и наложили на себя, — говорил В.Д. Спасович, — узы самой беспо­щадной дисциплины, вследствие которой мы, не колеблясь, жертвуем своими вкусами, своими мнениями, своею свободою тому, что скажет громада — великий человек. Это под­чинение особого рода, не людям, а началу, себя — себе же самому с громадской точки рассматриваемому, есть такая великая сила, которую тогда только оценишь, когда чувству­ешь, когда она от тебя исходит. Нам дорога та сила, которую дают крепкие, суровые нравы. Оставим будущему смягчить их, когда лю­ди сделаются лучшими»6.

1 ИРА. Т. 2. С. 233.

2 Арсеньев К.К. Заметки о русской адвокатуре. Ч. 2. С. 28, 155.

3 Традиции адвокатской этики. С. 222.

4 Кони А.Ф. Собр. соч.: В 8 т. Т. 5. С. 144.

5 Спасович В.Д. Застольные речи (1873—1901). Лейпциг, 1903. С. 39, 43.

6 Традиции адвокатской этики. С. 174.


4. История этических установок в деятельности правоохр. органов 157

Введение института присяжных поверенных в России стало важнейшим элементом формирования правосознания общества. Адвокатура внесла свой вклад в фундамент правомерного поведения граждан, их образованности, гражданской и нравственной воспи­танности, правовой развитости. Ведь адвокат не ограничивался лишь служебной деятельностью; он не только представлял интересы тяжущихся в суде, но и давал юридические консультации, руково­дил правовыми сделками, разъяснял права и возможности приме­нения закона. Консультации стали информационными центрами постижения гражданами законов, необходимых для жизни и дея­тельности, поведения в быту, возможностей и порядка обращения в правоохранительные органы и других юридических знаний и уме­ний как надежной защиты от бед, как условие личного успеха.

Адвокатура этой поры затронула и многие, молчавшие до того стороны общественного сознания, привлекая вольнолюбивые, неза­висимые умы судебного мира возможностью хотя бы относительно­го противодействия, даже в условиях самодержавного режима, без­законию, карательному пристрастию и террору.

К 1914 г. в России было 16,5 тыс. адвокатов1, а их самоуправ­ляющаяся корпорация (присяжных поверенных) завоевала нацио­нальное и международное признание.

Однако серьезным недостатком реформы адвокатуры было вве­дение спустя 10 лет (в 1974 г.) наряду с институтом присяжных ин­ститута частных поверенных. Объяснялось это не столько тради­цией, сколько элементарной нехваткой дипломированных специа­листов. Организация этого института была крайне несовершенна и не гарантировала ни юридической квалификации, ни нравственных качеств, ни независимости частных поверенных. По закону судеб­ное присутствие имело право удостовериться в надлежащих позна­ниях желающего получить свидетельство и устанавливало сведения, необходимые для этого. Фактически же судебные присутствия вы­давали свидетельства частных поверенных всем желающим. Таких юристов-практиков в России к 1914 г. насчитывалось около 4,5 тыс. человек2.







Дата добавления: 2014-11-12; просмотров: 172. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.013 сек.) русская версия | украинская версия