Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ЧАСТЬ III 2 страница




 

 

 

Я вышла из душа и заметила свое отражение в зеркале. Жуть.

За время пребывания в Дублине, несмотря на все ужасы, я ни разу не видела у себя такого выражения лица.

Я казалась одержимой. Загнанной.

И чувствовала себя такой же.

Я приехала сюда ради мести. Опершись ладонями на раковину, я наклонилась к зеркалу, изучая себя.

Кто там, за моим лицом? Король, готовый не задумываясь убить четырнадцатилетнюю девочку, которую я люблю? Любила. Теперь ненавижу. Она завела мою сестру на аллею к монстрам, которые ее уничтожили.

А я не могла даже понять почему . И это было не важно. Она это сделала. Res ipsa loquitur , как сказал бы мой папа. Дело говорит само за себя.

У меня не было сил сушить волосы и наносить макияж. Я оделась, сползла вниз и рухнула на диван. В свинцовом небе загрохотал гром. День был дождливым, и даже полдень казался ночью. Сверкнула молния.

Я слишком много потеряла. И мало обрела.

Дэни я считала находкой.

Осознание того, кто убил мою сестру, вернуло всю остроту боли. Я слишком ярко все представляла. Раньше я убеждала себя, что Алина умерла сразу и, что бы с ней ни делали, это было уже после ее смерти. Теперь я знала наверняка: чудовища медленно осушали ее, а моя сестра выцарапывала мне записку. Я сидела и мучила себя мыслями о ее страданиях, словно пыталась найти в этом что‑то, кроме боли.

Остатки торта на столике словно насмехались надо мной. Нераскрытые подарки лежали рядом. Я испекла торт для убийцы своей сестры. Я заворачивала для нее подарки. Красила ей ногти. Что я за монстр? Как можно быть настолько слепой? Какие улики я проглядела? Дэни хоть раз оступилась? Выдала себя каким‑то замечанием об Алине, а я просто не заметила?

Я уронила голову на руки, сжала виски, дернула себя за волосы.

Страницы из дневника!

– У Дэни дневник Алины, – удивленно сказала я.

Страницы, которые появлялись, не имели смысла. Они появлялись ни с того ни с сего. Например, когда Дэни приносила мне почту. В толстом конверте, который могла бы использовать корпорация Ровены.

Но зачем Дэни подбрасывала их мне? Там шла речь о...

– О том, как Алина меня любила. – Слезы жгли мне глаза.

Звякнул колокольчик.

Мои мускулы и так были напряжены, но живот сжало от предвкушения. Я откинулась на спинку.

Такую реакцию вызывал у меня только Иерихон Бэрронс.

Я потерялась в горе и боли, я ненавидела жизнь. И все равно хотела встать, раздеться и заняться с ним сексом прямо на полу. Вот и весь смысл моего существования? «Я мыслю, следовательно, я существую» было мне недоступно. У меня было: «Я существую, следовательно, хочу трахаться с Иерихоном Бэрронсом».

– Вы намусорили у черного хода, мисс Лейн.

Не так сильно, как хотелось бы. Я с радостью оживила бы этих Невидимых уродов и убила бы их снова. Как мне теперь сделать то, что я должна?

Может, просто привести Дэни на аллею и скормить ее каким‑то монстрам? Ее сложно поймать, но мое темное озеро бурлило, шептало, предлагало помощь, и я знала, что сил мне хватит. На все, что я захочу. Во мне было нечто холодное. Всегда было. И теперь я радовалась ему. Я хотела проморозить эмоции до такой степени, чтобы во мне вообще ничего не осталось.

– Дождь все смоет.

– Мне не нравится мусор на моем...

– Иерихон! – Это был плач, мольба, молитва.

Он резко замолчал. Возник у крайнего шкафа и уставился на меня.

– Можешь произносить это слово в любой момент, Мак. Особенно когда ты обнажена, а я сверху.

Я чувствовала, как скользит по мне его взгляд, как он пытается! понять, что случилось.

