Независимость требует дистанции. У Европы на западе есть Атлантика, на севере Ледовитый океан, на юге двойной пояс Средиземного моря и Сахары. Это создает достаточные дистанции с трех сторон. На востоке такой дистанции нет. По ту сторону обеих великих держав Пруссии и Австрии ее в свое время гарантировала Польша, то свободно связанное литовско-великопольское полиэтническое государство, тот пояс феодальных вассалов в наполовину пустынных областях между Балтийским морем и Черным морем, за которым следовал на восток второй еще слабо заселенный пояс русских государств – Тверь, Москва, Новгород – а за ними почти еще неизвестная Сибирь и туранская Великая степь. Это было предпосылкой для прежней независимости европейского полуострова, свободы его торговли и подъема к мировому господству. С фронта и флангов море, а с тыла почти неограниченная, тогда почти необитаемая земля. До края так называемого «Нового времени» это соседство предоставляло Европе преимущества настоящего острова. Ей угрожали – до 1241 года – нападения кочевых народов Степи, но не было никакого притеснения со стороны постоянных сил. Ширина и одновременная пустота России прикрывали Европе спину. Этому предстояло измениться, как только эта пустота бы исчезла. Чем сильнее огромное пространство между Карпатами и Амуром наполнялось людьми, тем более компактно становилась там постепенно собирающаяся сила и тем ближе она двигалась к границам. Тогда защита превратилась в угрозу, и этой угрозе, в конечном счете, предстояло со временем отразиться в жизни самой последней европейской деревни самым серьезным образом. Эта опасность скорее обострилась, чем устранилась поворотом Петра Великого к Европе. Впрочем, следующие двести лет расширили определяемый европейскими чертами мир до Тихого океана. Но тем самым перед Россией впервые всерьез встал вопрос, когда же из маленького полуострова на западе и в политическом плане выйдет то, чем он был с географической точки зрения – а именно маленький придаток гигантской сарматской материковой массы. Встречный вопрос, мог ли бы этот полуостров – со всеми ее заливами, косами и горами похожий на увеличенную Грецию – по собственному почину продвигаться вперед в континентальную ширину востока и одолеть их тут внутри, как Александр Великий победил империю персов, этот естественный встречный вопрос европейцев трижды за полтора века получал отрицательный ответ: В 1709 году под Полтавой, в 1812 году в Москве, в 1943 году в Сталинграде. Эти имена обозначают три поворотных пункта европейской истории, три попытки встретить появляющуюся опасность и перенести западный мир на равнины востока и укоренить его там. Все же, у этих трех попыток был разный вес. Только последний, во всяком случае, имел перспективу фундаментального успеха.
