Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Annotation 11 страница




Я неправильно истолковал его слова, но до поры не подозревал об этом.

Тоннель вывел нас к тому месту, где со временем должна была появиться платформа. Несмотря на наши попытки остаться незамеченными, с противоположной стороны платформы, где стоял самый обычный паровоз, кто-то громко закричал:

— Эй, кто там ходит?

Карнакки быстро шагнул вперёд, достал из кармана пистолет и прицелился.

— Я могу задать вам тот же вопрос, — сказал он.

— Можете, — спокойно ответил незнакомец, — но мне полагается быть здесь по работе, так что это вы объясняйте, что тут делаете.

— Вы один? — уточнил Карнакки.

— Веду малыша к «Бэнк», видите? — Мужчина показал на паровоз. — Проверяю, как он бегает. Землекопы разошлись по домам. Эй, — он махнул рукой в сторону револьвера, — это ни к чему. Я не собираюсь вам мешать. Мне не нужны неприятности.

Кроули повернулся к нам:

— Мы можем воспользоваться поездом! Доедем до развязки у «Бэнк». А там разработаем план обороны. — Он обратился конкретно к Холмсу: — Возможно, нам удастся сдержать их, пока вы свяжетесь с правительством и вызовете подмогу.

— Кто знает, с какой скоростью это распространяется, — заметил Карсвелл. — Пока мы доберёмся до Мазерса, половина населения Лондона может погибнуть.

— Тем более мы должны действовать быстро! — твёрдо произнёс Кроули и взглянул на машиниста. — Наверху произошёл жуткий инцидент. Довезите нас до «Бэнк», там мы оповестим власти о случившемся.

Мужчина кивнул в ответ, а у меня вдруг возникло ощущение, будто я переместился во времени. Я смотрел на его лицо… и чувствовал запах океана.

— Места всем хватит. У меня вагон па прицепе.

Он поднялся в свою кабину и щёлкнул двумя большими переключателями. Загудел электрический ток в цепи, поезд проехал чуть вперёд, и мы увидели вагон. Машинист снова щёлкнул переключателем.

— Прыгайте на борт! — крикнул он, и странное чувство перемещения во времени пропало.

Мы поднялись в вагон, снова загудело электричество, и состав пошёл по тоннелю. Конечно, сейчас эти чувства утеряны, но в то время электрические поезда казались пришельцами из грядущего. Лондонское метро будет построено, и «труба за два пенни» станет настолько популярным транспортом, что ощущение новизны очень быстро исчезнет. А тогда это было такой же магией, как и многое другое.

Я устроился поудобнее и осмотрел своих спутников.

Карнакки был заряжён энергией, как рельсы под нашим вагоном, — он отказался присесть и расхаживал взад-вперёд с револьвером в руке.

— Эй, — окликнул его Карсвелл и протянул небольшой свёрток. — Ваши отмычки. — Он улыбнулся. — Уронили, когда так мастерски взламывали замок на входе.

Карнакки растерянно взглянул на него, потом взял свёрток и положил его в карман.

— Спасибо. — Он продолжил расхаживать по вагону.

Карсвелл пожал плечами и сел. Он был на удивление спокоен.

Кроули тоже, принимая во внимание обстоятельства, держался расслабленно. Мне пришло в голову, что, когда ситуация подходит к своей кульминационной точке, он скорее примет всё как есть, чем станет предугадывать действия противника. Мне доводилось видеть Холмса в таком состоянии спокойной обречённости — когда загадок уже не осталось и впереди ждёт развязка.

Однако мой друг пребывал в совершенно ином состоянии: его глаза быстро обшаривали вагон, а великолепный мозг суммировал все факты, как счётная машинка бухгалтера.

Сайленс выказывал признаки беспокойства. Его лоб блестел от пота, и вообще казалось, что он близок к обмороку. Очевидно, нервное напряжение всё-таки его доконало.

— Что вы сделали?

Голос был таким тихим, что я даже сначала не понял, кто говорит.

