"Когда Господь наш говорил со мною, а я лицезрела Его чудную красоту, язамечала то кротость, то суровость, с коими уста Его, столь прекрасные ибожественные, произносили речи. Мною овладело страстное желание узнать,каков цвет очей Его и каков рост Его, чтобы можно было говорить об 108 этом; но я так никогда и не удостоилась получить это знание. Всякиеусилия познать сие напрасны" (святая Тереса). Цвет очей Его... Вот она, непристойность в женской святости! Вознестидо небес бестактность, присущую женскому полу, -- тут есть отчего утешитьсяи не чувствовать себя обездоленными каждому мужчине, а особенно каждойженщине, оставшимся по сю сторону божественного приключения. Первый мужчина,первая женщина -- вот непременная основа Падения, которое никому и никогдане искупить -- ни гению, ни святости. Видели ли когда-нибудь на свете хотябы одного обновленного человека, который бы во всех отношениях превосходилтого, каким он был? Даже для самого Иисуса Преображение, возможно, явилосьвсего лишь мимолетным событием, неким оставшимся без последствий этапом... Стало быть, между святой Тересой и другими женщинами тоже скорее всегоможно обнаружить лишь одну разницу, связанную со способностью первойбредить, с интенсивностью и направленностью ее капризов. Любовь, будь точеловеческая или божественная, уравнивает всех: любовь к шлюхе или к Господупредполагает одно и то же движение души -- в обоих случаях это порыв биологического существа. Меняется лишь объект; но какое он имеет значение,коль скоро он является всего лишь поводом для потребности кого-нибудьобожать и коль скоро Бог оказывается всего лишь одной из отдушин средимногих других?
