Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 33. — Итак, ты говоришь, что просто использовала меня для секса?




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Люси

Сегодняшний день

 

— Итак, ты говоришь, что просто использовала меня для секса? — спрашивает Фишер со смехом.

Я смеюсь счастливо вместе с ним, и совсем перестаю злится на то, что сказал мне раньше его отец.

— Ты можешь поблагодарить своего отца идиота за это, — сообщаю я ему, обматываясь потуже полотенцем и приближаясь еще на один шаг к камину.

После нашей маленькой возни в океане, мы тихонько выбрались на берег во время гранд финала праздника. Хотя мы находились достаточно далеко от толпы, собравшейся на пляже и в полной ночной темноте, если не учитывать вспышки от салюта, я все равно не хотела рисковать, чтобы кто-то нас увидел, поэтому мы быстренько побежали в противоположную сторону, пока взгляды всех были прикованы к небу. Держась за руки, мы бежали через безлюдный город, смеясь всю дорогу в нашей насквозь мокрой одежде и радуясь, что все находятся на пляже и не видят нас, бегущих по улицам, словно пара подростков, боявшихся попасться за то, что они натворили.

А мы действительно кое-что натворили, что-то очень, очень озорное и горячее, красивое и такое удивительное, что мое тело до сих пор испытывает жар. Мой гнев на инсинуации Джефферсона весь день копился во мне и в конце концов, именно он подтолкнул меня пойти на пляж и все высказать Фишеру. Я уверена, что мой экс-тесть будет совершенно не рад узнать, что именно он сыграл главную роль в преодолении нами пока одного препятствия, подтолкнув нас, наконец-то, друг к другу, чтобы выяснить, что происходит между нами.

Как только мы вернулись в гостиницу, я схватила пару полотенец, пока Фишер разжигал огонь в камине в гостиной, и мы свернулись рядом на ковре сушась и разговаривая. Приятно иногда побыть в безлюдной гостинице. Хотя фейерверк закончился, народ все равно останется на пляже у костров, делая жаренный зефир на огне или же шоколад между двумя крекерами и тосты.

— Мне жаль, что он такой козел, — со вздохом произнес Фишер, ухватившись за меня и подвинув к себе между его согнутых колен. Я откидываюсь ему на грудь и вытягиваю ноги прямо перед собой, шевеля пальцами в нескольких дюймах от огня, чтобы они скорее согрелись.

— Это не твоя вина. Черт возьми, я просто уже пресытилась его постоянным обсуждением денег. Я не понимаю, почему он считает своим долгом постоянно тыкать меня носом, что я ничто, и я РЕАЛЬНО не понимаю, как ты можешь быть связан с ним родственными узами, — объясняю я.

Он смеется, заключая меня в свои объятия и положив подбородок мне на макушку. Я кладу руки поверх его и вздыхаю удовлетворенно, он продолжает говорить:

— Это, наверное, связано с тем, что в основном меня воспитывала мама и Трип, которые просто не могли позволить, чтобы его линия поведения отобразилась каким-то образом на мне. Ну, по крайней мере не совсем отразилась. Я все еще конечно идиот, а когда дело касается тебя то и полный мудак.

Мы смотрим тихо на огонь в течение нескольких секунд, прежде чем он задает вопрос, который я больше чем уверена прожег дыру уже в его мозгу, когда я орала на него на пляже.

— Итак, ты действительно бросила ему в лицо кольцо, да? — спрашивает он тихо.

Я улыбаюсь про себя и прижимаюсь к нему поближе.

— Да. Тебе действительно следовало бы остаться еще на несколько минут. Я также сняла майку и ее тоже бросила ему в лицо.

Фишер смеется с большим удивлением.

— Так вот, что Трип имел в виду, когда говорил мне, что я пропустил фейерверк. Пожалуйста, расскажи мне все подробно, не упускай никаких деталей.

Он продолжает хихикать, и я стараюсь казаться раздраженной, что он так радостно отреагировал на мое сообщение, но я не в состоянии злиться на него, сидя в его крепких объятиях у камина, совершенно умиротворенная, словно без костей из-за моего оргазма.

— Команда вылила огромное ведро ледяной воды на голову. Стэнфорду не понравилось, что я как бы участвую в конкурсе «мокрая футболка» и также ему не понравились мои НЕПРИЛИЧНЫЕ шорты, — объясняю я. — Он заикнулся, о необходимости быть правильной южной леди, как только мы поженимся и это была последняя капля. Я даже не дала ему ответа, что выйду за него замуж, а он уже говорил, что мне носить и как себя вести. Именно поэтому, в пику ему, я сняла мокрую футболку и бросила в лицо, а потом тоже самое проделала с кольцом.

Фишер смеется еще сильнее, и я толкаю локтем его в ребра.

— Это не смешно!