Я не понимала себя. Я просто умоляла его не трогать меня сейчас. Сарказм меня уничтожил бы. Я молила разделить мою боль, потому что знала: Бэрронсу известно, что такое боль. Он словно стал для меня божеством. Я подняла глаза. Он был с моей предполагаемой матерью в аббатстве, сбежал с ней в ночь исчезновения Книги. И не сказал мне об этом. Как я могу его боготворить? Но у меня не было сил ему противостоять. Известие о том, что Алину убила Дэни, проткнуло меня, как игла – воздушный шарик.

– Почему ты сидишь в темноте? – спросил наконец Бэрронс.

– Я знаю, кто убил Алину.

– Ах. – Одним словом он выразил то, на что другим людям понадобилось бы несколько предложений. – Ты уверена?

– Абсолютно.

Бэрронс ждал. Не спрашивал. И я внезапно поняла, что он и не спросит. Такова его природа. Бэрронс чувствовал , и чем сильнее было чувство, тем меньше вопросов он задавал. Я улавливала его напряжение даже на расстоянии. Он ждал моего ответа. Если я не отвечу, он просто пройдет дальше и молча исчезнет из виду.

А если я отвечу? Что, если я попрошу его заняться со мной любовью? Не трахать меня, а именно любить?

– Это сделала Дэни.

Бэрронс так долго молчал, что мне начало казаться, будто он не расслышал. Потом он устало выдохнул:

– Мак, мне очень жаль.

Я посмотрела на него.

– Что мне делать? – Я с ужасом слышала, как ломается мой голос.

– Ты еще ничего не сделала?

Я покачала головой.

– А что ты хочешь сделать?

Я горько рассмеялась и чуть не заплакала.

– Притвориться, что ничего не знаю, и жить, словно всего этого не было.

– Вот так и поступи.

Я недоверчиво подняла глаза.

– Что? Бэрронс, великий мститель, советует мне забыть и простить? Ты никогда не прощаешь. Ты никогда не бежишь с поля боя.

– Мне нравится сражаться. Тебе иногда тоже. Но не думаю, что сейчас именно тот случай.

– Это не то... я... это... Боже, как все сложно!

– Жизнь вообще сложная штука. И временами чертовски дерьмовая. Как ты относишься к Дэни?

– Я... – Я чувствовала себя предательницей, отвечая ему.

– Давай перефразирую: как ты относилась к Дэни, пока не узнала, что она убила Алину?

– Я любила ее, – прошептала я.

– И ты думаешь, что любовь просто так уйдет? Исчезнет, как ни в чем не бывало, только потому, что тебе стало слишком больно?

Я смотрела на него. Что Иерихон Бэрронс знал о любви?

– Хотелось бы. Хотелось бы ее выключить. Но она не фонтанчик. Она чертова река со взбесившимся течением. И только природная катастрофа или дамба может остановить поток – но чаще всего просто изменить его направление. Обе меры экстремальны и так меняют картину мира, что потом удивляешься, зачем тебе это было нужно. И как теперь ориентироваться без привычных меток? Выжить можно, лишь найдя новые способы искать направление в жизни. Ты любила ее вчера, ты любишь ее сегодня. Она делает что‑то, что разрушает тебя. Ты будешь любить ее завтра.

– Дэни убила мою сестру.

– По злобе? Умышленно? Из‑за жестокости? Жажды власти?

– Откуда мне знать?

– Ты любишь Дэни, – прямо сказал Бэрронс. – Значит, ты знаешь ее. Когда кого‑то любишь, видишь этого человека насквозь. Спроси свое сердце. Дэни хороший человек?

Иерихон Бэрронс советует мне прислушаться к своему сердцу. Странности в жизни бесконечны?

– Как думаешь, ее могли заставить это сделать?

– Она могла отказаться!

– Дети считаются недееспособными.

– Ты ее оправдываешь?! – зарычала я.

– Оправданий нет. Я лишь указываю на то, на что стоит указать. Как Дэни обращалась с тобой со дня вашего знакомства?

