Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Валери Собад Мисс Свити 13 страница




Интересно, что нашел в ней Алессандро.

Заслышав стук входной двери, она пулей выскочила из своей квартиры. Питер вернулся. Кажется, он удивился, застав ее в холле, но не удержался от комплимента:

— Вы прекрасно выглядите.

Она не обратила на его слова никакого внимания. Свое лучшее черное платье, выгодно подчеркивающее изгибы фигуры, она надела исключительно для храбрости.

— Питер, вы мне нужны! — с места в карьер взяла она и потащила его к себе.

Даже если он заметил царивший в квартире беспорядок — перед камином валялось две пары туфель, на диване громоздилась груда одежды, — то воздержался от комментариев. Она сунула ему под нос два письма — то, что стащила у Флавио, и то, что получила от читательницы по имени Лиз.

— Мисс Свити писала жена Алессандро Лукарелли — это отец моего ученика, — объяснила она. — Он адвокат, значит, может получить доступ к протоколам аварий, в которых погибли мои родители. И раздобыть массу другой конфиденциальной информации. И я сегодня вечером иду на ужин с человеком, угрожающим мне смертью!

И замолчала, выдохшись. Питер снял очки и тщательно протер их.

— Я не уверен, что все понял правильно, Саманта, — проговорил он. — Чего вы хотите от меня?

— Чтобы вы провели графологическую экспертизу. И стали моим телохранителем.

Она протянула ему еще один листок — письмо, которым Алессандро Лукарелли подтверждал, что нанимает ее в качестве репетитора.

— Если ваш друг графолог сравнит его с анонимками, он сможет установить, что все письма написаны одним и тем же почерком?

— Он может попытаться, — спокойно ответил Питер. — И мне хотелось бы, чтобы вы более ясно изложили свою вторую просьбу.

— Дело в том, что Алессандро… Я имею в виду, мэтр Лукарелли сегодня вечером пригласил меня в ресторан.

Ее щеки покрылись средней интенсивности румянцем — выраженная вторая стадия, — но ей было не до того.

Питер нахмурил брови:

— Это может быть опасно. Лучше отклонить приглашение. Хотя бы до того, как мой друг закончит исследование почерков.

Напрасно Саманта гнала от себя вспыхивающие в воображении картины. Взгляд Алессандро, нежность его рук и твердая гладкость его стройного тела… Вторая стадия перешла в третью.

— Видите ли… Мне как-то неудобно отказаться в последний момент. Все-таки это мой работодатель… — пролепетала она.

Питер надел очки. Он смотрел ей прямо в глаза:

— А он вам точно только… э-э… работодатель?

Ее щеки уже полыхали вовсю — четвертая стадия вступила в свои права, — но она выдержала взгляд Питера. В конце концов, кто он ей? Внимательный друг. Хороший сосед. Гомосексуалист с чувствительным сердцем. Он поймет.

— У меня с ним роман.

Ей показалось, или у него в глазах и в самом деле мелькнула печаль? Почти на автомате она мысленно выстроила три возможных сценария.

A. Он в нее влюблен.

Б. У него от природы взгляд кокер-спаниеля.

B. Она все истолковывает шиворот-навыворот.

Она решила остановиться на третьей версии. Два любовника меньше чем за одну неделю после почти трех лет воздержания; семейная ссора, завершившаяся в полицейском участке; четыре автобуса с империалом и столько же винтовых лесенок; поездки на автомобиле и мотоцикле; преследование со стороны натурального психа… Нет, она не привыкла к такой бурной жизни.

— Я не уверен, что из меня получится идеальный телохранитель, — улыбнулся Питер, поигрывая своими узкими плечами на манер любителя-культуриста.

— Просто я подумала… Ваш лысый друг… Э-э, тот мужчина, что навещает вас по три раза в неделю… Он с виду такой здоровяк… Может, вы попросите его пойти вместе с вами?

