Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 2. Я вышла из женского туалета в коридор




 

Я вышла из женского туалета в коридор. Где-то в глубине здания прозвучал звонок и предостерег меня, что у меня осталось всего пять минут до следующего урока.

Поэтому я слилась с потоком учеников, чтобы добраться до западного крыла Исторического здания.

Снаружи Мифическая Академия выглядела как элитная гимназия, хотя находилась в Сайпресс-Маунтин, почти за границей Эшвелля в западных горах северной Калифорнии.

Все в Академии пахнет деньгами, властью и снобизмом. От заросших плющом каменных зданий, совершенных ухоженных четырехугольных полян и заканчивая столовой, которая напоминала скорее пятизвездочный ресторан, чем школьный кафетерий.

Да, снаружи Академия казалась местом, куда богатые родители отправляли своих наследников, чтобы обеспечить им место в Йеле, Гарварде, Дьюке или в любом другом престижном колледже.

Отсюда она выглядело по-другому.

На первый взгляд все казалось нормальным, если только исторически и старомодно.

Отполированные доспехи в коридорах, окруженные острым оружием. Каменные рельефы и написанные маслом картины, описывающие мифологические битвы на стенах.

Белые мраморные статуи Богов и Богинь в углах, которые протягивали руки вперед, как будто клевеща над людьми, проходящими мимо.

Также там были еще и учащиеся. Ученики – от шестнадцати до двадцати одного года – с первого по шестой класс, во всех формах, размерах и этносов, с книгами и сумками в одной руке и мобильниками в другой, которые одновременно писали смс, беседовали и двигались своей дорогой в коридорах.

И все были одеты в дорогую одежду, которую могли позволить их родители: эксклюзив от Прада, Гуччи и, естественно, Джимми Чу.

Но если убрать дизайнерские вещи и дорогую электронику, можно заметить другие вещи. Например то, что многие ученики носили оружие.

В основном мечи, луки и боевые посохи, убранные в чехлы, которые напоминали экстравагантные теннисные сумки. Конечно, идеально подходящие к одежде.

Оружие для мифических созданий было только лишь аксессуаром. Символом статуса, который обозначал, кто кем был, что мог, и сколько денег имели его родители.

Точно также как цветные искры и магическая сила, которые как неподвижное электричество висели в воздухе.

Собственно, даже последний идиот знал, как снести голову мечом, или как при помощи заклинания превратить внутренности в кашу.

Это было, как если бы последователи Зены – королевы воинов учились в школе.

Потому что они все были учениками Мифической академии: Воины, настоящие живые Воины, или, по крайней мере, прапрапраправнуки мифологических воинов.

Девушки были в основном Амазонками и Валькириями, в то время как среди юношей преобладали Римляне и Викинги.

Но были и другие виды воинов: Спартанцы, Персы, Троянцы, Кельты, Самураи, Ниндзя и все в этом роде. Каждый имел корни в старой культуре, каком-то древнем мифе или сказке, которые слышал каждый и которые никто не знал.

Каждый обладал своими определенными способностями и магией – и подходящим к ним эго.

И все они были богаты, опасны и хорошо выглядели. Все кроме меня.

Никто не обращал на меня внимание, никто не разговаривал со мной, когда я прошла на шестой урок, история мифов. Я – обычная девочка-цыганка, и соответственно небогатая, несильная, непопулярная, некрасивая или не достаточно важная, чтобы быть интересной для кого-нибудь.

Был конец октября, осенний семестр длился уже два месяца, а у меня все еще не было подруги. Не было никого, с кем я могла посидеть вместе во время обеда в столовой. Но меня не особенно напрягало отсутствие друзей.

После смерти мамы, шесть месяцев назад, меня мало что напрягало.

Незадолго до того как зазвонил звонок и объявил всем, что каждый должен находиться на уроке, я направилась на свое место в классе профессора Метиса, преподавателя мифологической истории.