Мне было больно говорить.

– Как со старшей сестрой, на которую равнялась.

– Она была верна тебе? Поддерживала тебя, не глядя на остальных?

Я кивнула. Даже когда Дэни думала, что я связалась с Дэрроком, она оставалась на моей стороне. Она пошла бы за мной даже в ад.

– Она знала, что ты сестра Алины?

– Да.

– И на каждую встречу с тобой шла, как на казнь.

Я говорила Дэни, что мы с ней как сестры. А сестры прощают друг другу все. Я помню, как заметила в зеркале выражение ее лица, а Дэни не знала, что я на нее смотрю. Оно было жалким, и теперь я понимала почему. Потому что она думала: «Ага, как же. Мак убьет меня, как только узнает». И она все равно приходила ко мне. Я только сейчас поняла, что она не нашла и не прикончила тех Невидимых, чтобы уничтожить доказательство своей вины.

Бэрронс долго молчал, затем спросил:

– Она сама убила Алину? Своими руками? Каким оружием?

– Почему ты спрашиваешь?

– У всего есть своя степень.

– Думаешь, как лучше лишить ее жизни?

– Я знаю разные способы.

– Смерть – это смерть!

– Согласен. Но убийство не всегда убийство.

– Я думаю, Дэни отвела Алину туда, где она погибла.

– Не слышу уверенности в том, что Алину убила Дэни.

Я рассказала ему, что случилось ночью, что сказали Невидимые, как выглядело тело Алины и как исчезла Дэни. Когда я закончила, Бэрронс молча кивнул.

– И что мне делать?

– Ты просишь у меня совета?

Я собрала все силы, чтобы пошутить.

– Только голову мне не откусывай. У меня была тяжелая ночь.

– И не собирался. – Бэрронс присел передо мной на корточки и заглянул в глаза. – Это тебя доконало, да? Это хуже всего, что произошло с тобой. Хуже, чем состояние при‑йа.

Я пожала плечами.

– Ты что, шутишь? Когда я была при‑йа, у меня был регулярный секс, я не испытывала ни вины, ни стыда. По сравнению с моей нынешней жизнью это было блаженство.

Он долго ничего не говорил. Затем:

– Но это не то, что тебе хотелось бы повторить в здравом уме.

– Это было... – Мне не хватало слов.

Он ждал.

– Как Хеллоуин. Когда начались беспорядки. Люди взбесились. Безумствовали.

– Ты хочешь сказать, что, став при‑йа , ты была в отключке?

Я кивнула.

– Так что же мне делать?

– Вытащить голову из... – Бэрронс оскалился в беззвучном рычании и отвернулся. И снова надел маску цивилизованности. – Решить, с чем ты можешь жить. И без чего ты жить не сможешь. Вот что.

– Ты хочешь сказать, смогу ли я жить, убив Дэни? Смогу ли примириться с собой после этого?

– Я имею в виду, сможешь ли ты жить без нее. Убив Дэни, ты уничтожишь ее навсегда. Ее больше не будет. В четырнадцать лет ее жизнь закончится. У нее были возможности, она облажалась, проиграла. Ты готова стать ее судьей, присяжными и палачом?

Я проглотила комок в горле и уронила голову. Мне на лицо упали волосы. Хотелось спрятаться за ними.

– Хочешь сказать, что я себе не понравлюсь?

– Я думаю, ты отлично с этим справишься. Найдешь, по каким полочкам все разложить. Я знаю, как ты рассуждаешь. Я видел, как ты убиваешь. Думаю, смерть О'Банниона и его людей далась тебе тяжело только потому, что это было впервые. Но в итоге ты смирилась с их смертью. На этот раз все будет иначе. Это будет преднамеренное убийство. Сознательное. Ты станешь по‑другому дышать. И чтобы плавать в этом море, придется отрастить жабры.

– Я не понимаю. Ты советуешь мне убить Дэни?

