Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 6. Смерть Жасмин Эштон была на следующий лень темой номер один в Мифической Академии




 

Смерть Жасмин Эштон была на следующий лень темой номер один в Мифической Академии. Но не в том виде, в котором я ожидала.

Все профессора объявили об этом на первом уроке. Но не упомянули, что я нашла тело Жасмин. Официальная история гласила, что Найкмедс нашел ее в библиотеке, рядом с разбитой витриной и пониманием, что кто-то украл Чашу Слез.

Профессора уверяли учеников, что Жасмин была в неправильном месте в неправильный час и ее убийца убежал вместе с артефактом. Но ради собственной безопасности, ученики не должны негде ходить по одному и сразу звать профессора, если они заметят что-то подозрительное.

Затем была минута молчания для Жасмин в масштабах школы, когда мы могли помолиться за ее душу, или что там они в Академии делали.

Две Валькирии, с которыми дружила Жасмин сидели вместе со мной на первом уроке английского. Я ждала, что они извинятся и попросят о том, чтобы провести остаток дня в ее комнате и разобраться в том, что случилось с их подругой. Конечно им нужно было время для себя, чтобы погрустить, пожалеть и поплакать.

Но обе девочки раскрыли свои книги, вынули ноутбуки и начали работать над своей крайне трудной статьей. Как будто все нормально. Словно не произошло ничего необычного. Если бы у меня все еще слегка не болела голова, я бы начала думать, что выдумала все увиденное вчера.

Мой взгляд перемещался от лица к лицу, но все другие были так же спокойны и собраны как и две Валькирии. Никто не плакал. Никто не выглядел потрясенным. Никто не испытывал страх из-за того, что его одноклассница была убита.

Год назад в моей старой школе был застрелен популярный футболист Дэвид Джордан во время работы в супермаркете, когда там происходило вооруженное ограбление. На следующий день люди находились в истерике. Плакали, всхлипывали, кричали, задавались вопросом, почему Дэвид был застрелен, почему он должен был умереть, что же он такого сделал, чтобы заслужить такую смерть, стать жертвой такого ужасного насильственного убийства. Школа запросила психологов, чтобы позаботиться о друзьях Дэвида и других, которые чувствовали себя плохо из-за его смерти.

Жасмин Эштон была любимицей на втором курсе. Конечно, она была по мнению профессора Метиса не первой ученицей, которая умирала в Академии, и всё-таки смерть Жасмин была неожиданной и шокирующей. И несмотря на это все относились к этому вполне естественно.

И это было чудовищно.

И такой был весь день. Ученики говорили о Жасмин и её ужасной смерти, но это совсем не то, чего я ожидала.

– Как ты думаешь, кто будет теперь принцессой бала, после того, как Жасмин вышла из игры ? – тихо говорила девочка передо мной на четвёртом уроке химии. – Бал будет в пятницу, и мы проголосовали ещё на прошлой неделе за всех принцев и принцесс.

Крохотная Амазонака рядом с ней, только пожала плечами:
– О, профессора передадут этот титул тому, кто на втором месте, и будет это Морган МакДугал. Кроме того, ты знаешь, какова Морган. Она будет безумно счастлива носить эту вульгарную корону, даже если эта вещь предназначалась не ей.

Обе ехидно хихикнули.

Тогда девушка подвинулась поближе к своей подруге:

– Так как мы говорим о вещах, которые ей на самом деле не принадлежат, я слышала, что Морган и Сэмсон Сорензен очень приятно пообедали сегодня. Они действительно утешали друг друга, если ты понимаешь, о чем я.

Это пробудило интерес Амазонки:

– Правда? Это довольно быстро, даже для такой девушки, как Морган. Расскажи мне поподробней...

В течение дня все говорили об одном и том же. Кто будет принцессой бала? Придут ли Морган и Сэмсон вместе? Вопрос дошел до того, кто переедет в шикарную комнату Жасмин, после того как ее родители заберут вещи. По-видимому Эштоны были в отпуске на отдаленном греческом острове, и высокопоставленные члены Академии еще не смогли связаться с ними, чтобы сообщить о смерти их дочери.

В наши времена у каждого есть свой телефон, даже у родителей. Для меня это звучало так, будто Эштоны не хотели, чтобы их беспокоили убийством Жасмин. Вероятно, у них не было особого желания прерывать свой замечательный отпуск, чтобы позаботиться обо всем.

В конце концов, я не могла больше выдержать эту историю мифов. Я постучала Карсона Каллахан по плечу и спросила его об этом:

– Что здесь не так с людьми? – прошептала я. – Эту девушку убили. В библиотеке, где мы бываем почти каждый день. И никто не говорит об этом, кроме как о том, кто будет избран этой глупой принцессой бала и кто будет следующей Валькирией, которая вцепит свои когти в Сэмсона Сорензена. Это никому не интересно. По крайней мере, никто не заинтересован в Жасмин или в ее убийце. Или в том, что он все еще может быть в кампусе.