— Что вы сделали?

Это был Холмс. Он смотрел на Кроули, и в его глазах было столько злости, что, должен признаться, даже я испугался.

— И чему я позволил случиться, не вмешавшись сразу?

— О чём вы? — удивился Кроули. — Я всего лишь делаю, что могу, чтобы спасти наши жизни. — На его лице застыла маска негодования. — И жизни всех, кого можно спасти. Мазерс, должно быть, надеется, что…

— А ну, заткнитесь! — взревел Холмс и стукнул металлическим наконечником трости об пол. — Мистер Сэмюель Лиддел Макгрегор Мазерс не имеет никакого отношения к тому, что произошло наверху. И никогда не имел!

— Но ведь… — начал я, но моему другу хватило одного взгляда, чтобы слова застряли у меня в горле.

— Это всегда были вы, Кроули, — продолжал Холмс. — И Сайленс. — Он пригвоздил взглядом доктора, сидевшего с виноватым видом. — И Карсвелл. — Последним, на кого посмотрел Холмс, был Карнакки. — Должен признать, единственный, в ком я не был уверен, так это вы. Но вы так же невинны, как я и Ватсон.

— О чём вы говорите, дружище?! — воскликнул Карнакки.

— Слушайте внимательно, и я всё объясню. Да, и не могли бы вы навести револьвер на наших друзей? Я бы не хотел, чтобы меня перебивали.

— Если вы думаете, что я позволю поливать нас грязью… — начал Кроули.

Но в этот раз Сайленс нашёл что сказать:

— Алистер, заткнитесь и делайте, что он говорит. Всё это слишком далеко зашло.

— Действительно, — подтвердил Холмс. — Слишком далеко.

Кроули хотел ещё что-то возразить, а потом вдруг (я глазам своим не поверил) улыбнулся.

— Хорошо, — процедил он, — пользуйтесь моментом. В любом случае уже слишком поздно. Вы ничего не сможете сделать, даже если у вас есть доказательства, в чём я очень сомневаюсь.

— Нет никаких доказательств, — согласился Холмс и полез в карман за портсигаром.

Мой друг никогда не мог рассуждать без сигареты в руке — глупая привычка!

— Но я всё же расскажу вам то, что знаю.

Глава 24

ПОСЛЕДНИЙ ВЗДОХ

— С самого начала всё это было очень подозрительно. — Холмс прикурил сигарету и глубоко затянулся. — Почему добрый доктор Сайленс оказался на нашем пороге? Да ещё в таком несвойственном для следящего за собой человека виде? Он не примчался к нам после описанных им странных событий. Это следовало из его истории. Кроме того, на брюках доктора была шерсть его собаки. Он явился прямо из своего дома… — Холмс взглянул на Сайленса. — Кажется, вы сказали Ватсону, что у вас квартира на Ривс-Мьюс?

— Так и есть.

— Как раз напротив Гросвенор-сквер. Я так понимаю, Де Монфор в тот вечер, когда погиб, бежал к вам за помощью?

Сайленс кивнул.

— Помощи он не получил, — продолжал Холмс. — Но об этом позже, не будем сваливать всё в одну кучу.

Полагаю, причины, вынудившие вас спешно покинуть свою квартиру, очевидны: вы были растеряны и встревожены. Другими словами, не в себе. Что же вас так взволновало? Уверен: не детали вашей истории. Если ваша репутация заслуженна, то одержимые и всякий бред — ваш хлеб с маслом. Подобные вещи (возможно, пугающие других людей) не могли вызвать отклонения в вашем обычном поведении. И всё же вас явно что-то беспокоило. Может, это было что-то очень простое, например визит ко мне? Вы что-то должны были сделать? Что-то, от чего вы чувствовали себя некомфортно?

— В таких делах я никогда не чувствую себя комфортно, — вставил Сайленс. — Но я делал то, что считал правильным.