– Некоторые вещи изменяют тебя к лучшему. Некоторые – к худшему. Прежде чем что‑то сделать, реши, с чем ты готова смириться. Смерть для Дэни необратима.

– А ты убил бы ее?

Этот вопрос был неприятен Бэрронсу, но я не поняла почему. После долгой паузы он ответил:

– Если ты этого хочешь, то да. Я убью ее для тебя.

– Я не это имела... нет, я не просила ее убить. Я спрашивала, что бы ты сделал на моем месте.

– Мне сложно представить себя на твоем месте. Я слишком отвык от подобного.

– То есть ты не скажешь мне, что делать?

Я хотела, чтобы он дал мне совет. Хотела избавиться от ответственности, иметь возможность винить кого‑то, кроме себя.

– Я слишком тебя уважаю.

Я чуть не рухнула с дивана. Я убрала волосы, но Бэрронса уже не было возле меня. Он поднялся и зашагал прочь.

– Мы вроде бы разговаривали?

– А ты вроде бы слушала меня непредвзято? Если это так, то да, мы разговаривали. Возможно, ты этого не поняла, ведь обычно я получаю в ответ лишь враждебность и обвинения....

– Ох! Это я от тебя получаю лишь враждебность и...

– Вот, опять. Она шипит, я вздыбливаю холку. Проклятье, я чувствую, как у меня растут клыки. Вот что я вам скажу, мисс Лейн, – тихо добавил Бэрронс. – Если вы захотите со мной поговорить, отбросьте ту гору вещей, которыми имеете мой мозг вне моей пещеры, заходите и посмотрите, что вы там обнаружите. Вам может понравиться.

Он отвернулся и направился к черному ходу.

– Стой! Я все еще не знаю, что делать с Дэни.

– Значит, пока что это и есть ваш ответ. – Он остановился у двери. – Сколько еще вы собираетесь лукавить?

– Ну кто использует такие слова?

Бэрронс прислонился спиной к двери, скрестив руки.

– Ждать я буду недолго. А вам даю последний шанс.

– Не знаю, о чем ты.

Что он имел в виду? Бэрронс решил уйти от меня? От меня? Он никогда от меня не уходил. Он хранил мою жизнь. И всегда хотел меня. Я привыкла рассчитывать на это, как на воздух и еду.

– Во время отключки люди делают то, чего всегда хотели, но подавляли в себе это желание из страха перед расплатой. Боялись, что подумают о них другие. Боялись того, что могут обнаружить в себе. Или просто не хотели получить наказание от управляющего ими общества. Вам все равно, что думают о вас люди. Никто не станет вас наказывать. Отсюда вопрос: почему вы все еще боитесь меня? Что вам во мне неясно?

Я смотрела на него.

– Я хочу женщину, которую в вас разглядел. Но вы лицемерите, и я начинаю думать, что ошибся. Увидел то, чего нет.

Я сжала кулаки и проглотила протест. От слов Бэрронса меня разрывало на части. Одна Мак порывалась крикнуть: «Ты не ошибся я – это она!», вторая хотела оборвать все связи и сбежать, пока дьявол не заполучил остатки ее души.

– В том подвале была истина. Так я живу. Было время, когда мне казалось, что вы живете так же.

«Да, – хотела сказать я. – Живу».

– Некоторые вещи священны. Ровно до тех пор, пока вы не начинаете делать вид, будто это не так. Тогда вы их теряете.

Дверь за Бэрронсом беззвучно закрылась.

 

 

 

 

Ты в порядке, Мак? – взволнованно спросила Кэт. – Ты плохо выглядишь.

Я выдавила из себя улыбку.

– Все нормально. Просто немного нервничаю. Хочу раз и навсегда покончить с этим. А ты?

Ее улыбка не коснулась глаз, и я слишком поздно вспомнила о телепатии. Кэт прекрасно понимала, что я чувствую.

Я чувствовала себя дважды преданной: сначала Дэни, потом Бэрронсом, когда он сказал, что не будет ждать вечно. И я стыдилась того, чего не понимала. Мои мысли уходили в прошлое, в состояние при‑йа . Я вздохнула.