— Никогда бы не поверил, что вы ведете учет моим гостям. Итальянский ресторан, выбранный Алессандро, располагался на набережной Темзы. Пробок не было, и они доехали туда всего минут за пятнадцать. Всю дорогу Саманта просидела, вцепившись в подлокотник и старательно делая вид, что с ней все в порядке. Чтобы отвлечься, она смотрела на длинные кисти Алессандро, лежащие на руле. Он сосредоточенно вел машину. Тишину в салоне нарушала только льющаяся из магнитолы музыка Майлса Дейвиса.

Саманта вспоминала текст письма Лиз Лукарелли. «Боюсь, что он может стать агрессивным», — делилась та с мисс Свити своими опасениями. Саманта отвела взгляд от тонких рук Алессандро. Чувствуя, как подступает паника, она начала напевать про себя любимую детскую песенку.

Hey diddle diddle,

The cat and the diddle,

The cow…

Из груди у нее вырвался вздох. Забыла. Опять забыла, что там выделывала эта проклятая корова. Тревожный признак. Накануне бабушка раз сто спела ей эту песенку, пока они ехали в автобусе.

Владелец ресторана встретил Алессандро как старого знакомого и спросил — полушутливо-полусерьезно, — почему он так долго прятал от него свою прелестную невесту. Саманта покраснела — ничего страшного, вторая стадия, вполне поддающаяся контролю, — и позволила проводить себя к столу, покрытому скатертью в красно-белую клетку. Их уже ждала бутылка кьянти. Алессандро налил немного себе в бокал, пригубил и одобрительно кивнул хозяину. Затем наполнил бокал Саманты и поднял тост. У него был очень трудный день, сказал он, но он выиграл чрезвычайно важный процесс.

Пока он излагал ей подробности судебной тяжбы, Саманта незаметно скосила глаза к столику в глубине зала, за которым сидели Питер и его лысый приятель. Оба были в черном. И оба сосредоточенно поглощали из тарелок пасту, время от времени перекидываясь словечком-другим.

Она почувствовала на себе взгляд Алессандро и еще больше смутилась, когда он накрыл ее руку своей. Одно дело попросить соседа на всякий случай прийти на ужин в один с ней ресторан и совсем другое — выставлять напоказ свою личную жизнь. Она отняла свою руку.

— Я тебя утомил? — чуть недовольно спросил Алессандро.

Саманта опустила голову. Судя по всему, он не привык, чтобы женщины ему отказывали.

— Конечно нет. Просто я задумалась о Флавио.

— А что такое с Флавио?

— С английским у него уже лучше, но мне кажется, что он не очень-то счастлив.

Алессандро склонился к ней. Его лицо приобрело озабоченное выражение. Саманта подумала, что из него выйдет отличный отец для ее детей. Она даже осмелилась вообразить себе трех девочек с рыжими косичками, болтающих по-итальянски так же свободно, как их папа. Охваченная внезапным приступом нежности, она уже протянула руку, чтобы погладить его по щеке, но тут же осеклась — в каких-нибудь трех метрах от них сидел Питер Пламкетт со своим накачанным дружком. В данный момент оба священнодействовали над клубничным мороженым.

— Нет-нет, ничего особенного не произошло, — поспешила она успокоить Алессандро. — Просто он немного рассказал мне о своей матери. Он по ней явно скучает.

Зрачки Алессандро потемнели, как будто ему в глаза капнули черной туши.

— Я предупреждал ее, что он тяжело переживет ее отъезд, — чуть слышно выговорил он. — Но она думала только о себе.

— А ты не пытался ее отговорить?

— У нас возникли сложности в отношениях. Я много работал. У меня появились клиенты за рубежом. Она жаловалась, что меня подолгу не бывает дома.

— Она могла бы найти себе занятие в какой-нибудь благотворительной организации, — ляпнула Саманта и прикусила язык. Именно такой совет мисс Свити обычно давала читательницам, не знающим, куда себя девать от безделья.