Карсон посмотрел на меня грустным взглядом, как будто он и все остальные знали тайну, которая от меня скрыта:

– Ты знаешь, сколько детей умерло, с которыми я вырос, Гвен? Много. Так много, что я не могу сосчитать. Мы посещаем Академию Мифов не просто так. Мы войны, а войны умирают. Это просто. Конечно, некоторые люди попадают в автомобильные катастрофы или напиваются на пляже, чтобы забыться или ещё что-нибудь. А иногда они просто оказываются не в том месте не в то время и их разорвет на куски Немейский охотник или убивают Жнецы. Иногда они сами Жнецы, и должны убить прежде, чем убьют их.

Я никогда не думала, что такой музыкальный причуда как Карсон может быть столь равнодушным к убийству. Что он может говорить, словно все в порядке, когда умирают ученики. Будто вещи должны так происходить.

Я только пристально посмотрела на него.

– Для тебя это ничего не значит? Я имею в виду то, что произошло с Жасмин? Или, по крайней мере, тот факт, что это произошло здесь?

Он пожал плечами.

– Конечно это что-то значит. Но никто никогда не утверждал, что Академия была на 100 процентов безопасна. Ученики постоянно пробираются мимо сфинксов наружу. Это не так уж тяжело представить себе, что и Жнец может пробраться внутрь, если он действительно этого захочет. Кроме того, Жасмин была не самая любезная девчонка в мире. Если честно, она была изрядной мерзавкой, которая постоянно топтала ногами других людей и бичевала их, чтобы выглядеть крутой. Но никто никогда ничего не говорил и не предпринимал, потому что ее родители богаты и могущественны.

– Но...

Карсон судорожно вздохнул.

– Я знаю, что ты здесь новенькая, Гвен, но почти каждый здесь в Мифе потерял близкого человека, которого он любил, того, кто значил для него гораздо больше чем испорченная мерзавка Жасмин Эштон.

Его голос звучал хрипло, лицо выглядело напряжённым, в его глазах я распознала скорбь.

– Кого потерял ты?

– Своего дядю, – сказал он. – Его убили в прошлом году в схватке с группой Жнецов. Когда это случилось, он просто был со своей подругой в ресторане.

– Но почему? Что он сделал им? У него был какой-то артефакт или ещё что-то, чего они хотели? – спросила я, потому что должна думать о похищенной Чаше Слёз.

– Нет, ничего, – сказал Карсон с холодом в голосе. – У него не было ничего, чего они хотели. Они просто увидели его и убили, потому что они Жнецы и любят причинять людям боль, особенно войнам, таким, как мы. Они убивают нас, прежде, чем мы сможем убить их, потому что они знают, что мы представляем для них угрозу, что мы здесь, для того, чтобы научиться тому, как можно остановить их и Локи – в конце концов. Но не все доживут до этого дня, когда он придёт.

Открытая боль в его голосе привела меня к тому, что я скорчила лицо.

– Карсон, мне жаль. Я не знала.

– Сейчас ты знаешь это, – сказал он и отвернулся от меня.

До конца урока Карсон на меня больше не смотрел и не разговаривал со мной. Я не виню его за это. Я пыталась понять, пыталась выяснить, почему здесь на некоторые вещи смотрят по-другому, и всё время наступаешь на больную мозоль.

После истории мифов я пошла в библиотеку древностей. Пересекая двор, я поняла, что другие ученики были взволнованы смертью Жасмин. Я поняла это по тому, как они собирались в группы, слишком быстро говорили с каменными лицами, а так же то, как они редко и громко смеялись. Они тоже переживали смерть Жасмин как и я, но у них был не такой метод пережить это, как я думала. Я не знала, лучше ли это или хуже.

По-видимому, я не была единственной, кто был взволнован, напуган или что-то такое, так как в библиотеке было больше народу, чем обычно. Почти каждый стол был занят, и почти каждый ученик регулярно бросал взгляд на место, где лежала Жасмин.

Там не на что было смотреть. Разбитые витрины и стеклянные осколки исчезли, как и кровь Жасмин. И, конечно, её тела здесь тоже не было. Не было ничего, ни пары цветов, ни плюшевых медведей, ни пары зажженных свечек, чтобы напомнило об убитой Валькирии. После убийства Дэвида Джордана люди превратили его шкафчик в храм, покрывая его фотографиями, карточками и другими вещами. Но не здесь, не в Академии.

Наконец, толпа рассеялась и я нашла свободное место в конце длинного библиотечного стола. Я вытащила свои книги и попыталась сконцентрироваться на эссе, которое я должна написать для профессора истории мифов Метис. Но я не могла. Не помогло и то, что все ещё говорят о Жасмин.

