«Я так боялся рассказать тебе шедевры» - шептал один усталый образ,
Он невесомый, словно призрак,
«Ты понимаешь, время, деньги – это всё оковы»
Его слова звучали сладким бризом.
«Сквозь призму дней, желтевших листьев с крон осин» - он сделал паузу,
Он сделал паузу и закурил.
«Пойми, ты в деревянные карманы пиджака не вместишь свое Эго,
Что вырабатывал годами» - его слова, как эхо,
Разбились разноцветными камнями.
Они посыпались мельчайшим градом,
Как по телам красавиц бегают капельки воды,
И, проникая глубже, создавая в мыслях атом,
Готовые взорваться, так трепетно чинили механизм.
«Заткнись! Не видишь что ли? Он разбит и сбит с пути,
Он видит день, хотя там ночь,
Он видит смерть, хотя там льется жизнь» - отставив чай, сказал другой
«Пойми, не в силах он понять, как мир танцует под луной,
Он хочет лишь ее обнять и заковать в свои души узоры».
И комплекс кинул взор на стену,
На ней рисуется пожар.
«Пойми, он даже ведь не знает, кто мы,
Какой внутри него вулкан!
Который лишь мечтает разорвать границы, выплеснув горячие потоки.
Я видел, как строят вереницы…
Вереницы разума и сотни небалованных подобий!».
И мысли били в черепные швы под кожей,
И падали, оставив в памяти касание сестер,
И он бы взял в ладони холодный ножик,
И пульс из вен с радостью бы стер.
«Ты посмотри, как слаб он и запутан» - твердил тот первый, самый грустный.
«Словно десерт для паука – он муха!
Я так хочу сломать его и выкинуть – дешевый мусор,
Пусть льется музыка, а тело…
Его зароют в яме мерзко, поставить крестик – вот и все».
«А как же мир, где мы все живы?!» - резонно возмутился образ с чашкой чая.
«А как же разум, где плачет ива?! А как же дом, нетронутый холодными руками?!
Ты расскажи ему, чего ты хочешь! Иль ты боишься?!
Тогда молчи! Позволь ему решать, кто будет рядом с ним!
Он должен быть моим, и если хочешь так, то сам умри!».
И их слова, подобно острым бритвам,
Что разрезали руки человеческих пороков,
Наверное, пора бы сбросить их на пики,
Наверное, пора принять судьбу пророка.
«Я – Генри, очень рад знакомству. Ты помнишь, как меня придумал?» - отставив чай, спросила тень.
«Я – разум твой, и злоба, и жестокость! Я призван, чтобы уничтожить тех людей!
Ведь ты же помнишь их?
Как языками пламени они врывались в твою жизнь!
Ломали все мечты, оставив за собой лишь черную и липкую такую гниль.
Но разве не хотел ты их разрезать?! И если нет, то почему я тут?!
Ведь я придуманный тобою, ведь я - фантазия, я – труп!» - и чашка прыгнула на доски,
Коснувшись ушком табурета.
«Давай убьем их очень нежно?!»
Пьеро курил, и тлела сигарета.
Парнишка медленно поднял свои глаза,
Желая разорвать придуманные им же души,
Они сильнее, чем его усталые слова,
Они сильнее, еще сильнее душат!
«Пьеро» - невозмутимо ляпнул первый – «И твоя смерть, как самый чистый миг природы».
Его печальные черты летели вдаль, желая врезаться за горизонт,
Но только пыльные, забытые окошки, как глазки уничтоженной планеты,
Он тут не первый, но идеальный от мечты…
«А помнишь, как любил? Пытался сдохнуть и родиться, ведь это все – лишь ты!
Придумал образы, перенеся на холст Земли!
Теперь ты хочешь убежать? Ну, так беги! Давай, дерзай! Но знай…
Я буду рядом, искать в причалах лики смерти, чтобы любить их всей душой!
Сначала я, затем и ты, а после? После нас? Хм… Да хоть потоп!»
И комплексы ломали его разум,
Не позволяя воздуха вдохнуть,
Казалось, они готовы выйти разом,
Чтоб изменить его судьбу.
«Но как так вышло, твари?! Ведь вас здесь нет! В моей вы голове! – тут Джимми закричал -
«Я так давно искал причал! А вы?! Да где вы были, когда от боли я сходил с ума?!
Искал тот взгляд и снова погибал?!
Вы предали?! Оставили? Забыли?!» - Джим задыхался в пыли.
«Тогда, какого черта вы пришли сейчас?! Чтобы забрать меня к себе?!
Чтобы открыть глаза?! Там снег! Или настал тот судный час?!
Что вы задумали?! Ответь мне! Скажи хоть пару слов!»
Такой пожар в его душе, в таком сгорали ведьмы.
А образы смеялись, оставив мост, что в разум вел,
А образы словами не бросались,
Они разыгрывали драму, а может быть, кино.
Генри бил ногтями по часам, что опоясывали руку,
Пьеро сидел, смотря на кровь, что капала из вены,
Клубами дыма в воздухе почувствовали скуку,
А значит, пришло время вспомнить тайны и измены!