— Я ей предлагал. Но она не пожелала. У Лиз нет такого образования, как у тебя, зато претензий хоть отбавляй. Она мнит себя интеллектуалкой. Устраивать вещевые лотереи или посещать больных — нет, это не для нее.

Саманте в его словах послышалась горечь, но она не стала ее анализировать.

— Честно говоря, больше всего меня удивляет, что она уехала без Флавио.

— Я считаю, что Флавио должен поступить в Оксфорд. Как когда-то я сам.

— Понятно. Конечно, образование — это очень важно.

— Так или иначе, но ведь это она уехала. Не в ее положении выдвигать какие бы то ни было требования. Ты будешь десерт?

От десерта она отказалась. Он заказал кофе и подал хозяину знак, чтобы несли счет. Его нога под столом прижалась к ее ноге. Саманта почуяла неотвратимое приближение четвертой стадии и делано закашлялась. Быстро стрельнув глазами в сторону, она убедилась, что Питер ничего не заметил, — он сосредоточенно заполнял чек. Интересно, мелькнуло у нее, он пригласил друга на ужин или они платят каждый сам за себя?

Дождавшись, пока Алессандро допьет кофе, она снова свернула разговор на тему Лиз:

— Флавио — очень славный мальчуган. Не представляю, как его мать могла решиться уехать в другую страну и не забрать его с собой.

Алессандро с тихим стуком поставил чашку на стол и рассмеялся:

— Напрасно ты думаешь, что она не пыталась. Пыталась, да еще как. Но не забывай, что я адвокат. Меня на кривой не объедешь.

Он снова взял ее за руку, на сей раз крепко сжав запястье. Она беспомощно оглянулась. Стол Питера опустел. Официант уже убирал с него грязную посуду.

Где же Питер? А главное, где его накачанный друг?

Среда, 19 сентября 2001 года

Почтовый ящик блестел на солнце. Агата надраила его, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Ей до сих пор не давала покоя нотация, прочитанная инспектором Морсеном — дурно воспитанным толстяком, наверняка склонным к гипертонии. За всю свою долгую жизнь она ни разу не испытывала подобного унижения, не считая того раза, когда упрашивала своего второго мужа приютить мать и сестру. Как показало будущее, с ее стороны это был крайне опрометчивый поступок.

* * *

Саманта оценила бабушкины труды, когда спустилась за почтой. Эту ночь она провела в одиночестве. Алессандро привез ее домой около одиннадцати вечера. Она не пригласила его зайти. Возможно, из-за Питера, который, сидя за широкой спиной друга-мотоциклиста, честно следовал за машиной адвоката от ресторана до самого дома. А возможно, из-за того, что ее немного напугал тон, в каком Алессандро отзывался о своей жене.

Он заметно огорчился, и она чуть было не уступила. Устоять ей помогло второе железное правило мисс Свити: пусть помучается. Вернувшись к себе, она перечитала письмо Лиз Лукарелли, в котором та сравнивала мужа с домашним тираном.

Hey diddle diddle,

The cat and the fiddle…

Примерно полчаса она твердила про себя две эти жалкие строчки, пока наконец не заснула. Но и во сне ее преследовал взгляд Алессандро Лукарелли. Он опять заговорил о своей жене, и его глаза превратились в две узкие косые щелочки.

— Странно, — вслух удивилась она. — Из редакции ничего не прислали.

Такое случалось не впервые. Читательская почта отличалась таким же непостоянством, как и лондонская погода. Накануне Дня святого Валентина письма лились бурным потоком, и большая их часть, отправленная одиночками, содержала вопрос о смысле жизни. Еще одна небольшая эпистолярная лавина сходила на нее сразу после новогодних праздников — никто не работал, и люди заполняли досуг выяснением семейных отношений. В июле наступала горячая пора курортных романов, и Саманта тоже не сидела без дела. Напротив, сентябрь относился к числу более или менее пустых месяцев.

