Были времена, когда женщины принимали постриг ради того, чтобы скрытьот мира самих себя: свое старение, появление морщин, постепенное уменьшениепривлекательности... а мужчины, утомившись от славы и роскоши, покидалиДвор, чтобы пойти по стезе набожности... Мода обращаться к религии изделикатности ушла в прошлое вместе с эпохой Людовика XIV: тени Паскаля и егосестры Жаклин2 осеняли своим незримым престижем даже самогоничтожного из придворных, даже самую пустейшую из красоток. Но Пор-Рояльразрушили, и вместе с монастырем разрушили место, больше чем что-либо другоеподходившее для уединенной меланхолии. В монастырях больше нет местакокетству: где же нам еще найти обстановку одновременно и угрюмую, и пышную,дабы хоть как-то усладить наше 129 вырождение. Такой эпикуреец, как Сент-Эвремон1, вообразилнечто в этом роде, столь же вялое и расслабленное, как и его умение жить. Нов ту пору еще надо было считаться с Богом, приспосабливать Его к неверию,включать Его в одиночество. Сделка очень приятная, но безвозвратно канувшаяв прошлое! Нам же нужны монастыри, напоминающие своей пустотой изапущенностью наши души, чтобы сгинуть там без помощи небес и в чистотеотсутствующих идеалов... Нам нужны монастыри под стать утратившим иллюзииангелам, которые и в падении, благодаря победе над иллюзиями, остались бынепорочными. И еще хотелось бы надеяться, что настанет мода уединяться ввечности без веры, принимать постриг в небытие, вступать в Орден, лишенныйтаинств, где ни один "брат" не стал бы говорить о своем Боге и относился бык собственному спасению, как и к спасению других, с презрением. То был бы Орден невозможного спасения...