– ... получила по заслугам, если спросите меня, – прошептала девушка, – Жасмин всегда считала себя лучше других.

– О, да, – согласился парень. – Это ужасно, но по крайней мере я больше не должен терпеть ее на уроке греческого. Она всегда доставала меня.

– Меня тоже. То, что меня действительно пугает, это факт того, что Жнец был в библиотеке, – девушка вздрогнула. – Собственно, Жнецы не должны заходить на территорию кампуса, а тем более они не должны были ничего красть в библиотеке. Я волнуюсь об этом гораздо больше чем о Жасмин.

Я знала, что каждый горевал по-своему, находясь под давлением или что там еще. И да, вероятно, Жасмин была самой настоящей мерзавкой, как Карсон и говорил. Но все равно кого-то же должна было огорчить то, что она мертва. Я правда думаю, что это кому-то должно быть интересно. Кто-то должен был грустить, потому что она умерла. Кто-то обязательно хотел бы знать, что скрывалось за этим. Кто-то должен был попытаться позаботиться о том, чтобы такого не произошло с другими учениками.

На мгновение лицо Пейдж Форрест всплыло перед моими глазами, и я вспомнила, как она смотрела на меня тем днем. В ее глазах было... отчаяние. В этот момент, в ту самую секунду, прежде чем я дотронулась до щетки, маленькая часть меня поняла, что Пейдж что-то скрывает, кое-что огромное, кое-что ужасное. И я хотела знать, что с ней случилось. Вот я и подняла щетку. Я даже представить не могла, какой ужасной была тайна Пейдж.

Эти мысли о Пейдж вызвали волну чувств, и я снова увидела все это перед своим внутренним взором. Как отчим Пейдж расчесывал ее волосы, а потом она должна была лечь на кровать, чтобы он смог прикасаться к ней. Я также снова почувствовала стыд, страх и беспомощность Пейдж. После того как я что-то увидела, как только какой-то предмет или человек вызывал во мне видение, эти воспоминания навсегда становились частью меня, и я могла снова и просмотреть их и почувствовать.

Вероятно это цыганская версия фотографической памяти. Я могла вызвать отдельные воспоминания и сконцентрироваться на них, проанализировать каждую маленькую деталь, которую я увидела, почувствовала или услышала. Но иногда они всплывали не зависимо от того, хотела я того или нет, например, так, как действовали сейчас воспоминания Пейдж. В определенном смысле я рассматривала это как наказание за то, что я была так любопытна.

Мои ногти впились в ладонь, и я начала бороться с воспоминаниями о Пейдж, прежде чем снова начну кричать. Глубоко дыша, я сконцентрировалась на другой картинке, на моей маме. Вспомнила ее лицо, голос, улыбку, смех, я могла без труда совершенно ясно представить ее лицо. Это был трюк, которому она обучила меня, чтобы бороться с нежелательными воспоминаниями. Думай о чем-нибудь хорошем и забудешь это зло, насколько это возможно. Это не всегда работало, но на этот раз мне повезло.

Ужасные воспоминания о Пейдж поблекли и снова спрятались в темном уголке моего сознания, в непосредственной близости с другими плохими вещами, которые я увидела и почувствовала за годы.

Все равно всплеск этих чувств привел меня к тому, чтоб я задумалась над тем, что сделала, чтобы помочь Пейдж. Конечно, мне хотелось знать ее тайну, но я тоже рассказала моей маме, что произошло. И по крайней мере я немного помогла моей маме в том, чтобы удержать отчима Пейдж от того, чтобы он зашел дальше. Я также думала над тем, что сказала профессор Метис прошлой ночью, что мама гордилась бы мной, так как я хотела помочь Жасмин, хотя большинство людей просто сбежали бы.

В этот момент я приняла решение.

Возможно, это было безрассудством. Вероятно, это из-за грызущего подозрения, что речь шла о чем-то большем, чем просто о краже магической чаши. Скорее всего, это было глупо или нелепо, или просто ошибочно.

Но я хотела больше узнать о Жасмин. Совершенно определенно, я хотела знать, почему она так поздно была в библиотеке. Я хотела понять, что в действительности с ней случилось и кто нес за это ответственность.

Вероятно... вероятно, я должна была сделать это для самой себя, чтобы понять, почему тот, кто украл Чашу Слез, убил Жасмин, но оставил меня в живых. Возможно, это был своеобразный долг выжившего или что-то в этом роде.

Но как-нибудь я найду ответы на свои вопросы. Я же все-таки Гвен Фрост, девочка-цыганка, которая видит вещи. Девочка, которую нанимали, если что-нибудь теряли. Я была хороша в том, чтобы находить вещи. Узнать правду о смерти Жасмин, было бы не так сложно.

Кроме того, это была тайна, которую я непременно хотела разгадать, чтобы ни случилось.

 







Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 215. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.005 сек.) русская версия | украинская версия