Схема 176. Ноэма и ноэзис

¹ Выделяя априорные структуры сознания, Гуссерль следует Канту, но при этом ин­тенциональность принципиально отличается от тех априорных форм, которые усматри­вал Кант в человеческом сознании.

² Различия в характеристике направленности не сводятся к трем вышеприведен­ным, они взяты в качестве примера как наиболее простые и понятные.

В «Логических исследованиях» Гуссерль предложил оригинальную концепцию смысла, связав его с идеальным содержанием актов созна­ния. При этом смысл понимается как то тождественное, что сохраняется во всех сонаправленных на данное «что» актах. Понятие смысла (сущ­ности) стало одним из центральных в феноменологии. В дальнейшем Гуссерль большое внимание уделял вопросу о соотношении различных смыслов и о тождестве смыслов, входящих в концептуальные схемы («деревья смыслов») различных субъектов, что позволило ему объяс­нить проблему понимания различными субъектами друг друга и т.п.

Проблема объективности научного знания. Но как же феномено­логический подход помогает нам решить исходную проблему соотно­шения объективности идеального содержания научного знания (смыс­ла) и субъективного сознания, в котором этот смысл переживается? Для этого Гуссерль смещает акцент исследования с индивидуального сознания субъектов (и их коммуникации) на общечеловеческое созна­ние, на сознание некоего универсального субъекта (сообщество людей или человечество), для которого объективный мир предстает как мир общей интенции. Объективный мир понимается теперь как интерсубъ­ективная сфера (общая для всех субъектов). Индивидуальное «я» при этом становится на почву интерсубъективности.

В своей последней, не законченной работе «Начало геометрии» Гус­серль указывает на одну очень важную характеристику сообщества — быть носителем языка, «телесного оформления смысла». Язык как но­ситель смысла, будучи материальным объектом, оказывается вплетен­ным в саму ткань общего для различных субъектов и потому объектив­ного (с позиции индивидуального сознания) мира (мира интенцио­нальных, осмысленных объектов). Принадлежность языкового знака общему объективному миру оказывается гарантом и условием объек­тивности идеального смысла и делает возможным понимание и обще­ние. Таким образом, объективные смыслы, составляющие содержание научного знания, получают свое обоснование в опыте субъекта (чело­вечества), являющегося носителем языка.

Кризис европейской науки и его преодоление. С отчуждением объективного научного знания (смыслового содержания знания) от субъекта Гуссерль связывает кризис европейской науки. И в анализе этого кризиса одним из центральных оказывается понятие «жизнен­ного мира», т.е. мира, которому принадлежит и сам человек¹. Введе­ние понятие «жизненного мира» можно считать возвращением к ес-

¹ Несомненно, что на «возвращение» с высот «чистого мышления» к миру, в котором живет человек, повлияли и те удары, которые сам Гуссерль получил из этого мира, в частности травля со стороны фашистского режима.

тественной установке сознания, признанием самоочевидности незави­симого существования внешнего мира. Но необходимо учесть то, что «объективный» мир восстанавливается в своих правах в рамках уже феноменологически редуцированного сознания, получая тем самым феноменологическое оправдание.

Основываясь на своем главном положении о том, что мир людей (человечества) есть мир сознания, Гуссерль подчеркивает: любая дея­тельность (в том числе и наука) является в этом смысле субъектив­ной. Преодоление кризиса европейской науки и духовной культуры в целом Гуссерль связывает с признанием ее принципиальной субъек­тивности. Он надеется, что, преодолев отчуждение от субъекта, филосо­фия выведет человечество из кризиса, преобразовав его в человечество, «способное на абсолютную ответственность перед собой на основе абсолютных теоретических прозрений».