Ей пришлось наклониться, чтобы извлечь со дна почтового ящика три брошенных почтальоном конверта.

На одном из них значились ее имя и фамилия. Она почувствовала, как учащенно забилось сердце. Вскрыла конверт и вынула из него сложенный вчетверо листок бумаги формата А4. Внутри лежала прядь вьющихся волос. Вскрикнув, она развернула листок.

Вам очень идет новая прическа.

Буквы расплывались у нее перед глазами, но смысл послания она уловила.

Прядь волос принадлежала ей — это было ясно без всякого анализа ДНК.

Адам Смит не любил свое имя, считая его банальным. Поэтому свой парикмахерский салон он назвал «У Альфонса», хотя к французам относился скорее прохладно, не разделяя их противоестественной страсти к жаренным на сковороде лягушкам.

Когда Саманта не вошла, а ворвалась в парикмахерскую, он от неожиданности чуть не подпрыгнул. Его губы сами собой сложились в горькую складку: от сделанной накануне прекрасной укладки осталось одно воспоминание. Клиентка даже не дала себе труда расчесать волосы, совершенно не думая о том, что создает ему плохую рекламу. Нет, он предпочитал работать с пожилыми леди, которые, собственно, и составляли ядро его клиентуры, — пунктуальными и уделяющими должное внимание своему внешнему виду. Единственным исключением из этого правила была миссис Берден. Мало того что ее волосы вообще не желали укладываться, так она еще вечно ворчала, что он все делает не так. И тем не менее каждый месяц послушно являлась к нему краситься.

— Куда вы деваете обрезанные волосы? — не дав ему опомниться, приступила к допросу Саманта.

Она примчалась в парикмахерскую сразу, едва обнаружила в почте новое послание.

Парикмахер издал стон. Нет, эта современная молодежь его доконает. Девушки бегут к нему стричься, потому что у них, видите ли, появилась новая работа или новый жених. А назавтра уже жалеют о старом…

— А ведь я вас несколько раз спросил, хорошо ли вы подумали прежде, чем расставаться с такими изумительными волосами. И вы даже отказались взять себе прядь волос на память, — проворчал он.

— Я передумала.

— Боюсь, уже немного поздно. Если только попробовать парик…

— Нет, насчет пряди. Я как раз очень хочу сохранить одну на память. Куда вы деваете обрезанные волосы?

Он даже растерялся. И мысленно посочувствовал Агате Саммер — одной из лучших своих клиенток. Ее сестра Маргарет была определенно с приветом. А уж внучка… Законченная психопатка. Наверное, это у них наследственное.

— Я выбрасываю их на помойку, — ответил он, отступая к кассе, в ящике которой на всякий случай держал остро отточенные ножницы.

— Где эта помойка?

— На улице, за домом. С минуты на минуту ее заберут мусорщики. Но я не позволю вам…

Он не успел закончить фразу. Саманта уже пулей выскочила из салона.

В помойке явно кто-то рылся. Саманта увидела, что на улицу сворачивает мусоровоз, и предпочла убраться подальше. Кто был в курсе, что она обрезала волосы? Обе бабушки, Дебби, соседи, Алессандро… Постепенно она перешла на бег и вскоре, запыхавшись, уже взлетела на крыльцо дома, перемахивая через две ступеньки. У себя в квартире она не задержалась, быстро схватила сумку и выскочила вон. На ходу она набирала номер вызова такси. Надо отсюда убираться. Ей уже в собственном квартале оставаться небезопасно.

Если Брайан Смит и удивился, когда она явилась к нему без предупреждения, то не подал и виду. Одетый, как и в прошлый раз, в голубую рубашку и заправленные в сапоги джинсы, он пересаживал в оранжерее примулы. Завидев ее на пороге, он выпрямился и разгладил свои черные с проседью усы.