Карсон Каллахан повернулся на своем стуле, который находился прямо передо мной.
– Ты уже нашла его? – прошептал он.

Карсон был высоким юношей, около метр восемьдесят, и неуклюжим. Казалось, он состоял из острых углов, начиная от чашечек на коленях до локтей, и потому напоминал мне треугольник.

Даже его нос был ровным и острым. У него была светло-коричневая кожа и точно такие же волосы, а угловатая оправа очков делала его глаза похожими на коричневые шоколадные шарики.

Я, однако, понимала, почему он нравится Дафне. Карсон был милым и дружелюбным, такой застенчивый, спокойный, какими так часто бывают чудаки.

Но Карсон не был одним из типичных уродов, он был уродом – рок-музыкантом и главным барабанщиком в часовне Мифической Академии.

И это, несмотря на то что ему всего семнадцать и он во втором классе, как и я. Карсон был Кельтом и у него был магический талант к музыке. Он – военный бард или что-то в этом роде.

Преимущественно я старалась не размышлять над этим. Я игнорировала массу вещей о мифических существах, особенно тот факт, что так мало похожа на них.

Я передала Карсону браслет в пакете и следила за тем, чтобы не коснуться его, иначе музыкальный чудак пробудил бы во мне видение.

Потому что в дополнение к чувствам Дафны, которые я почувствовала вчера, когда нашла подвеску розы за письменным столом, я получила некий отблик чувств Карсона.

Я видела не только человека, который последний прикоснулся к предмету, а каждого, кто держал его в руках. Когда-либо.

Это означало, что я знала, кому действительно Карсон хотел подарить браслет. И несмотря на его утверждение, это была не Лета Гастон.

– Как договаривались, – сказала я. – Твоя очередь.

– Спасибо, Гвен.

Он положил сто долларовую купюру, вторую часть моего гонорара, на стол. Я взяла деньги и убрала в карман штанов.

Я принципиально игнорировала всех учеников в школе мифов, а они игнорировали меня, по крайней мере, до тех пор, пока им не надо было найти что-то. Тоже самое происходило и в моей прежней школе, всегда, когда я немного нуждалась в деньгах.

За определенную сумму я находила вещи, которые были украдены, пропали или исчезли другим способом. Ключи, кошельки, мобильники, домашние животные, бесхозные лифчики и боксерские мужские трусы.

На уроке математики я заметила, как Амазонка жаловалась, что она потеряла мобильный телефон, и я предложила найти его за маленькое вознаграждение.

Она считала меня сумасшедшей, пока я не вытащила ее мобильный телефон из глубины ее шкафа. Дело в том, что она забыла его в другой сумке. После этого мой талант обсуждали все вокруг.

До сих пор дело не имело особого успеха, но у меня был свой доход.

Так как мой дар цыганки состоял в том, что касаясь к предмету, я узнавала сразу всю историю, видела и чувствовала, это не доставляло мне труда находить вещи и открывать завесы.

Конечно, если вещь была утеряна, то я не могла к ней прикоснуться, по-другому их невозможно потерять. Но люди повсюду оставляли следы.

Что они ели во время обеда, какой фильм хотели смотреть вечером, что считали о своих так называемых лучших друзьях.

Обычно было достаточно скользнуть кончиками пальцев по письменному столу парня или покопаться в сумке девушки, чтобы получить довольно хорошее представление о том, где он оставил кошелек или где она посеяла свой мобильник.

И если я с первого раза не определяла местоположение потерянного предмета, то просто продолжала прикасаться к вещам, пока не находила его, или пока образ того, кто возможно украл эту вещь не появлялся перед моим внутренним взором.

Как например, изображение Дафны Круз, которая забрала браслет с письменного стола Карсона. Иногда я чувствовала себя как Калле Бломкист или скорее как Гретель, которая шла по следу из хлебных крошек, до тех пор пока не находила то, что искала.

