Как бы мы ни старались приблизиться к раю, ирония не позволяет намэтого сделать. "Все ваши мысли о счастье в незапамятном прошлом или вбудущем, -- говорит она, -- не более чем чушь. Исцелитесь от ностальгии иперестаньте верить в детские сказки про начало и конец времен. Вечность --это всего лишь мертвая длительность, которой интересуются только дебилы.Дайте полную волю мгновению, пусть оно поглотит ваши фантазии". 242 А как обстоят дела с наукой? Ирония указывает нам на ее нелепость икомичность. "Зачем вредить вещам, делая из них проблемы? Ваши знанияуничтожают друг друга, причем последнее по времени необязательно оказываетсяболее правильным, чем предшествующее. Пленники уже виденного, вы имеете делолишь со словами, поскольку ваша мысль не сцепляется с бытием". А когда мы вздумаем восторгаться индуистским монахом, который напротяжении девяти лет медитировал, уткнувшись лицом в стену, ирония поведаетнам, что после стольких мук тот обнаружил лишь то же самое небытие, скоторого начал. "Посмотрите, -- нашептывает она, -- сколь комичныприключения духа. Отвратитесь же от них и займитесь тем, что видите. Тольконе старайтесь найти за ними какой-либо смысл, какую-либо тайну: ни у чегонет ни смысла, ни тайны. Остерегайтесь копаться в иллюзорном, посягая наединственную существующую реальность". Ирония приучает нас к такому языку, компрометируя и наши метафизическиедерзания, и образцы, которые нас на них подвигали. Заострив свой юмор, онавообще навеки отлучит нас от того вневременного будущего, которое называетсяабсолютом.
