Духовная любовь

Первым и глубочайшим источником духовного опыта явля­ется духовная любовь. Ее надо признать основным и необходи-

мым «органом» духовного опыта. И всякому христианину это должно бы было быть ясным без доказательств.

Все попытки определить любовь в логическом порядке были бы тщетны: того, кто ее не испытал, нельзя ни просветить, ни убедить в этом отношении. Впрочем, духовный опыт подобен в этом всякому другому опыту. <...>

Что это за состояние — любовь? И чем отличается духовная любовь от недуховной?

Там, где начинается любовь, там кончается безразличие, вя­лость, экстенсивность: человек собирается и сосредоточивает­ся, его внимание и интерес концентрируются на одном содержа­нии, именно на любимом; здесь он становится интенсивным, душа его начинает как бы накаляться и гореть. Любимое содер­жание — будь то человек, или коллекция картин, или музыка, или любимые горы — становится живым центром души, важ­нейшим в жизни, главнейшим предметом ее. Оказывается, что любовь дает человеку, по слову Платона, сразу душевное богат­ство и душевную бедность: богатство — ибо человек нашел со­кровище своей жизни, которым он владеет и которое он как бы носит в себе: отсюда чувство душевного обилия, силы, счастья, повышенного интереса к жизни и благодарности за все это; бед­ность — ибо у человека возникает чувство, что он никогда не владеет своим сокровищем до конца и что без него и вне его он сам скуден, печален и одинок: отсюда чувство душевной скудос­ти, слабости, несчастья, разочарования во всем и ропот на свою лишенность и нищету. И все же, несмотря на эту тоску лишен­ности, человек чувствует себя обогащенным и богатым.

Вот почему любовь есть радость, которая не покидает чело­века даже и в страдании, но светит ему сквозь все неудачи, ли­шения и огорчения, так что он радуется и тогда, когда терпит муку: ибо он знает, что он имеет в себе самом некое сокровище и чувствует, как от близости к этому сокровищу душа его залива­ется глубокой и тайной радостью, как бы неким блаженным све­том. Оказывается, что любовь, сама по себе, даже в отрыве от любимого предмета, есть уже счастье, в котором душа перестает каменеть, размягчается, становится как бы подвижной и легкой, гибкой и текучей; она нежно чувствует, поет и обращается ко всему миру с сочувствием и добротой. Любовь есть доброта — не только потому, что она окружает сочувствием свой любимый

предмет, печется о нем, страдает и радуется вместе с ним, но и потому, что любовь, сама по себе, дает человеку счастье и вызы­вает у счастливого потребность — осчастливить все и всех вокруг себя и наслаждаться этим чужим счастьем как излучением свое­го собственного.

Истинная любовь этим не исчерпывается и на этом не оста­навливается: она вживается в любимый предмет вплоть дохудо-жественного отождествления с ним. Чувство и воображение соединяются у любящего человека и повышают силу его воспри­ятия и воспроизведения настолько, что проницательность его по отношению к любимому предмету доходит до настоящего инту­итивного ясновидения. <...> Человек, осчастливленный любо­вью, созерцает и воспринимает предметы внешнего и внутренне­го мира совсем иначе, чем человек с сухим и каменеющим серд­цем, холодный и чопорный эгоист. Любящему человеку весь мир говорит иное и иначе, <... > ибо любовь есть сила всесогреваю-щая и всевидящая; она сама и цветет, и поет, и сияет. <... >