Глава VIII. Русская философия XIX - нач. XX вв.

Русская философия - сравнительно позднее образование нашей культуры, хотя предпосылки достаточно глубоки. Как таковая, философия в России начинается только в XIX веке. Как и для Запада, для России XIX век - это век классики.

Основной лейтмотив русской философии - нравственное вето на любой "прогресс", любой социальный проект, если они рассчитаны на принуждение, насилие над личностью.

Глубокие исследователи, подлинные знатоки истории нашей отечественной философии (Н. Бердяев, Р. Шпет, Н. Лосский, В. Зеньковский, А. Лосев) всегда подчеркивали сверхрационалистический способ и характер русского философствования, связывая его обычно с православным, восточно-христианским мировидением. "Русские не допускают, - писал Н. Бердяев, - что истина может быть открыта чисто интеллектуальным, рассудочным путем. И никакая гносеология, никакая методология не в силах, по-видимому, поколебать того дорационального убеждения русских, что постижение сущего дается лишь цельной жизни духа, лишь полноте жизни".

Проблемы, которые пытались разрешить русские философы, касались вопросов мироустройства, места и роли России в историческом развитии, роли человека, личности в обществе. Кроме этих вопросов, русских философов всегда волновал вопрос о ценностях в мире, что в нем преобладает - материально-вещественное или незримое, духовное? В 40-50-е гг. прошлого века эти вопросы размежевали русскую общественную и философскую мысль на два направления: славянофильство и западничество.

Лидеры славянофильства - А. Хомяков (1804 - 1860), С. Киреевский (1806 - 1856) - выступили с обоснованием самобытного пути исторического развития России, не только отличного, но и в чем-то противоположного западно-европейскому. Плоды цивилизации в Европе, считали они, в общечеловеческом измерении оборачиваются, скорее, потерями, чем приобретениями, ибо они оплачены очень высокой ценой - потерей целостности человеческой личности, превращением человека в простую статистическую единицу буржуазного рынка. Что же можно противопоставить этому? Земельную общину и артель. А с ними - истины и заветы православия.

Такие идеи, возражали славянофилам западники (А. Герцен, Т. Грановский, В. Боткин) не реалистичны, ибо Россия уже с петровских времен необходимо "привязана" к Западу.

В области гносеологических проблем русские философы утверждали примат христианского откровения, веры над рациональным знанием.

Антиномию веры и знания, известную и для философии Запада, в российском варианте стремится разрешить философия всеединства, основателем и самым крупным представителем которой выступал Вл. Соловьев (1853 - 1900). Гносеологическим аспектом идеи всеединства (т.е. полного взаимопроникновения и взаиморазграничения элементов множества) стала соловьевская теория цельного знания. Это была идея сверхрационализма. "Цельность" у Соловьева - это такая характеристика и свойство человеческой души, которые самым существенным образом отличают человека от всех других живых существ. Цельность - это не просто результат сложения разобщенных образований духа (науки, философии, искусства и т.д.). Цельность сознанию может придать особое состояние, вектор. Этот вектор - "сердце", "любовь". Смысл любви, по Вл. Соловьеву, заключен в спасении в человеке человеческого "через жертву эгоизма".

Концепции исторического процесса занимают важное место в истории русской мысли. В 19 в. о проблемах исторического характера писали представители самых различных направлений российской общественной и философской мысли: либералы (К. Кавелин и Т. Грановский), радикалы (А. Герцен, М. Бакунин и др.). Оригинальные идеи формировали русские писатели, мыслители (Ф. Достоевский, Л. Толстой) И в ХХ столетии к исторической теме в той или иной степени обращались едва ли не все крупнейшие русские философы. Центральную роль она играла в творчестве Н. Бердяева и Г. Федотова - ярких представителей религиозно-философской мысли.

Н. Бердяев (1874 - 1948) стремился в своем творчестве к подведению итогов исторического процесса, определенно окончательного смысла событий мировой истории. Критикуя философские концепции, ориентированные на определение общих закономерностей исторического развития (в частности, учение Гегеля и Маркса) за "абстрактность", Н Бердяев утверждал, что "истории нет ничего абстрактного, отвлеченного". Для него понимание истории предполагает глубоко личностное к ней отношение. История оказывается олицетворением человеческой судьбы во времени; трагизм и противоречивость исторического процесса есть отражение трагичности существования индивидуального человека. Этот трагизм человеческого бытия в истории невозможно преодолеть. Сколь бы значительными ни были результаты культурно-исторического творчества человека они остаются "великой неудачей". Над культурным творчеством тяготеет проклятие "объективации", следствие разобщенности бытия на субъект и объект. И, тем не менее, даже "объективация" не может обесценивать значение творческих усилий человека. Несмотря ни на что, человек продолжает свои усилия по освоению реальности.

Подводя итог, можно сказать, что историософские идеи и концепции русских философов, будучи несомненно важным элементом отечественной духовной традиции, могут многое сказать современному человеку не только о прошлом истории, но и о смысле его собственного исторического бытия и тех процессов, которые определяют жизнь человечества в XXI веке.