– Вчера я нашла Невидимых, которые убили Алину, – сказала я Кэт, чтобы она отстала от меня.

Резкий взгляд смягчился.

– Значит, ты отомстила за нее?

Я кивнула, не доверяя собственному голосу.

– Но это не уменьшило твоей боли. – Она помолчала. – Когда пали стены, Ровена не рассказала нам о мясе Невидимых. Я потеряла двух братьев, их съели Тени. С тех пор я убила десятки Фейри. Но легче мне не стало. Если бы только месть могла вернуть наших близких... Но она только увеличивает число убитых.

– Мудро, как всегда, Кэт, – улыбнулась я.

Но внутри у меня все кипело.

Мне не нужна была мудрость. Я хотела крови. Хруста костей. Разрушения. Мое темное озеро вчера начало штормить, черный ветер вздымал сильные волны.

«Я здесь , – говорило оно. – Используй меня. Чего ты ждешь? »

У меня не было ответа.

Я продолжала шагать к О'Коннел и Бикон‑стрит, посматривая на часы. Десять минут девятого. Кэт догнала меня за несколько кварталов.

– Где Джо?

– У нее пищевое отравление. Испортилась банка фасоли. Я хотела привести Дэни, но не нашла ее. Пришлось взять Софи.

Упоминание о Дэни ударило меня. Взгляд Кэт стал пронзительным. Но я расправила плечи и пошла дальше. На перекрестке В'лейн и Видимые стояли напротив Ровены и ши‑видящих. Их разделяла дорога.

При виде Ро мое черное озеро вскипело и зашипело. «Думаешь, она не знает, что сделала Дэни? Она все знает. Она это приказала?» Я стиснула зубы и сжала кулаки.

Вендетта подождет. Сначала главное. Если я была Королем Невидимых, Книгу нужно было запереть, и чем быстрее, тем лучше. Если нет, ее все равно следовало запереть, поскольку она почему‑то охотилась за мной и моими близкими. Ни я, ни мои родители не будем в безопасности, пока она на свободе.

Мне нужно лишь сыграть свою маленькую роль. Пролететь на Охотнике над городом – транспорт предоставлял Бэрронс и его магия, – и помочь окружить Книгу. А как только ее обездвижат, я присоединюсь к остальным на земле.

Я решила держаться на безопасном расстоянии. Хватит с меня сюрпризов.

Мое тело напряглось от желания.

– Мак, – холодно сказал Риодан, проходя мимо.

Напряжение стало почти болезненным, и я поняла, что Бэрронс стоит сзади меня. Я ждала, когда он пройдет.

Прошла Кэт, затем Лор, и все собрались на перекрестке. А я так и стояла, ожидая появления Бэрронса.

Внезапно его рука коснулась моей шеи, возбужденный член вжался в меня сзади. Я резко выдохнула, подалась назад и пошевелила бедрами, чтобы прижаться к нему.

Но его не было.

Я сглотнула. Я не видела Бэрронса весь день после его слов о том, что я могу его потерять.

– Мисс Лейн, – холодно сказал он.

– Бэрронс.

– Охотник приземлится через... – Он посмотрел вверх. – Три... два... сейчас.

Тварь рухнула в центр перекрестка, крылья взметнули в воздух кристаллы черного льда. Охотник выдохнул, устраиваясь поудобнее, опустил голову и уставился на меня светящимися глазами. Он был подчинен – и от этого зол как черт. Я ощутила его в сознании. Он бесился, тряс прутья клетки, которую возвел Бэрронс из загадочных рун и заклятий.

– Доброй охоты, – сказал Бэрронс.

Бэрронс, я ...

– Вы потеряли чувство времени.

– Вы двое собираетесь заниматься делом или всю ночь так и будете трахать друг друга взглядом? – осведомился Кристиан.

К нам приблизились Келтары – Кристофер, Драстен, Дэйгис и Кейон, появившиеся с соседней улицы.

