Кое-как просуществовав выходные, витая где-то в мечтах и думая о чем угодно, только не об учебе, я начала новую неделю с каким-то небывалым удовольствием. Думаю, не нужно уточнять с каким желанием и трепетом я посещала историю, при этом совершенно не понимая, не вслушиваясь в смысл тем, но так внимательно слушая голос Дани, что никто и усомниться не мог, что мне совершенно не интересна история времен перестройки и прочий бред, досконально разобранный учителем. Хотя я старалась себя одергивать, пытаясь сконцентрироваться на чем-то ином, кроме персоны историка. Мои попытки терпели фиаско, едва только он останавливал на мне свой пронзительный взгляд. Так же тщетно я пыталась вспомнить о том, что мне вроде как нравится Максим, который теперь все больше раздражал своей тихой нечленораздельной речью и унылыми звонками по вечерам. Хотя до близости у нас с Даней так и не дошло, мы вполне успешно занимались сексом глазами во время самостоятельной работы по истории. Честное слово, если расположить между нами лампочку – она загорится и тут же разлетится на осколки от перенапряжения. Нет, мы определенно не умеем дружить. Нельзя так явно обмениваться подобными взглядами. Нельзя ревновать его к десятикласснице Лизе, по которой сохла большая мужская часть гимназии, а Даня принимал ее неловкий детский флирт с каким-то видимым пренебрежением. Нельзя каждый день созерцать того, о ком мечтаешь по ночам до тех пор, пока трусики не намокнут. Да, Ярославцева, это провал… Этот нездоровый интерес к учителю - верх моего безумия, но я уже не могла не думать о нем, слишком многое меня в нем привлекало…
- Сдаем листочки, - распоряжается Даня, когда прозвенел звонок с урока. – Хватит корпеть, Миронова, перед смертью не надышишься…
- Слишком сложные вопросы… - мямлит Вика, поднимаясь из-за парты вслед за остальными.
- Слишком много внимания ты уделяешь своим волосам, а не тому, что под ними! - язвит Даня, забирая листок у Вики.
Я последняя подхожу к столу учителя, оставляя перед ним совершенно чистый лист бумаги.
- Да, Ярославцева… - вздыхает Даня, бросив взгляд сначала на бумагу, затем на меня. – Продуктивно! Что - за сорок минут совсем ничего в голову не пришло?
- Пришло, - пожала плечами я, ощутив себя перед ним полной бездарью. – Но к истории это не имеет отношения.
Даня откидывается на спинку стула, с улыбкой рассматривая меня в упор. Кроме немого умиления в его взгляде было еще что-то… Восторг? Восхищение?
- Я тебе "два" поставлю, кукла, и твои красивые глаза тебе не помогут, - усмехается он, при этом демонстративно закрыв журнал, не собираясь добавлять в него оглашенную оценку. – Придется плотно тобой заняться…
- Займитесь… - нагнувшись, облокачиваюсь локтями на его стол, упершись подбородком в кулачки. – Иначе пропаду я без вас…
По глазам вижу, что ему нравится эта игра, в которой никто никому не признается, насколько нужен другому. Я же с ума схожу от осознания, что этот взрослый сексуальный мужчина, откровенно говоря, хочет меня. Причем не боится этого признать, не желает скрывать очевидного.
Он тянет ко мне руку, беря мою ладонь в свою и несильно, но приятно до дрожи сжимает ее, проведя большим пальцем от запястья до основания пальцев. Дорогого стоит почувствовать его близость в перерыве между осточертелыми уроками в переполненной людьми гимназии, где даже у стен были уши. Представить страшно, что будет, если кто-нибудь увидит, поймет, да даже почувствует то, что происходит между мной и учителем. Но не страшно. Когда он вот так смотрит на меня, дотрагивается, вселяя необъяснимую силу – мне все равно, что творится за этими стенами, в гимназии, во всем мире…
- Что делаешь в субботу? – спрашивает Даня, накрыв мою руку другой ладонью, что напоминает мне жест заботы. – У Геры день рождения, хотел бы там тебя видеть. И кстати, он тебя приглашает.
- Попробую улизнуть из дома на пару часов…
- На пару часов не получится. Поедем на дачу, а дача в Подмосковье… - Даня опускает взгляд, выдерживая паузу, рассматривая мою ладонь, сжимаемую его руками. – Ночевать тоже будем там.
Мне кажется, что под ногами медленно зашевелился пол, а бабочки, до этого спавшие в моем животе, распустили крылья, встрепенувшись все вместе одновременно. Блин, что мне делать?
- Нужно будет как-то отмазаться от мамы… - нахмурилась я, придумывая очередную порцию вранья для матери.
- Скажешь, что днем будешь у меня на факультативе, - предлагает Даня, всматриваясь в мои глаза так, что мне кажется, он видит меня насквозь, и даже знает, как выглядит моя душа. - А ночевать пойдешь к подруге, у которой уехали родители и та боится оставаться одна.
Звонок на следующий урок прерывает нашу идиллию. Обещав что-нибудь придумать, я хватаю журнал и опрометью бегу на геометрию.
Наврав своей неукротимой маме с три короба, мне все-таки удалось получить желанную свободу на субботу. Даже толком не осознавая, что меня ждет, первостепенно мной руководило желание побыть с Даней хотя бы чуть больше времени, чем в гимназии.
- Что за блядская дорога?! – возмущается Даня, когда мы битых два часа пробираемся к даче друга по бездорожью. – Еще несколько месяцев назад здесь было реально проехать!
- А я совсем не умею водить… - сетую я, вспоминая, что гуманный отец всегда отказывал мне в удовольствии посидеть за рулем.
- Я тебя научу… - улыбается Даня, взглянув на меня, и протянув свободную от руля руку, взял мою ладонь в свою.
- Ты решил во всем стать моим учителем? – смеюсь я, поздно понимая, какой подтекст несет мой вопрос.
- Абсолютно! – уверенно отвечает учитель, переплетая наши пальцы.
