Когда вселенную переполняет печаль, подстегнуть ум можно лишь с помощьюрадости, необыкновенной, редкостной и головокружительной радости. И когдаисчезает всякая надежда, именно в этот момент мы попадаем под обаяниенадежды: Жизнь -- подарок, преподнесенный одержимыми живым смертью...Поскольку направленность наших мыслей не совпадает с порывами наших сердец,мы тайно вынашиваем влечение ко всему, что топчем. Кто-то, например,обращает внимание на скрежет мировой машины; значит, он слишком долго грезило Небесных отзвуках. Так и не услышав их, он слушает теперь только лязг искрежет. Горькие речи -- знак уязвленной чувствительности, израненнойизысканности. Яд Ларошфуко1 или Шам-фора2 -- это ихреванш за то, что мир оказался скроенным по меркам скотов. Всякая горечьскрывает в себе месть и переводится на язык системы: пессимизм -- это жестокость побежденных, не простивших жизни того, что она обманула ихожидания. Веселость, наносящая смертельные удары... шутливость, прячущая подулыбкой кинжал... Я думаю о некоторых сарказмах Вольтера3, онекоторых репликах Ривароля4, о хлестких остротах г-жи Деффан, обагрессивном салонном легкомыслии, о внешне элегантных, но колких насмешках,об остроумии, которое, развлекая, убивает, о язвительности, скрытой подизбыточной вежливостью... И думаю об идеальном моралисте -- гибриде лирика ициника -- экзальтированном и холодном, пространном и резком, одинаковоблизком и "Прогулкам одинокого мечтателя", и "Опасным связям", сочетающем всебе Вовенарга5 с маркизом де Садом6, такт с адом... Очеловеке, на себе наблюдающем нравы, отчего ему нет нужды черпатьфактический материал еще откуда-нибудь, так как малейшее самонаблюдениеоткрывает перед ним противоречия жизни, все аспекты которой он в состоянииизучить настолько хорошо, что та, устыдившись, что делает вместе с ним однуи ту же работу, провалилась бы сквозь землю... 128 Любое внимание влечет за собой акт уничтожения -- таков рокнаблюдательности со всеми вытекающими отсюда неудобствами для наблюдателя --от моралиста эпохи классицизма до Пруста1. Под пристальнымвзглядом разлагается все: страсти, неколебимая преданность, пыл молодости ипрочие экстравагантности присущи простакам, верным другим и самим себе. Авот капля проницательности берет в осаду, живо выводит на чистую водупритворные чувства, превращая влюбленного в Адольфа, а неудовлетворенного --в Рене. Тот, кто любит, не подвергает любовь анализу; тот, кто действует, неразмышляет над своими действиями. Если я изучаю своего "ближнего", этоозначает, что он перестал быть таковым; я же, изучая себя, перестаю быть"собой", а становлюсь объектом, как все другие объекты. Верующий, начинающийвзвешивать собственную веру, в конце концов бросает на весы и Бога исохраняет свою веру только потому, что боится ее потерять. Моралист же,будучи антиподом человека наивного, существа цельного и подлинного,изнемогает от сопоставлений себя с остальными людьми: насмешник, микрокосмзадних мыслей, он не принимает тех уловок, которыми люди бессознательно пользуются и включают в собственные характеры для того, чтобы выжить. Всекажется ему условностью: он обличает мотивы чувств и поступков, разоблачаетложные ценности цивилизации, обличает, страдая, потому что они поддерживаютжизнь, мало того, сами являются жизнью, в то время как он, созерцая их,блуждает в поисках несуществующей "природы", которая, даже если бы она исуществовала, была бы ему столь же чужда, как и все ложные ценности, которыек ней добавили. Разложение любого сложного психологического феномена наэлементы, его объяснение и "препарирование" -- операция, чреватая болеепагубными последствиями для хирурга, чем для жертвы. Выявляя окольные путичувств, мы упраздняем сами чувства, делаем невозможными наши собственныедушевные порывы; когда анализируем походку других людей, то не они сбиваютсяс ноги... Все, в чем мы не принимаем участия, кажется нам неразумным; однакотот, кто движется, не может перестать продвигаться вперед, тогда какнаблюдатель, с какой бы стороны он к ним ни поворачивался, фиксирует ихбесполезный триумф лишь затем, чтобы оправдать собственное поражение. Вотпочему жизнь бывает только там, где нет внимания к жизни.
