Атлантический океан 8-е января 1899 г., утром.

Жестокая, продолжительная качка наделала не мало бед.

Многие, еще до переселения истощенные люди, страдая так долго морской болезнью, пришли теперь в крайне печальное состояние.

В особенности жалкий вид имели некоторые женщины. Они давно уже ничего не едят и поддерживают свои силы только яйцами да сгущенным молоком Нестле. Но, конечно, такое питание было недостаточным.

На них было страшно смотреть.

Лица бледные, худые, с глубоко впавшими глазами, под которыми чернеют синяки, костлявые руки с посиневшими ногтями, лоб в испарине от частой рвоты. Им давно уже нечем рвать, но пустой желудок продолжает судорожно сокращаться, тщетно стараясь извлечь оттуда что-нибудь. Иногда судороги эти распространяются на все тело, и тогда человек мечется с вытаращенными глазами и скорченными пальцами, извиваясь в самых страшных положениях, хрипя и закатывая глаза, точно в агонии.

В таких случаях доктор чаще всего прибегал к подкожным впрыскиваниям эфира, — это замечательно хорошо и скоро действовало.

Было несколько дней, когда доктор буквально метался от одного больного к другому.

Несмотря однако на все старания и внимание докторов, одна молодая женщина умерла исключительно от морской болезни. Правда, до этого она была сильно изнурена лихорадкой.

Число больных с каждым днем растет. Было несколько случаев рожи, два-три воспаления легких. Госпиталь полон.

На утренних обходах доктора осматривают теперь от 60 до 100 человек больных.

К вечеру фельдшерица М. Сац с помощью докторов приготовляет лекарства в прыгающей от налетающих волн аптеке и вечером раздает их.

К счастью, все эти три лица — А. Бакунин, М. Сац и даже англичанин Мерсер — успели вызвать к себе доверие духоборов, и поэтому дело идет очень хорошо. Все трое молоды, энергичны и, кроме лечения, полезны еще и тем, что, вращаясь постоянно среди духоборов, поддерживают в них бодрое настроение.

И хотя, кажется, А. Бакунин сам страдает немного от качки, но виду не показывает, и его бодрая, длинная фигура целый день носится по пароходу вместе с добродушнымМерсером, который успел сильно привязаться к духоборам.

Женщины же очень сблизились с „сестрицей", как называли они М. Сац.