— Это оправдание во все времена используется для совершения чудовищных злодеяний, — парировал Холмс. — Естественно, в вашей истории не было ни слова правды; она была придумана только для того, чтобы возбудить мой интерес, вовлечь меня. Какой ещё могла быть причина вашего визита, если исходить из того, что ваши намерения изначально далеки от благородных (а я именно от этого и отталкивался)? Тогда эта идея была только теорией. Но она была единственно верной, если исходить из предположения, что вы — лжец.

— Обычное для всех циников предположение, — не удержался я.

— Верно, — согласился Холмс. — Я же сказал вам в поезде, что вы должны иметь желание поверить? Мой дедуктивный метод строится на противоположном: если допустить, что всё, во что меня хотят заставить поверить, — неправда, тогда как объяснить факты? Это единственный способ прийти к верному выводу. Исходить из того, что всё неправда, пока не сможешь доказать обратное.

— Вы хотите сказать, всё было сфальсифицировано? — изумился Карнакки. — А как же то, что мы видели?

— О, там, безусловно, что-то было, — сказал Холмс. — Некая сила, которой мы можем дать определение «сверхъестественная», потому что на данный момент не можем это объяснить. Хотя, должен признать, — тут он улыбнулся Карнакки, — ваша позиция (магия — это просто наука будущего) мне ближе, чем предрассудки ваших коллег.

Но давайте не будем уходить в сторону. Я изложил вам, в чём заключается мой метод. Если смотреть на дело под этим углом, что мы имеем? Сайленс поведал нам далёкую от реальности историю, выдумал какую-то омерзительную сказку и хотел, чтобы мы в неё поверили! То же самое с Кроули. В его саге об атаках сверхъестественных сил правды столько же, сколько искренности в его желании стать шотландским помещиком. Ничего этого не было.

— А как же всё то, что я видел? — У меня голова пошла кругом от таких заявлений. — Это ведь было на самом деле!

— Мой дорогой друг, — сказал Холмс, — может, что-то и было на самом деле, но всё это точно было преувеличением.

Это лишь вопрос веры. Вы многое мне вчера объяснили, Кроули. Во всяком случае, это помогло найти различия между гибелью Де Монфора и смертью лорда Руфни.

Смерть Де Монфора была более убедительной: травмы, которые никак нельзя объяснить, разве что вмешательством сверхъестественных сил. Сайленс очень старался внушить нам, что эти силы — Дыхание Бога.

А потом мы едем в сельскую местность и видим место преступления в Руфни-холле. И снова множество свидетельств вмешательства сверхъестественных сил. Но, несмотря на всё это, Руфни был отравлен. Его лишили рассудка (это предположение Ватсона): запустили через дымоход в комнату какой-то газ.

Джентльмены, у кого-то может возникнуть вопрос: если гнев Господень марширует по ближним графствам, зачем убивать Руфни таким красочным, но в конечном счёте земным способом? Это было неразумно. И — в который раз — подозрительно.

Во время нашей прогулки по Руфни-холлу мы нашли свидетельство того, что в деле замешаны три человека. Полезная информация. Теперь мы, по крайней мере, знали, что искать надо не одного убийцу, а нескольких. Причём один из них — любитель курить смесь табака и гашиша. — Холмс посмотрел на Кроули. — Вы, приехав в Руфни-холл, выбили свою трубку. Но тогда, можете мне поверить, я не знал о ваших пристрастиях. Это всплыло во время нашего недавнего разговора в экипаже.

Тут я вспомнил, что, пока мы ехали из Инвернесса, Холмс и Кроули обсуждали сорта табака, которым каждый из них отдаёт предпочтение.

— Также мы нашли кольцо с пентаграммой на ониксе. Внутри кольца было выгравировано: «В дар С. Л. М. М.». Очень грубая подсказка, джентльмены. Я должен был подумать, будто мои противники разгуливают ночью по лесу с кольцами не по размеру на пальцах? Естественно, предполагалось, что мы его найдём или, скорее, я должен был его найти, потому что кольцо было предназначено для определённой цели. — Холмс посмотрел на меня. — Когда вы подняли кольцо с земли, что с вами произошло?