— Это ОЧЕНЬ смешно! Тем более, что я практически представляю лицо Стэна-Проныры-Модника, когда ты это сделала. Его нежные чувства должны были быть смертельно оскорблены. Да, пошел он нахуй. Я целый день не мог перестать пялиться на твою задницу в шортах. Ты такая красивая в них.

Фишер начинает заразительно опять смеяться, и я хихикаю в ответ, вспоминая ужас, отразившийся на лица Стэнфорда, когда я разделась перед всеми, жар в теле усилился еще больше от осознания того, что Фишер смотрел на мою задницу во время игры.

Через какое-то время мы перестаем смеяться, и единственным звуком в комнате остается потрескивание дров и наше дыхание.

— Я ни разу не спала с ним, — тихо говорю я, нарушая молчание.

Я чувствую, как Фишер напрягся позади меня и еще сильнее обхватил меня за талию.

— Меня это не касается, — бормочет он.

Я решила посмеяться над ним.

— Ох, пожалуйста. Ты вел себя, как пещерный человек каждый раз, когда видел нас вместе, и я знаю почему.

Он глубоко вздыхает у меня за спиной.

— Ты черт побери, даже не представляешь, как приятно это слышать. Я хотел, чтобы ты была счастлива, но мне совершенно не нравилось видеть, что кто-то другой может дать тебе это счастье. Мысль о том, что он может получить всю тебя, то, что у меня было, чуть ли не убивает меня.

— Я не смогла этого сделать, хотя Господь свидетель, я пыталась, — отвечаю я, неубедительно смеясь. — Я все время думаю о тебе. И все время чувствовала, как ты обнимаешь меня своими руками и твои губы целуют меня, и я просто не смогла быть с другим. Всегда везде был ты, Фишер, и я просто... хочу, чтобы ты знал это. Никогда не было никого другого для меня.

Он издает еще один тяжелый вздох и целует меня в макушку.

— Прости меня, Люси. За все. Ты не представляешь, как я сожалею обо всем. Ты оказалась права, мне не стоило убегать. Я просто не знаю, что еще сделать. Я схожу с ума по тебе, и для меня, кроме тебя, ничего не имеет смысла.

Я сижу совершенно неподвижно и не говорю ни слова. Это первый раз, когда Фишер сказал, что произошло между нами, и мне не хочется его останавливать. Я хочу узнать, что он чувствует сердцем и что происходит в его разуме и почему он все это сделал.

— Тебе следует знать, что я никогда, ни разу не сожалел о том, как сильно я люблю тебя. Я просто боялся причинить тебе еще больше боли. Я погряз в ужасных воспоминаниях своей жизни, и думал, что схожу с ума. Мне становилось все труднее и труднее отделить войну от реальной жизни на острове, здесь с тобой, — говорит он напряженным голосом. — Я знаю, что оттолкнул тебя. Мне следовало поговорить с тобой и объяснить, что происходит, но я не хотел перекладывать все это дерьмо на твои плечи, потому что ты уже и так, столько перенесла ради меня, поддерживая мои поездки на войну и оставаясь год за годом здесь, ни разу не жалуясь, и я не мог допустить даже мысли дать тебе еще один повод для беспокойства. Я ненавидел самого себя и не знал, как мне выбраться из этой темноты.

Я зажмурилась, чтобы слезы ненароком не хлынули из глаз. Глубоко внутри себя я знала, что он никогда не хотел отстраниться и вычеркнуть меня из своей жизни, и на самом деле я должна быть счастлива, что мне остается признаться себе самой, что от этого мне еще больше тяжело. Мне грустно от того, что мы потеряли столько времени, и это действительно разбивает мне сердце, и от того, что он не разрешил мне помочь ему, когда нуждался во мне больше всего.

— Ты был всей моей жизнью, Фишер. Всем, что у меня было, все, что я делала было поглощено любовью к тебе. Мы дали обеты — чтобы ни случилось быть вместе. Почему же ты думаешь, что я не могла справиться с твоими проблемами? Или, что я не хочу справляться с ними? — негромко спрашиваю я его. — Я всегда была с тобой и всегда поддержала твои решения, потому мне больше ничего не оставалось делать. Любить тебя означало любить каждую часть тебя, хорошую и плохую, добрую и резкую. Я вышла замуж за морского пехотинца, и с первого дня я понимала, что это может повлечь за собой. Я не витала в слепых мечтах, будто бесконечно будут розы и фейерверки. Я знала, что у нас могут возникнуть проблемы, но при этом всегда думала, что мы достаточно сильные и сможем их преодолеть. Мне казалось, что ты доверяешь мне и мог бы поговорить со мной, когда твои дела стали настолько плохи, потому что я верила в нашу сильную любовь, которая могла бы помочь нам все преодолеть. Я бы никогда не оставила тебя, Фишер. Никогда. Я бы все время была бы с тобой, потому что пообещала быть с тобой всю оставшуюся часть своей жизни.