Существовало даже название для того, что я умела – психометрия. Элегантное, псевдонаучное наименование того, что в моей голове появлялись образы и отражались чувства других людей, хотела я того или нет.

Тем не менее, часть меня хотела знать тайны других: все эти большие и маленькие секреты, которые они прятали от других, а иногда и от самих себя.

Это придавало мне чувство, что я была умна, сильна и могущественна, и пробуждало во мне глубокую решимость не совершать глупостей, как например: фотографироваться в нижнем белье для парня.

Конечно, находить потерянные мобильники не самая гламурная работа в мире, но это было лучше чем поджаривать картошку в Макдональдсе.

А здесь на мифах я зарабатывала немного лучше, чем в своей старой школе. Там я была бы счастлива, получив всего двадцать долларов за находку браслета, вместо двух сотен, которые дал мне Карсон. Дополнительные деньги были одной из немногих вещей, которые я любила в этой придурковатой Академии.

– Где он был? – спросил Карсон. – Браслет, я имею в виду. – в какой-то момент я хотела выдать Дафну и рассказать Карсону о ее чувствах к нему. Но после того, как Валькирия не очень дружелюбно пообщалась со мной и совсем чуть-чуть угрожала мне, я решила, что лучше сберегу эту информацию для более плохих времен.

Так как у меня не было денег, отсутствовала сила, а также незначительный уровень магии, по сравнению с остальными учениками Академии, информация была моей единственной защитой. Я не видела никакой причины, почему я не должна была собирать её на все случаи жизни.

– О, я нашла его за твоим письменным столом в общежитии, – ну, по крайней мере, подвеску розы. Она застряла между письменным столом и стеной.

Карсон нахмурил лоб.

– Но я же искал там. Я знаю, потому что обыскал всё.

– Я понимаю, но, возможно, ты искал не достаточно хорошо, – ответила я невозмутимо, прежде чем достать книгу по истории мифов из сумки.

Карсон открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но в этот момент профессор Метис постучала по столу старинным серебряным скипетром, который она использовала как указку.

У Метис было греческое происхождение как у многих профессоров и учеников академии. Она была маленькой, коренастой женщиной с кожей цвета бронзы и черными волосами, которые она всегда собирала в пучок на голове.

На ней был зеленый брючный костюм, а на носу сидели серебряные очки.

Она производила впечатление строгой и серьезной, но Метис была одной из лучших преподавателей в Мифической Академии. По крайней мере, она пыталась сделать историю мифов интереснее, когда во время урока нам приходилось решать загадки, мы могли играть в игры, вместо того чтобы просто заучивать факты наизусть.

– Откройте ваши книги на странице тридцать девять, – сказала профессор Метис, пока ее мягкие, зеленые глаза перемещались от одного ученика к другому. – Сегодня мы еще немного поговорим о Пантеоне, воины которого боролись, чтобы победить Локи и его жнецов хаоса.

Видимо, сегодня был не один из занимательных дней. Я закатила глаза и последовала ее указаниям.

В дополнение к тому, что я ходила в школу со всеми этими мифологическими детьми-воинами, мне приходилось еще учить их глупую историю. И, конечно, существовала группка хороших магов, которые объединились под именем Пантеон, чтобы бороться против группы злых магов, которых назвали жнецами и которые хотели высвободить хаос.

До сих пор профессор Метис говорила довольно неопределенно о том, чем именно был Хаос, и я мало внимания уделяла этому магическому фокусу-покусу.

Мое мнение – это обозначало смерть, разрушение и бла-бла-бла. Мне больше нравилось читать комиксы, которые я носила в своей сумке через плечо.

По меньшей мере, частично они были связаны с реальностью. Ведь генетические мутации действительно существовали.

Но дерущиеся друг с другом боги и богини, которые порождали магических вундеркиндов, чтобы довести до конца античные войны в современном мире?