— Ну, я зацепился рукой за ветку ежевики, — сказал я. — Ничего удивительного — там такие густые заросли…

— Конечно, ничего удивительного, — согласился Холмс. — И так вы получили первую дозу химического вещества, которое с того момента воздействовало на вашу способность здраво оценивать ситуацию. И то, что у вас вскоре были галлюцинации, совсем не случайность.

— Я был отравлен?

— Несомненно. Именно по этой причине сегодня я держал вас подальше от любой еды и питья; в вашем случае — чрезвычайно трудная задача.

Кольцо — ваша первая доза. Вторую вы получили от разносчика газет, который так щедро поделился с вами ромом.

— Машинист! — закричал я и показал в голову поезда. — Я понял, что уже встречал его!

— Он работает на Кроули, — подтвердил Холмс. — Четвёртый член банды.

— А в поезде на Инвернесс? — спросил я. — Мы ведь все что-то видели?

— Вы что-то испытали, это точно. Каждый пассажир в вагоне-ресторане испытал нечто. Но опять же еда была отравлена, как и каждый кусочек, который вы съели у Кроули. — Холмс посмотрел на Кроули. — Я полагаю, вы были в поезде?

Кроули кивнул, но улыбка не слетела с его лица.

— Значит, вы должны были отравить и мою телятину, — констатировал Холмс и вернул улыбку Кроули. — Если бы вы так поступили, я бы не смог сохранять ясность рассудка и придерживаться своего метода расследования.

За спиной Холмса появилась станция «Британский музей». Над почти достроенной платформой висели лампы, и в этой внезапной вспышке света я заметил, что к нашему поезду прицеплен ещё один вагон. Он был тщательно укрыт брезентом. Что это за груз?

— Итак, повторю, — произнёс Холмс и подался вперёд. — Я никогда не утверждал, что в происходящих событиях нет ничего необычного. Я рационалист, но это не значит, что я идиот. В действие приведены силы, которые я не в состоянии объяснить, не в состоянии понять… Но их мощь сильно преувеличена, и каждое столкновение с ними было постановочным актом. Какова же цель всего этого? На этот вопрос у меня есть ответ.

Жадность — вот причина всего происходящего. Непрекращающееся представление ужасов, от первой смерти до акта терроризма на Оксфорд-стрит, — всё это спланировано, чтобы три человека предстали перед нами как наши будущие спасители и всесильные маги: Алистер Кроули, Джулиан Карсвелл и доктор Сайленс.

— Нет, мы не настолько мелочны, — убеждённо возразил Сайленс. — Цивилизация развивается слишком быстро! Люди забывают мощь и духовность прошлого. Мы должны были напомнить им, заставить заново выучить забытые уроки, чтобы они вспомнили, в чём настоящая сила. Надо было заставить их бояться.

— И естественно, чем больше людей поверит в ваше могущество, в могущество этих сил, — Холмс указал на темноту за окнами вагона, — тем большую власть над людьми вы обретёте. Потому что так это и работает. Вера — это ключ. Ключ для обеих сторон.

Хилари Де Монфор верил. И посмотрите, как эффективно подействовал на него дьявольский ветер.

Лорд Руфни? Не очень. Лэнгдейл Пайк покопался в его прошлом, и я могу сказать, Руфни не был оккультистом. Он был главным держателем акций подземной железной дороги, по которой мы с вами сейчас едем. Я полагаю, вам были нужны его бумаги. Фальшивые разрешения на работу под землёй.

— Нам нужно было получить разрешение на использование этого поезда по собственному усмотрению, — сказал Сайленс. — На ближайшие месяцы не было запланировано какое-либо движение на этом отрезке дороги.

Холмс кивнул:

— И вам пришлось обставить ещё одну смерть, такую же абсурдную, как всё это. Всё ради шоу, верно? И я должен был исполнять отведённую мне роль — держать в возбуждении читателей популярной прессы, чтобы они жили в ожидании очередного ужаса?

