Закономерность психического

Предпосылкой научной психологии, по крайней мере экспериментальной, яв­ляется тезис о закономерности психического.

Тезис о строгой закономерности явлений в какой-либо области знания обычно складывается в любой науке постепенно в ходе определенных типичных для всех наук этапов развития[2]. Так же обстоит дело и в психологии. При этом не имеет решающего значения то, насколько энергично этот тезис удается отстоять против, например, философских возражений. Гораздо важнее, что даже там, где психолог-исследователь в принципе исходит из этого положения, фактический предмет его научного изучения не желает ему следовать.

Тезис о закономерности можно ограничить количественно и качественно. Его можно признать, например, в отношении чувственных восприятий и памяти, но от­вергнуть применительно к более «высоким» уровням психической жизни, чувствам и воле или, по меньшей мере, важным жизненным решениям. Или же закон сводят к простому правилу, которое лишается силы при малейших отклонениях от заданных условий, например при головной боли. Методически такая установка имела далеко идущие последствия и приводила, например, к тому, что даже в рамках эксперимен­тального метода в узком смысле слова чисто статистическое мышление начинало иг­рать непропорционально большую роль.

В противовес этому, важно внедрить в сам процесс исследования положение об абсолютно строгих и не допускающих никаких исключений психических законах. Вначале может показаться неважным для исследования, насколько строго следует придержи­ваться этого положения, представляющего собою только «предпосылку» эксперимен­тального исследования. Ведь оно не может быть доказано в том смысле, в каком дока­зываются отдельные психологические утверждения. Но серьезное отношение к тезису о закономерности психического побуждает и к серьезному обращению к теориям, не воздвигающим непроходимой границы между нормальной и аномальной психической жизнью и не знающим исключений, которые всегда выручают тех, кто не стремится к особой научной строгости. То, что признается психологическим законом, должно дей­ствовать решительно везде и всегда со всеми вытекающими из этого последствиями.

Тезис о закономерности психического требует, чтобы обсуждались не только са­мые грубые свойства, но и тонкие нюансы и особенности частного случая, которые менее строго мыслящий наблюдатель склонен в области чувств приписывать «случай­ности» или вообще игнорировать. Однако это не значит, что можно выдвигать на передний план какие-либо специфические свойства и феномены (например, изме­нения сердечной и дыхательной деятельности при эмоциональных процессах), изо­лировав их от процесса в целом. Напротив, необходимо, исходя из более широкой целостности, всегда оценивать единичные моменты именно как частные особеннос­ти этой целостности.

То же самое имеет отношение и к вопросу о количественном. Формулирование в понятиях законов общего характера предполагает учет всей полноты действительности во всех областях исследования, в том числе количественных или интенсивностных от­ношений. Нельзя упускать эти стороны действительности, иначе можно придти к пус­тым и бесплотным схемам. Это верно также для области «высшей» духовной деятель­ности, где количество и качество тесно связаны между собою. При этом не следует предоставлять все слепой магии чисел и забывать, что качественное исследование в известном смысле должно всегда предшествовать количественному, и что его приори­тет в области психологии воли и аффектов нужно будет энергично отстаивать на про­тяжении еще долгого времени.

Тезис о закономерности требует учитывать возможность и отрицательных при­меров во всех областях психической жизни, побуждает учитывать весь спектр психи­ческих феноменов и подчеркивает важность готовности к самокритике для психоло­гии воли и эмоций.

С другой стороны, строгое следование тезису о закономерности психического благодаря позиции, в которую он, как мы сейчас увидим, помещает эксперимент, создает методическую основу для расширения диапазона исследований.