Внимательно посмотрел на нее своими серыми глазами, приветливо улыбнулся и поинтересовался, не желает ли она выпить чашечку чаю.

— Можно мне немножко побыть здесь? — попросила она тоненьким голоском.

— Если я вам понадоблюсь, найдете меня на кухне.

И он пошел к выходу, унося с собой лопату, в его огромных ручищах казавшуюся игрушечной.

— Если вам надо подумать, советую пойти по левому проходу. Anemone nemorosa[14] хорошо успокаивают нервы, а Festuca valesiaca[15] способствуют медитации.

Она послушалась его совета и присела среди цветочных горшков. Замурлыкала было любимую песенку — две строчки, которые помнила, — но через пару минут замолчала. Странное дело, соседство молодых побегов действовало на нее умиротворяюще. Они не были такими агрессивными, как пышно распустившиеся цветы. И в них таилось обещание будущего цветения.

Начал накрапывать дождик. Она слушала, как он барабанит по крыше оранжереи. К ней вернулась способность здраво рассуждать, и она принялась мысленно составлять список тех, кому могло взбрести на ум прислать ей по почте прядь волос. От этого занятия ее оторвал звонок мобильника. Она узнала номер и ответила:

— Да, Беверли.

— Ну наконец-то я до тебя дозвонилась! Я тебе оставила два сообщения на домашнем автоответчике!

— Извини, я тут немного забегалась.

— Ну еще бы! Отхватить мужика — полдела. Главное его удержать!

По тону ее голоса Саманта поняла, что Беверли не в самом лучшем расположении духа.

— Слушай, Сэм, твой последний материал — это что-то из чего-то. Бред сивой кобылы. Какая еще любовь после семидесяти? Ты что, забыла, что наша целевая аудитория — домохозяйки в возрасте до пятидесяти?

— Ну, извини.

— Я-то тебя извиню, а вот отдел продаж, боюсь, нет. И потом, что это за чушь насчет графологического эксперимента? В приемной телефон раскалился от звонков. Читательницы звонят и требуют, чтобы их приняли в число участниц. Говорят, ты уже опросила каких-то их подружек или соседок.

— Мне показалось, что это перспективная тема. Выявление склонности к супружеской агрессии по почерку… — запинаясь, пыталась оправдаться Саманта.

— Темы статей выбираю я. Ты должна была переговорить со мной, прежде чем все это затевать.

У Беверли в кабинете зазвонил стационарный телефон.

— Это шеф, я вешаю трубку. Вообще-то, Сэм, я звонила, чтобы тебя предупредить. Руководство направило тебе письмо с уведомлением о временном отстранении от работы. Мне очень жаль. Надеюсь, ты не слишком огорчишься.

Саманта несколько долгих секунд непонимающе смотрела на аппарат, прежде чем нажать отбой. Значит, отсутствие пакета с письмами из редакции сегодня утром вызвано не особенностями мертвого сезона. Она перевела взгляд на горшки с цветами. Хорошо бы это оказались Anemone nemorosa. Те самые, что успокаивают нервы…

Hey diddle diddle,

The cat and the fiddle,

The cow…

Корова. Что же все-таки она там учинила, эта проклятущая корова? Саманта никак не могла вспомнить. Надо же, именно в ту минуту, когда это так необходимо… Она поджала коленки, уткнулась в них подбородком, обхватила обеими руками и разревелась.

— Все уладится, Саманта. Я отвезу вас домой.

Перед ней стоял Питер. Он был в черном костюме, который надевал на работу. В руках он держал старый кожаный портфель и мокрый зонтик. Вынув из кармана два бумажных носовых платка, один он протянул ей, а вторым начал протирать свои совершенно сухие очки — давал ей время успокоиться.

— Брайан позвонил мне сразу, как только вы пришли, — заговорил он, едва она перестала хлюпать носом. — Сказал, что ему не понравился ваш вид. Вот я и заволновался.