— Но зачем вовлекать именно вас? — спросил я.

— Мы сами озвучили ответ в начале этого дела. У меня репутация детектива, который находит объяснение необъяснимому. Я бы в любом случае оказался вовлечён в расследование. Для заговорщиков было гораздо лучше, чтобы я действовал под их контролем и постепенно принял их версию происходящего. И, что главное и на чём они так часто настаивали, я должен был наладить контакт со Скотленд-Ярдом и в конечном счёте с правительством. Слово Холмса? Самого известного рационалиста в стране? Можно ли придумать рекомендацию лучше, чем эта!

Я только одного не понимаю: зачем вам понадобилось привлекать к этому делу Карнакки? Знаю, это Карсвелл его нанял. Вонь в храме на открытом воздухе, тисовое дерево и патина на статуе — вот вам и отгадка. — Холмс посмотрел на Карнакки. — Поздравляю, у вас отличная память и острое восприятие. Почти как у меня, кстати сказать.

— Вы мне льстите, — заметил Карнакки.

— Но не слишком ли это было рискованно? — продолжал Холмс. — Нанимать человека, который мог вас раскусить?

— Это всё Карсвелл, — вставил Кроули. — Должен признать, я считал, что это перебор, но он был убеждён: если мы смогли одурачить вас, то с Карнакки проблем не будет. Ещё одна рекомендация не помешает. В конце концов, он на хорошем счету у некоторых землевладельцев.

— Многих из них я провёл через обряд экзорцизма, — сказал Карнакки. — Но дело, конечно, не только в этом?

— Я рассчитывал, что вы познакомите меня с вашим другом, писателем Доджсоном, — признался Карсвелл. — Думал, с его связями в журнале «Айдлер» он поможет мне найти издателя.

Холмс даже рассмеялся, когда услышал такое:

— Поверить не могу! Вы соорудили этот театр теней только затем, чтобы соблазнить человека, у которого есть возможность помочь вам напечататься? Жуткие существа в книгохранилищах!.. Это вы убили издателя таким способом!

— К тому моменту он уже отверг рукопись, — пожав плечами, сказал Карсвелл. — Недальновидный!.. Он прожил достаточно долго, чтобы пожалеть об этом. Я скормил ему рукопись, одну гениальную страницу за другой.

Холмс презрительно ухмыльнулся:

— Вы жалкий мелкий человечишка.

— Не смейте оскорблять меня, или, клянусь, вы пожалеете! — заорал Карсвелл и инстинктивно ткнул пальцем в сторону Холмса. — Кто меня оскорбит, тот умрёт!

— Мне угрожали люди посерьёзнее, чем какой-то книжный червь, — пренебрежительно заметил Холмс. — А теперь продолжим. — Он посмотрел на нас с Карнакки. — Химикат, с помощью которого отравили вас обоих, точно так же отравил тех несчастных, которые пострадали от взрыва бомбы наверху…

— Нзамби, — проговорил Карнакки.

— Ничего подобного. Просто галлюцинирующие жертвы. Ещё одно представление, выдуманное для финального акта.

— Для какого? — спросил я.

Холмс взглянул в конец вагона:

— Вы заметили, что мы тащим за собой грузовой контейнер? Я думаю, в нём газ, действие которого мы видели наверху.

Сайленс кивнул:

— Я лично его синтезировал. Вы видели, какие галлюцинации он способен вызвать.

— Да уж. Вы планируете выпустить его на «Бэнк», я прав?

Сайленс снова кивнул:

— Оттуда можно получить доступ ко всему метрополитену. Газ расползётся по городу, его вдохнут тысячи людей.

— Массовое убийство, — констатировал Холмс. — Надеюсь, вас мучает совесть, доктор.

— Газ никого не убьёт! — упорствовал Сайленс. — Ватсон — тому доказательство. Но они кое-что увидят!..

— Достаточно, чтобы убедить любого в существовании ангелов и бесов. — добавил я.