Я слышу, как он глубоко втягивает носом воздух позади меня, но я не поворачиваю голову в его сторону и не смотрю ему в глаза. Если я увижу слезы в его глазах, то окончательно сломаюсь и не смогу сказать все, что хочу. Ему стоит знать, что я стала сильнее, чем была год назад. Он должен знать, что я могу справиться с чем угодно несмотря на то, что я прекрасно понимаю, что в данный момент он извиняется за то, что совершил, но я считаю, что он должен знать насколько мне было это больно.

— Даже когда ты вышвырнул меня из дома, я все равно не собиралась сдаваться. Я была так зла на тебя за то, что ты вышвырнул меня из своей жизни, хотя я понимала, насколько тебе плохо, но я не собиралась сдаваться. Все, что ты сказал мне тогда было ничто, по сравнению с тем, когда я увидела тебя с Мелани у «Barney’s», — говорю я ему, стараясь, чтобы мой голос не надломился. — Я понимала, что ты был пьян и у тебя серьезные проблемы, но я тогда по-прежнему продолжала верить, даже после того дерьма, которое ты мне сказал о других женщинах, что ты бы не пошел на это, чтобы оттолкнуть меня. В тот вечер ты разбил мое сердце на тысячу мелких кусочков, увидев твои руки на ней и ее рот..., это была единственная причина, по которой я отступила. Единственная причина, по которой я ушла.

Слезы сами собой начинают катиться, несмотря на то, что я пытаюсь сильно зажмурить глаза, чтобы удержать их. Фишер убирает руку с моей талии и прижимает ладонь к моей щеке, поворачивая меня к нему.

Он целует каждую мою слезинку, хотя его собственные слезы катятся вниз по лицу и перемешиваются с моими.

— Мне так жаль. Мне так чертовски жаль, — сокрушенно шепчет он. — Ничего не было с Мелани, Богом клянусь, Люси. Ты, наверное, мне не поверишь, но у меня, бл*дь были галлюцинации, и я клянусь тебе, я думал, что она — это ты. Хотя я ощущал ее не такой, как ты — она пахла не так и голос у нее был другой, но я хотел, чтобы это была ты, хотя и совершенно другой, но меня это тогда мало волновало. Я с трудом пересилил себя, чтобы выдворить тебя из дома, и мне просто хотелось, чтобы в баре была ты. Я хотел сжать тебя в своих объятиях, и чтобы ты сказала мне, что все будет хорошо, но я продолжал пить, погружаясь все глубже и глубже в эту чертовую черную дыру, пока все окончательно потеряло весь смысл и тогда уже ничего не имело значения, мне не о чем было волноваться.

Мое сердце замирает и начинает возвращаться к жизни от его слов, и я всхлипываю сквозь слезы. Даже в ужасном таком состоянии, его больное сознание надеялось найти кого-то, кто смог бы облегчить его боль. Кого-то более опытного, чем я, более красивого, чем я, кого он хотел больше меня. Кого-то, кто не напоминал ему о его боли и его прошлом, которое было связано со мной.

Фишер вытирает мои слезы большим пальцем и внимательно смотрит мне в глаза.

— Я должен был доверять тебе, и мне не следовало оставлять тебя. Прости меня, что не видел, насколько ты сильная. Прости меня, за слабость, позволившей тьме завладеть мною, я должен был знать, что ты всегда была светом и ты всегда могла помочь мне это исправить.

Я разворачиваюсь к нему и беру его лицо в свои ладони.

— Ты был НЕ слабым. Не смей так говорить! Ты через многое прошел и вынес все это на своих плечах. Ты самый сильный мужчина, которого я когда-либо встречала, Фишер. Я так горжусь тобой за то, что ты сделал. Я горжусь, что ты обратился к врачам, и я горжусь, что ты нашел свой путь вернуться сюда.

Он резко выдыхает и прижимается лбом к моему.

— Я ненавидел все это. Я ненавидел каждую секунду, которую находился вдали от тебя. Я был долбанутый на всю голову, Люси. Но я так боялся подмять и разрушить в прямом смысле твою жизнь, что понимал необходимость держаться подальше от тебя, пока не смог бы четко мыслить без галлюцинаций, и перестал бы все время быть таким агрессивным.

Фишер пропускает пальцы через мои волосы и нежно целует меня в губы.

— Я практически слышу, как вопросы крутятся у тебя в голове, — улыбается он мне в губы, и отстраняется, чтобы взглянуть в мои глаза. — Спроси меня. Ты можешь спрашивать меня, о чем угодно. Я ничего не собираюсь от тебя скрывать.

Я опускаю глаза и нервно вытираю концами полотенца юбку.