– Забирайся на дьявольского коня, девчонка, и лети. Но помни, – Ровена погрозила мне пальцем, – мы следим за тобой.

Я знала, что она уверена в том, что я представляю угрозу – раз уж Дэни открыла мне истинное пророчество, – но меня утешала мысль о том, что я свергну Грандмистрис и убью.

Этот Охотник был больше, чем предыдущий «зачарованный». Бэрронсу, Лору и Риодану пришлось помогать мне взбираться ему на спину. Хорошо, что я не забыла перчатки и теплую одежду. Это было все равно, что сидеть на айсберге с серным дыханием.

Устроившись между крыльев Охотника, я огляделась.

Пришло время остановить «Синсар Дабх».

Вчера на собрании никто не спросил: «А что потом?»

Ровена не сказала: «Видимые к Книге и близко не подойдут! Мы будем охранять ее, посадим ее под замок навечно ».

Словно кто‑то этому поверил бы. Один раз Книга уже вырвалась.

И В'лейн не сказал: «Затем я заберу мою Королеву и Книгу в Фейри, где Эобил восстановит свои силы и найдет фрагменты Песни Творения, чтобы мы вернули Невидимых в их темницу и воссоздали барьер между мирами ».

Этому я бы тоже не поверила. Почему они так уверены, что в Книге есть фрагменты Песни? Или что Королева сможет их прочесть? Фаворитка могла знать Изначальную Речь, но с тех пор она слишком много раз пила из котла.

И Бэрронс не сказал: «Я сяду и прочту "Синсар Дабх", потому что Изначальная Речь мне известна, а когда я найду нужное заклятие, можете делать, что хотите. Исправлять мир, уничтожать его, мне все равно ».

И Риодан не сказал: «Потом мы убьем тебя, Мак, потому что не доверяем тебе и ты станешь нам больше не нужна ».

К сожалению, в последние два варианта я верила.

Напряжение было невыносимым. Я не понимала, сколько всего связанного с Бэрронсом я принимаю как должное, пока он четко не пояснил, что я ограничена во времени.

Я могу его потерять.

И пусть я не понимала, чего от него хочу, я была уверена, что хочу, чтобы он был рядом.

Пока что этого было достаточно.

«Это чертовски нечестно, и ты это знаешь », – сказал мне внутренний голос.

У моего бедра зачирикала рация.

– Мак, проверка.

Я нажала кнопку.

– Слышу, Риодан.

Все начали проверять рации.

– Чего ты ждешь, девчонка? – рявкнула Ровена. – Поднимайся и найди ее!

Я мысленно дала шенкеля Охотнику и стала смотреть, как Грандмистрис уменьшается подо мной, пока огромные черные крылья мощно взбивают воздух. Мне очень хотелось раздавить ее пальцем, как надоедливую букашку.

А потом я забыла о Ровене и отдалась моменту.

Это была гонка.

Это было... хорошо.

Знакомо.

Я чувствовала себя свободной.

Мы взлетали все выше и выше, крыши города таяли внизу.

Показалась серебряная полоса океана. За мной расстилался пригород.

Воздух хрустел от соли. Источников света внизу было мало, и располагались они на большом расстоянии друг от друга. Я рассмеялась. Это было потрясающе. Я летела .

Я летала и раньше, с Бэрронсом, но сейчас все было иначе. Теперь были только я, Охотник и ночь. Я чувствовала свои неограниченные возможности. Мир был моей устрицей. Нет, миры были моими устрицами.

Проклятье, хорошо быть мной!

Внезапно я поняла кое‑что про Охотников, возможно, этот вложил мне знания о них прямо в мозг. Они были не просто огромными ледяными драконами, способными телепортироваться. Они не были Фейри. Изначально. Мы просто их развлекали. Они веселились. Болтались с Невидимыми, потому что... это казалось им забавным времяпрепровождением. Охотников тюрьма не сдерживала.

Никто ими не владел.