— Именно, — согласился Сайленс. — А когда весь город убедится в существовании сверхъестественных сил, придёт наш черёд. Мы спасём жизни и души людей, вернём общество на более скромный и более духовный уровень. Всё это мы делаем во благо человечества, хотя вам может показаться, что во зло.

— Вашего газа оказалось достаточно, чтобы убить Руфни, — возразил Холмс. — Видения довели его до жуткого самоубийства. И когда столица превратится в империю страха, погибнут ещё многие. Несмотря на все ваши высокие моральные принципы, ваши руки, как и руки ваших приятелей, по локоть в крови. Но это неважно. Мы проследим за тем, чтобы газ остался в контейнере.

— Ну, не знаю, — сказал Кроули, — я не думаю, что у нас есть выбор. Я не сидел сложа руки, пока Холмс читал нам свои проповеди.

В окнах вдруг вспыхнул яркий свет — мы подъехали к «Ченсери-лейн». Лицо Кроули исказила жуткая гримаса.

— Я призвал нашего преданного слугу ещё раз помочь нам на пути к нашей цели.

Поезд внезапно взбрыкнул, как будто его сзади пнуло так называемое Дыхание Бога. Карнакки качнулся вперёд и выронил пистолет. Из-за резкого торможения дико заскрежетали железные колёса. Воцарился хаос. Холмса отбросило к стене, Кроули потянулся к его горлу. Сайленс обхватил голову руками и покатился по полу к кабине машиниста. Я потянулся к Карнакки в надежде предотвратить его падение. Действия Карсвелла были самыми разумными — он рванулся за пистолетом.

— Нет! — закричал Сайленс, лёжа на спине возле первого выхода из вагона. — Всё зашло слишком далеко!

Карсвелл прицелился и выстрелил Сайленсу точно в переносицу.

— Никто не смеет мне указывать, что делать! — вопил он. — Никто!

Карсвелл повернулся в сторону Карнакки, но молодой человек уже пришёл в движение.

— Быстрее, доктор! — крикнул он и метнул трость Холмса в Карсвелла. — Дверь!

Трость угодила Карсвеллу в лицо. Он вскрикнул, его руки непроизвольно поднялись вверх, и палец нажал на спусковой крючок. Пуля ударила в потолок вагона — во все стороны полетели мелкие щепки и пыль. Воспользовавшись моментом, я открыл ближайшую дверь, и мы с Карнакки выпрыгнули на платформу.

Ветер продолжал кружить по станции, провода и афиши хлопали по кафельным стенам и хлестали воздух у нас над головами.

— Нельзя останавливаться! — крикнул мне Карнакки. — Вперёд!

— Но Холмс!

Я оглянулся и увидел в окно вагона, что мой друг схватился с Кроули. И ещё я заметил, что Карсвелл снова приготовился выстрелить.

— Пригнитесь! — крикнул Карнакки.

Мы побежали по платформе к выходу. Две пули ударились о стены тоннеля; нам в волосы полетели мелкие осколки кафеля и крошка штукатурки.

Выход с платформы был перекрыт.

— Пойдём по рельсам, — предложил Карнакки и схватил фонарь, — другого пути у нас нет.

Он потащил меня мимо кабины машиниста. В окно я увидел, как старый морской волк прячется там от шальных пуль.

Карнакки бежал к началу платформы.

— Смотрите под ноги, — предостерёг я, — центральный рельс под напряжением!

Мы как можно осторожнее соскользнули с платформы на пути и побежали в темноту. У нас за спиной с нарастающей силой ревел ветер.

— Мы не сможем обогнать его! — сказал Карнакки и передал мне фонарь. — Наш единственный шанс — сразиться с ним.

Он снял запонки, с нежностью их поцеловал, а потом развернулся и бросил в тоннель. Всё это время он шёпотом произносил одно из своих заклинаний. В темноте было трудно разглядеть, что именно произошло, но по всему тоннелю заискрился яркий свет, как будто кто-то зажёг вдоль путей бенгальские огни.