С мифическими монстрами, которые участвовали в этом ради удовольствия? Я, действительно, не была уверена, верю ли я во все это. Но здесь все верили.

Для них мифы были не просто сказками, они были историей, даже фактом, и все было абсолютно реальным.

Пока профессор Метис рассказывала о том, какими злыми были жнецы, я пристально смотрела в окно и всматривалась в свое отражение.

Кудрявые коричневые волосы, несколько веснушек на моей по-осеннему бледной коже и глаза странного пурпурного цвета, который усиливался от цвета моего капюшона.

"Пурпурные глаза – улыбающиеся глаза," – всегда говорила моя мама.

У нее были глаза того же цвета, но мне всегда казалось, что у нее они выглядели удивительно красиво, в то время как меня они только уродовали.

Глухая боль охватила мое сердце. Не впервые мне хотелось вернуть время назад и позаботиться о том, чтобы все встало на свои места, как это было раньше, до того как я пришла в Мифическую Академию.

Шесть месяцев назад я была обычным подростком. Ну, настолько обычной, насколько могла быть девушка со странным даром.

Но цыганский дар передавался в моей семье по наследству. Моя бабушка, Геральдина, могла смотреть в будущее.

Моя мама, Грейс, могла определить на слух, врут люди или говорят правду. Я же могла видеть вещи, знать и чувствовать их, когда прикасалась к человеку или предмету.

Но наши цыганские дары были просто способностями, немного сенсационными навыками, и я не особенно размышляла над этим. Ни о том, откуда они взялись, ни о том, обладали ли другие люди похожей магией.

До того дня, пока я не коснулась расчески Пейдж Форрест после занятий спортом.

Мы были в раздевалке после баскетбола и переодевались. Я ненавидела баскетбол, потому что была совершенно бездарной. Действительно, я была просто ужасна.

Так плохо, что я умудрялась попасть самой себе в нос, пытаясь забросить мяч в корзину.

После занятий мне было жарко, одежда пропитывалась потом, и я хотела завязать волосы в хвост.

Расческа Пейдж лежала на скамейке между нами. Пейдж не была мне близкой подругой, но мы принадлежали к одинаковой группе полупопулярных девушек, к тому же относительно умных.

Иногда мы делали что-нибудь вместе, если встречались наедине. Итак, я спросила ее, могу ли я воспользоваться ее расческой.

Пейдж смотрела на меня несколько секунд, и в ее глазах застыло выражение, которое я не могла объяснить.

– Конечно.

Я подняла щетку, и даже не задумалась над тем, что могла почувствовать что-то. Несмотря на мою психометрию, я едва ли получала информацию от будничных предметов: ручки, компьютеры, тарелки или телефоны – вещи в общественных местах, которые использовали многие люди и выполняли простые, определенные задачи.

Настоящая сенсация, глубокие, оживленные видения с высоким разрешением начинались только, если я касалась вещей, к которым люди имели личное отношение, как, например, любимая фотография, с которой связаны особые воспоминания.

Но как только расческа оказалась в моей руке, я увидела Пейдж у себя в голове, которая сидела на своей кровати со взрослым мужчиной. Он расчесывал ее длинные, черные волосы в сотый раз, как будто делал так всегда.

Когда мужчина закончил, то развязал халат Пейдж, заставил ее лечь на спину и начал прикасаться к ней, прежде чем расстегнул свои брюки.

В этот момент я начала кричать и не могла больше остановиться.

Приблизительно через пять минут я упала в обморок. Моя подруга Бетани рассказала, что я продолжала кричать даже, когда приехал врач, чтобы отвезти меня в больницу.

Все думали, что у меня эпилептический припадок или что-то в этом роде.

Все же я думаю, что Пейдж знала о моей даре и моих способностях. Двумя неделями раньше она попросила меня найти ее пропавший мобильный телефон.

