Солнце. Холодный прозрачный воздух врывался через поднятый щит машины.
Интересно, как он там себя чувствует? Гай смотрел вперед. С левой стороны наш спутник закрывал от него Дорогу. Молодой человек торчал на подножке машины, как фигура на носу Корабля. Он поднял воротник пальто и нахлобучил шляпу. Нос его посинел от Холода. - Может быть, это ему скоро надоест. С той стороны у нас садится шина, Сказал Гай. Да он живо соскочит, если шина лопнет, - ответил я. - Он не захочет Испачкать в пыли свой дорожный костюм. Ладно. Он мне не мешает, - сказал Гай. - Только здорово кренит машину На поворотах. Леса кончились; река осталась позади; дорога пошла в гору; вода в Радиаторе кипела; молодой человек со скучающим и недоверчивым видом Смотрел на пар и ржавую воду; машина кряхтела. Гай нажал педаль первой Скорости, толчок вперед, еще вперед, потом назад, опять вперед, и машина Взяла подъем. Кряхтенье прекратилось, и в наступившей тишине слышно было Только бульканье воды в радиаторе. Мы были на самой высокой точке над Специей и морем. Дорога стала спускаться короткими крутыми петлями. Наш Попутчик свешивался на виражах, почти опрокидывая на себя перегруженную Машину. Нельзя же запретить ему, - сказал я Гаю. - Ведь это инстинкт Самосохранения. Великий итальянский инстинкт. Величайший итальянский инстинкт. Крутыми поворотами, сквозь густую пыль, мы спускались к морю. Оливы
|