— Не останавливайтесь! — велел мне Карнакки. — Я не знаю, как долго это сможет его удерживать.

Было такое ощущение, словно из тоннеля откачивают воздух. У меня заложило уши, и я, чтобы восстановить способность слышать, начал тереть их ладонями. Слух вернулся как раз вовремя: я услышал то, что боялся услышать, — гул электрического тока. Кроули снова контролировал ситуацию.

— Поезд приближается! — закричал я. — Он нас собьёт! — А потом мне в голову пришла другая идея. — Или подберёт.

Я повернулся и швырнул фонарь в стену. Тот взорвался, и вдоль грязной кирпичной стены тоннеля полетели осколки стекла.

— Что вы делаете? — спросил Карнакки.

Объяснять было некогда. Как я и ожидал, низкое гудение электричества превратилось в визг — это машинист, ложный пьяница, запаниковал при виде вспышки в тоннеле и замедлил ход поезда.

— Запрыгивайте!

Мы побежали обратно к поезду и забрались на наклонный отбойник. Поезд снова набрал скорость, а мы висели, вцепившись в тонкие рамы окон по обе стороны от кабины машиниста.

— Будем надеяться, мы не сорвёмся! — крикнул я Карнакки и посмотрел в лицо разъярённого машиниста.

— Он может стать свидетелем другого исхода! — отозвался Карнакки.

Поезд разогнался. Держаться, вцепившись пальцами в рамы окон, было всё труднее.

— Может, попробуем спрыгнуть на следующей станции? — предложил я.

— Один из нас может! — согласился Карнакки. — Зависит от того, на чьей стороне будет платформа.

Карнакки был прав. Если у одного из нас появится шанс спрыгнуть с поезда, второй вряд ли успеет перебраться вдоль кабины машиниста на ближайшую к платформе сторону.

— Тогда оба приготовимся! При первой возможности прыгаем!

Мы висели на кабине и оба, вывернув шеи, смотрели вперёд. Вскоре мы увидели свет.

— С вашей стороны! — закричал Карнакки, а мне оставалось только посочувствовать ему. — Удачи!

Перенеся вес тела влево, в противоположную от платформы сторону, я ждал подходящего момента. Надо было, используя инерцию движения, прыгнуть вправо. Я надеялся, что встречный ветер поддержит меня. Поезд двигался достаточно быстро, чтобы причинить массу всевозможных увечий, и достаточно медленно, чтобы мне не оторвало ноги. Оставался только один способ узнать, к чему всё это приведёт. Я напрягся и прыгнул в сторону света и возникшей справа от меня платформы. На одну жуткую секунду я завис в воздухе. Получится или нет? А потом — сильный удар. Я кувыркнулся на платформе и постарался как можно быстрее встать на ноги. Успею или нет? Я рванулся обратно к поезду.

Мне всё-таки удалось запрыгнуть на последний вагон, и я ухватился за стропы, которые удерживали брезент. Грузовой вагон был меньше пассажирского. Я забрался на контейнер с газом и сумел заглянуть в заднее окно.

Холмс едва держался на ногах и продолжал драться, хотя, судя по быстро разрастающемуся синяку на скуле, ему приходилось несладко. Он повернулся в мою сторону, и я понял, что он меня заметил. Мой друг занял позицию спиной ко мне, чтобы Карсвелл и Кроули, которые стояли в начале вагона, не смогли меня увидеть.

Я думал о Карнакки и надеялся, что он сможет удержаться на кабине машиниста.

Пробравшись вперёд, я хотел найти способ отцепить грузовой вагон от пассажирского. Вот только нельзя было поднять голову — потолок тоннеля тут же снёс бы её с моих плеч.

В вагоне закричали; я увидел, что Холмса потеснили в сторону и к заднему окну бежит Карсвелл.

— Я так и знал! Кроули! Он там, этот негодяй там!

Карсвелл одним рывком открыл окно и прицелился в меня.