— Это очень мило с вашей стороны, — краснея (вторая благодарственная стадия), отозвалась Саманта, — но это значит, что вы ради меня ушли с работы?

Щеки Питера в свою очередь порозовели.

— У меня оставался всего один урок. С самым противным классом. Так что вы предоставили мне отличный предлог, чтобы распустить их по домам.

Он опустился перед ней на колени:

— Саманта, что произошло?

Она хотела заговорить, но глаза снова заволокло слезами, а из горла не вырвалось ни единого звука. Тогда он просто протянул ей руку, как будто она тонула, а он вытаскивал ее из воды.

— Я приехал на электричке, но Брайан собирается в Лондон, доставлять цветы покупателю. Он может нас подбросить. — Питер помог ей подняться на ноги. — Машины у него нет, только грузовичок. Вы уверены, что выдержите испытание?

— Мне кажется, что страх перед транспортом сейчас наименьшая из моих проблем.

— Вот и хорошо.

* * *

Грузовичок затормозил перед крыльцом старого дома, встретившего их тишиной.

Прощаясь с Самантой, Питер еще раз поинтересовался, как она себя чувствует. Он страшно сокрушался, что не может побыть с ней, но он уже договорился о встрече с другом. Саманта поблагодарила его за то, что он за ней приехал. Ей уже было совестно, что она так разнюнилась перед бабушкиным жильцом.

Она смотрела, как он идет назад к грузовичку, поджидавшему его с включенными дворниками. У нее вдруг защемило сердце, и захотелось окликнуть его и попросить остаться. Дверца за ним захлопнулась, и на нее накатило жуткое ощущение одиночества.

— Сэм, детка, что с тобой? Что ты там застряла? Опять ключи посеяла?

По лестнице величаво, словно рассекающая бурные воды шхуна, спускалась Маргарет в фиолетовом платье и повязанном вокруг шеи розовом шарфике. На плечи она набросила манто из искусственной чернобурки, которое надевала только по большим праздникам. На свежеуложенной голове кокетливо сидела маленькая черная шляпка с вуалеткой. Саманта уловила легкий аромат «Шанель № 5» и удивилась, зная, что тетушка из экономии пользуется этими дорогими духами чрезвычайно редко.

— Ты что, в гости собралась? — вопросом на вопрос ответила она. Странно, на часах не было еще и пяти.

— Дуглас пригласил меня в кино. Вернее, это я ему намекнула. Как я выгляжу?

Заранее посочувствовав зрителю, которому выпадет сидеть в кинозале позади Маргарет, Саманта уверила тетушку, что та производит сногсшибательное впечатление. Накрашенные губы Маргарет расплылись в улыбке.

— Признаюсь тебе, Сэм, я долго колебалась. Ну, из-за Ральфа. Но потом поняла, что надо уметь перевернуть страницу. Как ты думаешь, Дуглас мне предложит?

— Что предложит?

— Выйти за него замуж, естественно!

— Знаешь, я ведь психолог, а не ясновидящая. А бабушка где?

— У себя. Все дуется. За весь день носу наружу не высунула. Это она нарочно, чтобы я чувствовала себя виноватой. Только ничего у нее не выйдет. Я первая нашла Дугласа. И я его ей не отдам.

Саманта нахмурилась. Это совсем не было похоже на бабушку — сидеть целый день взаперти. В любую погоду, в снег и дождь, она обязательно выходила на прогулку. Пожелав тете Маргарет удачи, Саманта торопливо взбежала по лестнице, подошла к двери квартиры слева и трижды постучала.

— В сотый раз повторяю тебе, Маргарет, — раздался сердитый бабушкин голос, — мне ничего не нужно! Оставь меня в покое!

— Бабушка, это Саманта.

Голос смягчился:

— Заходи, деточка. Я на кухне.

Агата уже включила чайник и расставляла на столе чашки.