— В тот вечер у Барни, когда ты вернулся в город сказал, что ты просто пьешь газированную воду. Ты...ты...

Я замолкаю, неожиданно чувствуя себя очень неуютно из-за этого разговора, но я понимаю, что он необходим, потому что его пьянство стало именно той причиной, которая нас в итоге и разлучила.

— Я не пью с той ночи, когда Бобби доставил меня в реабилитационный военный госпиталь, — тихо говорит он. — Это засасывало и превратилось в кромешный ад, но с каждым днем становилось чуть-чуть легче. Помог мне очень один хороший мужчина, с которым можно было поговорить, если я испытывал опять искушение выпить. В госпитале он постоянно надирал мне задницу, но он хороший парень. Он служил во Вьетнаме и понимает через что приходится проходить ветераном после военных действий. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь выпить снова пива, чтобы не испытать соблазна перепить, но в данный момент мне не хочется это даже проверять. Я действую так, как меня учили и это работает пока.

Я смотрю на него снизу-вверх в ясные, карие глаза, которые с тех пор, как он вернулся не разу не были налиты кровью, опускаю взгляд ниже по его лицу, которое не было опухшим и одутловатым от алкоголя в течение последних двух месяцев, и я верю, что он говорит правду. Я провожу руками по его щетине, и мое сердце на минуту замирает, он улыбается мне, и я вижу ямочки на щеках, проглядывающее через его небритость.

— Я горжусь тобой, — говорю я ему честно.

Он пожимает плечами.

— Я чуть-чуть гордился собой тоже. Приятно иметь незамутненный мозг все время и четко видеть, что находится прямо перед собой и мне важно знать, что я остаюсь трезвым.

Подавшись вперед, я прикасаюсь губами к его.

— Ты думаешь четко прямо сейчас? — шепчу я ему в губы.

Он улыбается мне широкой улыбкой и прикрывает глаза.

— Я никогда не думал так ясно, как сейчас, что я очень сильно тебя люблю, и ты мне очень сильно нужна, и я никогда не хочу быть нигде, только здесь, с тобой.

Я слышу голоса за окном и шаги у входа. Фишер и я отодвигаемся друг от друга немного подальше, постояльцы, смеясь и разговаривая о прошедших событиях насыщенного дня, начинают заходить в гостиницу. Они машут нам рукой, проходя мимо к своим номерам.

— Мне вероятно, следует вернуться к Трипу, — тихо говорит Фишер. — Тебе скорее всего нужно многое сделать здесь.

Я заставляю подняться себя с пола, протягиваю ему руку, чтобы помочь ему встать.

— Это может подождать до завтра. Останься, — говорю я ему.

Сейчас, когда я получила его назад, в данный момент, когда мы побороли большинство демонов, живущих все это время в наших головах и сердцах, я не хочу его отпускать.

Он наклоняется и быстро меня целует и немного отодвигается назад.

— Больше нигде я и не хотел бы быть.

Я поворачиваюсь и веду его через гостиную в свою комнату, завожу в маленькую ванную, включаю воду в душе, чтобы она нагрелась. Мы медленно раздеваемся друг напротив друга и ступаем под струю горячей воды. Фишер не торопливо проводит мылом по моему телу, и я вздыхаю от удовольствия, когда он разворачивает меня вокруг и начинает мыть мне голову шампунем. Смыв его, он опускается на колени и мягко разводит мои бедра, погружая рот между моих ног. Он лижет и дегустирует, я вцепляюсь ему в волосы и умоляю еще, быстро толкаясь бедрами к нему. Его пальцы тут же присоединяются к губам и языку, наполняя внутри меня и медленно двигаясь взад-вперед. После стольких лет ублажая и изучая мое тело, он знает точно, что нужно делать, где коснуться и как двигать руками и языком, чтобы свести меня с ума. Я так сильно скучала по этому, что почти начинаю кричать, почувствовав оргазм, проносящийся по телу. Я скучала по тому, кто знает меня настолько хорошо и любит всю меня полностью. Я быстро кончаю, голова ударяется о кафель стены, вода струится прямо на нас, и Фишер мурлычет от своего удовольствия прямо в мою киску.

Я часто и тяжело дышу и пытаюсь успокоить свое бешенное сердце, Фишер выключает воду и вытаскивает меня из душа, оборачивая нас в полотенца. Держась за руки, мы заходим в мою темную спальню и отбрасываем полотенца на пол, сворачиваемся оба под одеялом на моей маленькой кровати, прижимаемся друг к другу, чуть ли не вжавшись друг в друга, я даже удивляюсь, что мы в состоянии еще дышать. Его теплые руки и стук его сердца в унисон моему быстро убаюкивают меня, погружая в самый спокойный сон за последний год.

 

 







Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 224. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.017 сек.) русская версия | украинская версия