— Не будьте идиотом! — завопил Кроули. — Вы пробьёте контейнер!

Мне оставалось только пригнуть голову. Грохнул выстрел. Пуля не попала в цель (как потом выяснилось, Холмс успел толкнуть Карсвелла), но после выстрела я услышал примерно в футе от себя хлопок, похожий на звук пробки, вылетевшей из бутылки. А вслед за хлопком — шипение. Карсвелл пробил стенку контейнера.

Я понимал, что газ распространяется вокруг меня, и постарался задержать дыхание. Но было уже поздно: отрава начала действовать. Колёса вагона, как молот кузнеца, всё громче и громче стучали на стыках рельс. Брезент подо мной сдвинулся.

— Джон… — прошептал тихий, почти неслышный из-за стука колёс голос, — возьми мою руку, я спасу тебя.

Брезент соскользнул в сторону, и я увидел, во что превратилась моя жена после смерти. Время не пощадило её. К моей щеке прикасались тонкие пальцы — они были гораздо тоньше изящных пальцев женщины, которую я любил всем сердцем.

— Но это всё ненастоящее…

И всё же я умолял себя поверить, даже когда она расстегнула мне сорочку и начала царапать грудь влажными и слишком твёрдыми для человека ногтями.

— Это всё фальшь! — повторил я.

— О Джон! — Существо задыхалось, будто его лёгкие были проколоты и сдувались, как воздушные шары. — Я всегда была для тебя настоящей.

Мы подъезжали к «Бэнк». Я закричал. Мой крик почему-то был похож на звук тормозов поезда. Яркий свет открыл невыносимую для глаз картину. Продолжая вопить, я повалился на платформу.

Люди вокруг меня кричали на все лады, и я сначала подумал, что их вопли — часть моей галлюцинации; но, конечно, это были последствия утечки ядовитого газа. Может, свет от ламп превратился для них в раскалённое железное клеймо и с шипением потянулся к коже. Или черви заполнили весь тоннель и теперь пробирались к лестнице, чтобы выползти на поверхность. А может, люди на платформе, как и я, с ужасом наблюдали, во что превращаются любимые, когда мы остаёмся жить без них.

Пассажиры в панике кинулись к лестницам. Каждый стремился быстрее убежать от окружавшего его кошмара.

— Ватсон!

Это был голос разума и логики, голос, который часто возвращал меня в реальность, когда я был на волосок от смерти. Иногда он выводил меня из терпения или дико раздражал, но он всегда был рядом. Он сделал мою жизнь такой, какая она есть. Плохая или хорошая — другой у меня нет.

Чьи-то руки схватили меня; я начал отбиваться. От грохота выстрела я пришёл в чувство и понял, что это Холмс держит меня. Я поднял голову и увидел, что к нам с пистолетом в вытянутой руке бежит Карсвелл.

— Возвращайтесь к своим книгам, Карсвелл, — выдавил я.

С трудом встав на ноги, я приложил всю свою волю, чтобы избавиться от ощущения, будто Мэри по-прежнему цепляется за мою спину и пытается проникнуть внутрь.

А потом я решил сменить тактику. Это не моя Мэри, рассудил я, но, будь она настоящей, неважно, как она выглядела, я бы любил её. Если бы она обняла меня, я бы не испугался, наоборот, её объятия придали бы мне сил.

Я улыбнулся:

— О, ещё моя жена просит вам передать: научитесь считать!

Карсвелл нажал на спусковой крючок, но к этому моменту он уже расстрелял все шесть патронов. А я с такой силой ударил его в челюсть, что потом ещё двадцать четыре часа получал наслаждение от боли в кисти.

Холмс стоял, опираясь рукой о стену.

— Как вы себя чувствуете, мой друг? — спросил я.

Он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах точное отражение собственной решимости.

— Одними фантазиями меня не остановить, — сказал он. — Давайте избавимся от этих имбецилов раз и навсегда.







Дата добавления: 2015-08-12; просмотров: 149. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.02 сек.) русская версия | украинская версия