Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 12. Мания двуличия




 

Паросенок развил немыслимую скорость: Петропавел даже удивился, когда увидел, что -- взмыленный и задыхающийся -- их все-таки догнал Гном Небесный: он молча сунул ему в руку какую-то бумажку и сразу же безнадежно отстал. "Следить за тобой прекращаю,-- было написано там,-- невозможно угнаться. Гном..."
Паросенок доставил Петропавла на площадь какого-то города, в котором, казалось, никто не жил. Петропавел огляделся и наугад отправился по одной из улиц. Чем дальше он шел по этой улице, тем отчетливее слышал гул, по-видимому, толпы. Неожиданно улица сделала поворот -- и Петропавел увидел еще одну, очень широкую, улицу: она была запружена людьми, которые никуда не двигались. Мало того, что они заполнили мостовую, они еще высовывались изо всех окон и свисали со всех балконов.
-- Что случилось? -- спросил Петропавел у кого попало, и этот кто попало возбужденно забормотал:
-- Дело в том, что кого-то водят по улицам: наверное, это напоказ, что в нашем НАСЕЛЕННОМ ПУНКТИКЕ -- редкость.
-- Слона! -- подсказал Петропавел.-- По улицам слона водили...
-- Если бы слона! -- не дослушал кто попало. -- Вы только посмотрите на него, попробуйте протолкнуться!
Петропавел попробовал и протолкнулся,-- правда, не без труда. На маленьком Пятачке свободного пространства какие-то ребята действительно водили по кругу существо, производившее очень двойственное впечатление. В общем-то, на первый взгляд, просматривалось отдаленное сходство со слоном, но, присмотревшись, вы уже не увидели бы этого сходства и сказали бы, что существо, скорее, напоминает домашнее животное, из мелких. Оно не то было, не то не было покрыто шерстью, не то имело, не то не имело хобот и казалось не то агрессивным, не то совершенно миролюбивым. В сознании Петропавла мелькнула не вполне отчетливая ассоциация с Гуллипутом, но он не смог удержать ее и стал просто смотреть, как существо это маленькими кругами водили.
-- Чего это вы его тут водите? -- спросил Петропавел.
-- А они в диковинку у нас! -- раздался подготовленный ответ.
-- Кто?
-- Да вот такие, как этот.
Между тем водимое существо выглядело уже изрядно замученным. Петропавел изо всех сил сосредоточился на нем и внезапно вычислил:
-- Да это же Слономоська, путь к которому долог и труден!..
-- Ну, слава богу! -- ответило существо и, обратившись к толпе, заявило: -- Вот вам простой логический пример того, как некто, предварительно обдумав, кто такой Слономоська, искренне принимает меня за Слономоську, поскольку считает, что я Слономоська, каковым я de facto и являюсь в его глазах.
-- Оно разговаривает! -- раздались отовсюду крики ужаса -- и в панике люди бросились врассыпную: миг -- и улица опустела.
-- Вы по какому вопросу? -- сразу поинтересовался Слономоська.
-- Спящая Уродина,-- лаконично ответил Петропавел, понимая гнев Слономоськи по поводу глупости людей. Слономоська вздрогнул:
-- А что с ней?
-- Ничего-ничего, -- счел необходимым успокоить его Петропавел. -- Просто я хочу попросить Вас проводить меня к ней... или рассказать, как пройти. Я должен поцеловать ее.
-- Спящая Уродина -- моя невеста, -- неожиданно сообщил Слономоська. -- Я поставлю ее в известность об этом после сна.
-- Поздравляю Вас,-- пролепетал Петропавел, не веря своим ушам.-- Я видите ли, и не собирался на ней жениться: только поцеловать -- и все...
-- Целовать без намерения жениться -- свинство! -- гневно выкрикнул Слономоська.
-- Да просто так нужно, поймите! По преданию... -- оправдывался Петропавел.
-- В тексте предания упомянуто Ваше имя? -- осведомился Слономоська.
-- Еще не хватало! -- не сдержался Петропавел.-- Слава богу, нет!..
-- Ну, милый мой... Зачем же Вы берете на себя такие полномочия? Вы напоминаете мне человека, который, случайно завидев судно, готовое к спуску на воду, разбивает о его нос бутылку шампанского и провозглашает: "Нарекаю это судно "Королева Элизабет", после чего судно все равно остается безымянным, потому как дать ему имя может не кто угодно, а только тот, кому предоставлены соответствующие полномочия".
