Глава VII. В отличие от Талейрана, вступившего уже во время встречи двух императоров, Александра I и Наполеона

В отличие от Талейрана, вступившего уже во время встречи двух императоров, Александра I и Наполеона, в Эрфуте осенью 1808 г. в тайные сношения с россий­ским царем и в дальнейшем снабжавшего за изрядную мзду государственными секретами Наполеона, Сперан­ский не был повинен ни в намерении ввести в России «кодекс Наполеона», ни в шпионаже в пользу Франции, в чем его обвиняли противники. Тем не менее в марте 1812г. он был удален от дел и сослан в Нижний Новго­род. В дальнейшем, привязанный к царской бюрокра­тии щедрыми земельными пожалованиями (до 2 тыс. десятин), чинами и орденами (в 1816—1821 гг. исполнял обязанности пензенского губернатора и генерал-губер­натора Сибири), Сперанский проявил себя как верно­подданный слуга самодержавия: участвовал в суде над декабристами, руководил изданием «Полного собрания законов Российской империи» и «Свода законов».

Кризис феодально-крепостнической системы

Вторая четверть XIX столетия характеризуется нарастанием кризиса крепостнической системы, кото­рая тормозила развитие производительных сил. В то же время уже более определенно обозначились процессы распада старых форм хозяйствования помещиков-кре­постников и развития новых, капиталистических форм. По мере складывания внутреннего рынка и расшире­ния внешней торговли в экономике возрастал удель­ный вес промышленности. Мануфактура перерастала в капиталистическую фабрику.

За вторую четверть века число промышленных предприятий возросло с 5123 (в 1826 г.) до 11556 (в 1856 г.), т.е. удвоилось, а число рабочих на них — с 206 400 до 518 700, т. е. в два с половиной раза. Воль­нонаемные рабочие составляли теперь 87% от всего числа работных людей.

В промышленности капиталистическая мануфакту­ра вытесняла вотчинные и посессионные предприятия.

Продукция предприятий, применявших подневоль­ный труд, уже не могла конкурировать с изделиями

ХIX столетие в российской истории

фабрик и заводов, основанных на вольнонаемном тру­де, и вследствие худшего качества, и по стоимости их производства. Производительность труда на вольнона­емных мануфактурах была в 2 —4 раза выше, чем на крепостных; при одинаковой технике качество изделий первых было более высоким.

Самой передовой отраслью обрабатывающей про­мышленности становится хлопчатобумажная, которая к 1850 г. сосредоточивала уже более половины всех рабочих, занятых в текстильной промышленности, причем это были в подавляющем большинстве вольно­наемные люди. С середины 1830-х гг. промышленный переворот постепенно распространялся на все отрас­ли текстильной промышленности, чем был в значитель­ной степени обусловлен бурный рост текстильных предприятий в России.

Тот же процесс наблюдался и в новых отраслях про­мышленности — свеклосахарной, химической, писчебу­мажной. Ввоз машин из-за границы за 1840-е гт. возрос в 2, 5 раза. Поднимается отечественное машиностроение, центром которого к середине XIX в. стал Петербург, где появилось полтора десятка машиностроительных заводов (Александрова, Берда, Огарева и др.). Началась техничес­кая перестройка горной промышленности.

Мелкая промышленность, представителями кото­рой являлись миллионы крестьян и горожан, теряла свою самостоятельность, попадая под власть скупщи­ков. Ее бывшие владельцы становились наемными рабочими. Другая часть крестьян, разбогатев, попол­няла ряды купечества и промышленников. Так, вла­дельцами больших металлических предприятий (про­изводство ножей, ножниц, замков и др.) в Нижегород­ской губернии стали крестьяне графа Шереметева Ф.М, Варыпаев и И.Г. Завьялов, из крепостных вышел известный московский фабрикант Кондрашев. Подоб­ный же процесс социального расслоения наблюдался и в городском ремесле; прежняя цеховая структура ремесел приходила в упадок, не выдерживая конкурен­ции с мануфактурой и фабрикой.

В сельском хозяйстве крепостнические формы так­же переживали кризис. Помещичье хозяйство стано-