И не смог бы этого сделать.

Мы и близко не подошли к пониманию, что они такое на самом деле. (Неживые в нашем понимании этого слова. Я летела в ночное небо на огромном дышащем метеоре из материала, с которого начиналась Вселенная.)

Я потянулась к сознанию Охотника. «Ты можешь проходить сквозь миры?»

Он покосился на меня оранжевым глазом, словно говоря: «Ну что за глупости? Ты же это знала ». «Нет, не знала ». Он фыркнул на меня дымом и огнем, опалив джинсы.

– Ой! – Я захлопала ладонью по колену.

«Мне не нужны шоры. Сотри его знаки. Они мешают мне видеть. Его нужно уничтожить. Он играет с инструментами богов ».

– Бэрронс? Какие знаки?

«На крыльях и затылке. Сотри их ».

– Нет.

Охотник был разочарован, но замолчал, смирившись с моим решением.

Я напрягла чутье ши‑видящей (или эта часть принадлежала Королю Невидимых?) и ахнула.

Я знала, где «Синсар Дабх». Она была у «Книг и сувениров Бэрронса». Искала меня.

– На восток, – сказала я в рацию. – Она у книжного магазина.

 

 

* * *

 

 

Они двигались, плетя сеть из камней, вырезанных из скал Ледяной Тюрьмы, и медленно, но верно приближались под моим чутким руководством.

Книга знала, что я рядом. Но не могла определить где. Однако их она, похоже, не чувствовала.

Ровена потребовала, чтобы Видимые не смотрели на Книгу, пока она не запечатана, а Кэт отчаянно пыталась спасти положение с помощью дипломатии.

С каждой секундой Фейри раздражались все больше и становились все высокомернее.

Драстен попытался вмешаться, но другие Келтары принялись доказывать, что роль их самих и Светлых куда значимее роли ши‑видящих.

Бэрронс злился. Лор угрожал, что, если все немедленно на хрен не заткнутся, он бросит камень и уйдет.

– В двух кварталах к западу, В'лейн, – сказала я.

Он шел, не телепортировался. Сказал, что магию Книга учует.

– Она снова двигается, быстро! – закричала я. Книга проскочила три квартала за считанные секунды. – Она наверняка в машине. Я попытаюсь спуститься и рассмотреть ее.

– Не смей! – закричала Ровена. – Держись от нее подальше, девка!

Я оскалилась. Удовлетворить меня могла только смерть Грандмистрис, но, если уговорить Охотника нагадить ей на голову, настроение у меня точно поднимется.

– Отстань, старушка, – пробормотала я и переключила рацию на прием.

Я не хотела, чтобы кто‑то услышал шум мощных крыльев, которые внезапно оказались рядом – и били куда громче, чем крылья моего Охотника.

Я уставилась на неожиданного спутника.

К'врак.

«Ночъветерполетсвободааа!»

Я быстро сверилась с внутренним радаром. Мысль была нетипична для «Синсар Дабх», но я не чувствовала себя в безопасности. И только убедившись, что Книга все еще внизу, я перевела Дыхание.

Что здесь делает К'врак, если Книга его не посылала? Его мысли были не словами, а скорее ощущением момента.

К'врак был... счастлив?

Он повернул ко мне голову и растянул губы в зубастой улыбке. Кончики его крыльев задели моего Охотника, и он испуганно заревел.

– Что ты делаешь?

«Что ты?..»

– А?

«Я лечу».

Я могла только удивленно смотреть на него. К'врак сделал ударение на слове «я ».

«Раньше ты летал на мне, – с упреком выдохнул он. – А еще старый друг ».

Я продолжала таращиться на него.

Потом прищурилась. Он явно пытался заставить меня думать, будто я Король Невидимых. Но я на такое не куплюсь.

– Улетай. – Я отмахнулась от него, как от мухи. – Кыш. Брысь отсюда.

Мда, я говорила «брысь» тому, кто был страшнее и окончательнее смерти.

Краем сознания я понимала, что Бэрронс кричит по рации.