-- Но я не сам решил целовать Спящую Уродину! Так решил народ. Мне-то уже, во всяком случае, это удовольствия не доставит.
Слономоська заплакал и запричитал:
-- Это свинство с Вашей стороны -- так отзываться о ней! А целовать без удовольствия -- дважды свинство. Вы свинья, голубчик! Даже, две свиньи.
-- Прекратите истерику,-- сказал Петропавел. -- Спящая Уродина и не заметит, кто ее поцеловал. Она проснется после этого. А во время поцелуя она все еще будет спать как мертвая. И видеть сны.
-- Да она и не проснется от Вашего поцелуя,-- успокоился вдруг Слономоська. -- В предании говорится: "...и поцелует Спящую Уродину как свою возлюбленную". Вам так не поцеловать.
-- Так ее никому не поцеловать,-- обобщил Петропавел.-- Трудно предположить, что в нее кто-нибудь влюбится.
-- В Вас просто абсурдности маловато для такого предположения. -- После этого заявления Слономоська, кажется, почувствовал себя отчаянным парнем и бросил Петропавлу в лицо: -- Я влюблен в Спящую Уродину.
Петропавел смутился:
-- Прошу прощения... только я что-то не соображу, почему бы Вам самому не поцеловать ту, в которую Вы влюблены. Слономоська сразу весь сник:
-- Видите ли... я бы хотел, чтобы Вы меня правильно поняли... я не могу: это как-то уж слишком само собой разумеется. А все, что слишком само собой разумеется, идет вразрез с моей природой. Природа моя ужасно противоречива.
-- И -- что же? -- Петропавел ничего не понял.
-- Ну... и... Дело в том, что у меня тяжелое наследственное заболевание -- мания двуличия. Все, что не содержит в себе противоречия, исключено для меня. Я влюблен в Спящую Уродину и хочу жениться на ней, но, поскольку именно такое положение дел не противоречит поцелую, как раз он-то для меня и невозможен.
-- Это настолько серьезно? -- спросил Петропавел.
-- Очень, -- заплакал Слономоська. -- Когда я понял, что могу сделать Спящую Уродину несчастной, если предложу ей жизнь без поцелуев, я решил покончить с собой. Но и это оказалось невозможным. Я так и не сумел решить, кого убить в себе -- Слона или Моську: ведь в соответствии с моей противоречивой природой, убив одного, я должен был сохранить жизнь другому. И я понял тогда, что весь я не умру.
-- М-да, -- сказал Петропавел. -- Печальная история. А чего Вы на меня-то взъелись, если сами не собираетесь целовать Спящую Уродину?
-- Но ведь Ваша природа не столь противоречива! Для Вас ненормально целовать не по любви? Поэтому, прежде чем целовать Спящую Уродину, Вы, как нормальный человек -- а я надеюсь, что передо мною нормальный человек! -- обязаны влюбиться в нее. В противном случае я растопчу Вас. -- Петропавел посмотрел на страшного Слономоську и понял, что тот растопчет. -- Однако влюбиться в нее Вы, конечно, не сможете. Она страшна, как смерть.
-- Не скажите, -- задумчиво возразил Петропавел. -- Смерть страшнее. -- Слономоська улыбнулся, восприняв это заявление как комплимент Спящей Уродине, а Петропавел с грустью продолжал: -- Но скорее уж Вы уговорите меня жениться на ней -- это все-таки во многом внешняя сторона дела, -- чем влюбиться в нее: тут уж сердцу не прикажешь!
Они помолчали. Ситуация казалась безвыходной.
-- Я думаю, -- очнулся вдруг Слономоська, -- что при решении вопроса нам нужно исходить из интересов Спящей Уродины. Она все-таки женщина. Кого из нас она предпочтет?
-- Конечно, Вас! -- уверенно ответил Петропавел. -- Страшных всегда к страшным тянет.
-- Правда? -- обрадовался Слономоська и рассмеялся.
Петропавел хотел было ответить, что, дескать, правда, но он не был так уж уверен в истинности последнего суждения и смолчал, а сказал следующее:
-- Это можно узнать только от нее самой. Однако она спит, и черт ее разбудит!
-- Не черт, а кто-то из нас, -- уточнил Слономоська. -- Если Вы, то я Вас растопчу.
-- Я помню, -- нарочито небрежно заметил Петропавел.