Я прошлась по комнате Пейдж и прикоснулась к ее письменному столу, ночному столику, сумкам и книжным полкам. Наконец, в моей голове промелькнула картинка ее маленькой сестры, которая украла телефон, чтобы прочитать СМС Пейдж.

Иногда я спрашиваю себя, специально ли Пейдж положила расческу на скамейку, чтобы я взяла ее. Просто для того, чтобы кто-то узнал, чтобы кто-то посочувствовал тому, через что ей пришлось пройти.

Позже в этот день я проснулась в больнице. Моя мама, Грейс, была там, и я рассказала ей, что увидела. Так нужно поступать, если с подругой происходит что-то ужасное.

Я сделала это еще и потому, что моя мама была следователем в полиции, которая потратила свою жизнь на то, чтобы помогать людям. Я хотела бы однажды стать похожей на нее.

Этим же вечером моя мама арестовала отчима Пейдж за изнасилование. Грейс позвонила мне и сообщила, что теперь Пейдж в безопасности. Она пообещала мне, что будет дома через час, так как ей нужно еще подготовить отчет.

Она не пришла домой.

Этим вечером в машину моей матери врезался пьяный водитель, после того, как она покинула полицейский участок. Бабушка Фрост объяснила мне, что она умерла сразу.

Она даже не заметила, как машина мчалась на нее, и не почувствовала боли при ударе.

Я постоянно надеялась, что это соответствовало правде, потому что моя мама была настолько покалечена во время аварии, что во время похорон гроб оставался закрытым. По крайней мере, так я помнила.

После этого я не вернулась в старую школу. Мои друзья были супер милыми, особенно Бетани, но я не хотела никого видеть. Мне не хотелось ничего делать, только лежать в постели и плакать.

Но через три недели после похорон мамы, профессор Метис появилась в доме моей бабушки Фрост.

Я не знала точно, что Метис сказала ей, но тогда бабушка объявила, что самое время мне пойти в Мифическую Академию, чтобы научиться пользоваться моим цыганским даром.

Я думала, что уже довольно хорошо контролировала свою психометрию, и никогда в действительности не понимала, что моя бабушка имела в виду, когда сказала, что мне уже давно пора идти в Мифическую Академию...

–... Гвен?

Мое имя вырвало меня из воспоминаний.

– Что?

Метис смотрела на меня поверх своих очков.

– Я спросила тебя, какая богиня отвечала за победу Пантеона над Локи и жнецами.

– Ника, греческая богиня победы, – автоматически ответила я.

Профессор Метис нахмурила лоб.

– Откуда ты это знаешь, Гвен? Я не называла Нику. Ты уже прочитала следующую главу? Очень усердно.

Именно этим я и занималась вчерашним вечером, так как мне было невероятно скучно и ничего интересного не шло по телевизору.

Из-за недостатка друзей среди мифов особого выбора у меня не было.

Я не ожидала, что Метис хотела разоблачить меня, сказав это, но все же тихое хихиканье раздалось в комнате.

Я покраснела и съехала вниз по стулу.

Великолепно. Теперь все будут считать меня честолюбивой цыганкой, которой больше нечем заняться, как учить историю.

Вероятно, это было правдой, и быть может, я невероятно горда своим индивидуализмом, но я не хотела, чтобы другие узнали об этом.

И тогда меня удивило то, что я не представляла, откуда знала ответ на вопрос Метис.

Не могла вспомнить упоминание Ники в главе, которую прочитала.

Но после всех странностей, которые происходили со мной в Академии, я постаралась отбросить этот вопрос.

Профессор Метис призвала юношу, который смеялся громче всех, строгим взглядом к молчанию, прежде чем поставила перед ним еще более сложный вопрос о жнецах.

Как только я была уверена, что Метис больше не спросит меня, я снова вернула свой взгляд к окну и продолжила размышлять о том, что была виновата в смерти моей матери, когда подняла расческу не той девушки.

 







Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 162. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.011 сек.) русская версия | украинская версия