К'врак отвернул морду и спокойно парил, почти не шевеля огромными крыльями. Он был в пять раз больше моего Охотника, размером с несколько домов, кожистые крылья, копыта и пылающие глаза были вместилищем безбрежной ледяной тьмы. Он летел в темном небе, замораживая воздух, гигантское тело исходило паром, как сухой лед.

– Брысь! – зарычала я.

– Мак, где эта долбаная Книга? – Голос Риодана был почти не слышен. Мы взлетели выше, чем собирались. – Где ты? Я тебя не вижу. В моем поле зрения пара Охотников, которые летят рядом, но не ты. Мать твою, до чего же огромная тварь!

Этого еще не хватало – чтобы кто‑то посмотрел вверх и увидел меня летящей бок о бок с любимой «ламборгини» Невидимого Короля. Я подкрутила громкость.

– Я здесь. В облаке. Держитесь. Через пару минут меня станет видно.

– Там нет облаков, Мак, – сказал Лор.

Кристиан гаркнул:

– Ложь, МакКайла! Вторая попытка. С кем ты там летишь?

– Где Книга? – осведомился В'лейн.

– Она... Вон она! Черт! В четырех кварталах к западу, ближе к докам. Я собираюсь спуститься ниже.

Я заставила Охотника нырнуть, К'врак последовал за нами.

– Мисс Лейн, какого черта рядом с вами делает Охотник, убивший Дэррока? – осведомился Бэрронс.

 

 

 

 

Мне не позволили спуститься.

Я не могла их в этом винить.

Дело было не в сатанинском обличье летуна – те, кто был на земле, так или иначе контактировали с тьмой. Но если бы Книга захватила К'врака, то всех нас... к'вракнуло бы.

Я не могла от него избавиться. Охотник, назвавший себя чем‑то более полным, чем смерть, не хотел от меня улетать. И в глубине души мне это нравилось.

Я летела над Дублином в компании Смерти.

Невероятный кайф для бармена из провинциальной Джорджии.

Мне пришлось наблюдать за фиаско с высоты. А это было фиаско.

Они загоняли Книгу, окружали, меняли расположение камней и наконец обездвижили «Синсар Дабх» на ступенях церкви, в которой меня изнасиловали. Возможно, Книга об этом знала и попыталась залезть мне в мозги.

Я все ждала, что она появится в моем сознании, но ничего не произошло. Ни разу. Ни слова. Впервые я была настолько близка к ней, а она не пыталась на меня повлиять. Видимо, друиды с камнями оказали сдерживающее действие.

Я наблюдала, как они перемещают камни – восток, запад, север и юг – все ближе и ближе, чтобы сформировать наконец квадрат размером десять на десять футов.

Между камнями протянулись линии синего света, образуя клетку.

Все попятились.

– Что теперь? – прошептала я, кружа над шпилем.

– Теперь она моя, – спокойно сказал Драстен.

Келтары начали читать заклинание, горец с серебряными глазами вышел вперед.

И вдруг у меня возникло видение: он, изломанный и мертвый, падает на ступени церкви. Книга превращается в Монстра, нависает над ними и хохочет. Убивая одного за другим.

– Нет! – закричала я.

– Что нет? – быстро отозвался Бэрронс.

– Драстен, стой!

Горец посмотрел вверх и замер.

Я разглядывала диспозицию. Что‑то было не так. «Синсар Дабх» лежала на ступенях, как безобидный томик. Никакого Монстра. Ни О'Банниона с вертящимися зубами, ни освежеванной Фионы.

– Когда она выбралась из машины? – спросила я.

Никто не ответил.

– Кто ее вел? Кто‑то видел, как Книга выбирается из машины?

– Риодан, Лор, говорите! – рявкнул Бэрронс.

– Не знаю, Бэрронс. Не видел. Я думал, что ты заметил.

– Как Книга оказалась на ступенях?

В'лейн зашипел.







Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 139. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.034 сек.) русская версия | украинская версия