— Я только что закончила еженедельную уборку. Так что чашечка чаю мне будет очень кстати.

Саманта ничего не ответила, хотя заметила на правой бабушкиной щеке четко отпечатавшийся след кружевной наволочки. Очевидно, она только что поднялась и еле успела одеться.

— Ну а как у тебя дела? День прошел хорошо? — Агата взяла инициативу в свои руки, лишив внучку возможности задавать новые вопросы.

Саманта замешкалась с ответом. Ей очень хотелось поделиться свалившимися на нее неприятностями, рассказать, что ее выгнали с работы, а в почтовом ящике она обнаружила прядь собственных волос.

— Так, прошлась немного по магазинам, — солгала она.

Бабушка пронзила ее острым взглядом:

— Ты ходила по магазинам в грузовике?

Саманта покраснела — школьная первая стадия.

— Да я ничего не купила, — пробормотала она. — В этом году мода какая-то невыразительная.

Между ними повисло тягостное молчание. Пожалуй, такое случилось впервые за все то время, что они прожили вместе. Саманте показалось, что оно тянется вечность.

— Ну ладно. — Агата поставила чашку на стол. — Если это все, то я займусь делами. Мне до вечера еще надо выстирать штору в душе.

Саманта, вдруг поддавшись порыву, опустила ладонь на бабушкину руку, но Агата осторожно ее высвободила. Она терпеть не могла ни панибратства, ни телячьих нежностей.

— Стоит ли так напрягаться? — все же спросила Саманта. — Если хочешь, я могу выстирать тебе эту штору.

— Я еще не беспомощная старая маразматичка, — отрезала Агата.

* * *

Саманта зажгла полдюжины свечей, расставив их кружком, поставила Концерт для скрипки ми мажор Баха и вытянулась на диване. Но ни музыка, ни мягкий полумрак не приносили ей умиротворения.

Она подумала об Алессандро. Учитывая, до какой стадии дошли их отношения, мисс Свити порекомендовала бы ей беспристрастно оценить сложившееся положение и решить, что делать дальше. Перед ней вырисовывалось три варианта.

A. Забыть о нем. Это совершенно не ее тип. Физически чрезвычайно привлекательный, но отличающийся собственническим характером и, если верить его жене, слишком властный.

Б. Продолжить их отношения. Да, у него невоспитанный сын, зато сам Алессандро красив, умен и сексапилен. Короче говоря, ей надо спасибо ему сказать за то, что он обратил на нее внимание.

B. Не доверять ему. Он похвалил ее новую стрижку, а она выболтала ему, где находится парикмахерская.

Она не знала, какой из вариантов предпочесть, а потому натянула плед до плеч и свернулась под ним калачиком. Было около восьми. Саманта уже в третий раз перечитывала письмо, присланное Беверли по электронной почте. Ее действительно сильно расстроило, когда она узнала, кого именно назначили на ее место. Эмми Лафайет была молодой девицей с лошадиными зубами, а главным ее достоинством была знаменитая фамилия. Никакой степени в области психологии у нее, разумеется, не было, да и вообще она только недавно окончила бизнес-школу. Обыкновенная интриганка, которую Беверли пригрела, потому что та горячо интересовалась тряпками и посещала те же модные местечки, что и сама главная редакторша. Саманта ужаснулась. Что станет с ее дорогими читательницами и их зачастую хрупкой психикой, если советы им начнет давать особа, наделенная тактом питбуля?

Она посмотрела на часы. Беверли, наверное, уже дома. Может, стоит ей позвонить? Попытаться убедить ее не назначать Эмми Лафайет ведущей рубрики мисс Свити?

В этот момент зазвенел ее мобильник. На экране высветился номер Алессандро. Она схватила трубку.

— Саманта… — Она не сразу узнала его голос.

— Алессандро?

— Саманта, я должен сказать тебе что-то важное.

— Я слушаю, — веско произнесла она.

Ее рука нервно мяла шнур стоявшего возле дивана торшера.

— Она вернулась. Моя жена.

Он выпил, прежде чем ей позвонить, поняла она.

— Хорошо, — бесцветным голосом сказала она.

От волнения она выдернула шнур из сети и теперь безуспешно пыталась на ощупь найти розетку, что в темноте сделать было совсем нелегко.

— Она явилась без предупреждения. Свалилась как снег на голову. Ровно через час после того, как я отвез тебя домой.

Саманта вздохнула с облегчением. Если мать Флавио вернулась вчера вечером, значит, Алессандро никак не мог рыться в помойке за парикмахерской, разыскивая ее рыжие локоны.

Он истолковал ее вздох по-своему:

— Саманта, я понимаю, что тебе сейчас нелегко. Мне тоже нелегко. Но попробуй поставить себя на мое место. Это мать моего сына. Я должен дать ей еще один шанс…

Язык у него немного заплетался, как у морячка в последний час увольнения на берег. Она чуть было не спросила, занимались они любовью или еще не успели. Но вместо этого просто пожелала ему удачи и положила трубку. Нащупала наконец розетку и собралась включить свет.

Ну а как же иначе? Такой красавец, как он, просто не мог влюбиться в такую женщину, как она, философски рассудила она. И к дьяволу советы мисс Свити. Если бы она не разыгрывала из себя недотрогу, Алессандро провел бы ночь у нее. И его бывшей жене стало бы ясно, что место занято.

Когда вместо вилки она попыталась сунуть в розетку палец, до нее дошло, что этот телефонный звонок огорчил ее гораздо сильнее, чем она хотела себе внушить.

* * *

После трех бокалов вина и двух безуспешных попыток дозвониться до Беверли Саманта, у которой немного кружилась голова, решила съездить к ней. Дезертирство Алессандро бледнело на фоне второй, куда более страшной катастрофы. Ее долг, сказала себе Саманта, спасти своих дорогих читательниц из цепких когтей Эмми Лафайет.

Оставив без внимания косой взгляд японского туриста, очевидно восхитившегося фарфоровой белизной ее английской кожи, она села в хвостовой вагон. От метро до дома Беверли она храбро дошла пешком. Она не ошиблась — свет в квартире Беверли горел.

— Открой, или я устрою скандал и перебужу весь дом, — пригрозила она в домофон.

И услышала в ответ сухой щелчок устройства.

В роскошной квартире царил разгром. Воняло переполненными пепельницами. Беверли встретила ее в сомнительной чистоты домашнем розовом халате. На столике возле кожаного дивана, на который поспешила вернуться ее подруга, лежала упаковка транквилизаторов и стояли бутылка вина и одинокий стакан.

— Не самый лучший коктейль, — сказала Саманта, садясь напротив Беверли.

— Не учи меня жить, — огрызнулась та.

Только тут она заметила новую прическу Саманты:

— Ты что, подстриглась? Зря. Раньше тебе было лучше.

Косметику с лица она смыла кое-как. Пятно туши, расплывшееся под глазом, напоминало синяк. Кожа, обычно покрытая толстым слоем крем-пудры, выглядела увядшей и нездоровой.

Саманта не без удовлетворения отметила, что на подбородке у Беверли красуются два прыща.

— Послушай, это просто несправедливо, — начала она. — Ты не можешь вот так взять и отнять у меня мою рубрику. Читательницы нуждаются во мне.

Беверли зашлась злобным смехом:

— Да за кого ты себя принимаешь, Сэм? Ты внештатница! Только и всего! Хочу — даю тебе работу. Не хочу — не даю.

— Я дипломированный психолог, а не выпускница бизнес-школы.

— Спустись на землю, родная! Да какой из тебя психолог? Ты же никогда не работала с настоящими пациентами!

— Ты уже забыла, как я тебе помогала, когда после развода ты места себе не находила?


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-06-29; просмотров: 241. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.082 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7