-- Итак, что же мы имеем? -- начал рассуждать Слономоська. -- Во-первых, мы имеем меня, который любит и хочет жениться, но не может поцеловать. Во-вторых, мы имеем Вас, который хочет поцеловать и в крайнем случае, если я правильно понял Ваше заявление, жениться, но не может полюбить. Состав явно неполон. Нам необходим третий, который любит и хочет поцеловать, но не может жениться.
-- А на кой он нам? -- опять не понял Петропавел.
-- Если предлагать Спящей Уродине выбор, то нехорошо предоставлять в ее распоряжение часть вместо целого. Так, если Вы угощаете меня яблоком, то в высшей степени невежливо предлагать мне уже надкушенный плод. Итак, есть ли у нас кандидатура? -- Слономоська задумался и приблизительно через 12 часов воскликнул: -- Она у нас есть! Это Бон Жуан.
Самое страшное для него -- жениться, а любить и целовать он в крайнем случае согласиться может!
-- Но она же спит!-- иерихонской трубой возопил Петропавел. -- Как же можно предлагать ей какой-то выбор -- сонной?
-- Спит, спит!.. -- проворчал Слономоська. -- Подумаешь, спит! Каждый спит! Проснется -- опять уснет, ничего с ней не сделается. Вопрос, между прочим, для нее важен -- не для нас! А не захочет проснуться -- пусть так и спит, пока не подохнет во сне!
Петропавла, конечно, удивил такой тон в адрес невесты, но он сделал вид, что все в порядке.
-- Есть более серьезная проблема, чем ее сон, -- озабоченно продолжал Слономоська. -- Положим, будить ее будет Бон Жуан: мы ведь не знаем ее -- вдруг она злая, как собака? -- а он умеет разговаривать с любыми женщинами. Но вот в чем дело: как объяснить все это Бон Жуану, если он вообще не вступает в беседы с лицами мужского пола? Может быть, нам переодеться?
-- Я переодеваться не буду! -- немедленно заявил Петропавел: ситуация и так показалась ему достаточно идиотской -- не хватало еще сложностей с полом!
-- Ну, а мне просто ни к чему, -- самокритично сказал Слономоська. -- Меня в любой одежде узнают.
Петропавел не понял, зачем тогда надо было это предлагать -- тем более во множественном числе, но не проронил ни звука.
-- Стало быть, для разговора с Бон Жуаном потребуется посредник. Им должна быть женщина.
-- Шармен! -- ехидно встрял Петропавел.
Слономоська поморщился, не услышав иронии:
-- Для Шармен нужно создавать специальные условия, -- например, посадить ее под стеклянный колпак, чтобы она не могла оттуда обнимать и целовать Бон Жуана, когда будет с ним говорить. А потом я и сам не хотел бы подвергать себя опасности, пока объясняю ей ее задачу. Так что Шармен отпадает.
-- Белое Безмозглое! -- продолжал издеваться Петропавел.
-- Ни в коем случае! -- простодушно воскликнул Слономоська. -- Во-первых, она проспит все объяснения и заснет на собственных, а во-вторых, ни у кого нет никакой уверенности в том, что оно действительно женщина! Не думаю, чтобы Бон Жуан закрыл на это глаза. Тут Слономоська принялся метаться по площади, пока наконец не вскрикнул: -- Вот она! Нашел!.. С Бон Жуаном будет говорить Тридевятая Цаца. Тем более что Тридевятая Цаца -- моя невеста.
-- Вторая? -- поразился Петропавел.
-- То есть как -- вторая? -- тоже поразился Слономоська.
-- Погодите, погодите... -- Петропавел очень заинтересовался. -- Вы же сказали, что Спящая Уродина -- Ваша невеста!
Слономоська задумался:
-- Какой Вы, право!.. Прямо как на суде! На страшном суде!.. Но действительно, нечто в этом роде я говорил. Не знаю, как такое случилось... Видите ли, я не употребляю слов в жестких значениях: во-первых, они сами не очень любят жесткие значения, а во-вторых, это слишком обязывает. И трудно потом выкручиваться. А я имею обыкновение заботиться о своих тылах: я ведь чертовски противоречив и потому всегда должен иметь возможность отступить в надежное укрытие. Хм... Спящая Уродина -- моя невеста. Тридевятая Цаца -- моя невеста. Знаете, я не думал над данным противоречием. Будем считать его несущественным.
Петропавел даже крякнул от изумления.
-- Почему Вы крякаете? -- поинтересовался Слономоська.
-- Да потому что это противоречие не может быть несущественным! Ради чего же тогда огород городить и добиваться от Спящей Уродины признаний с помощью Тридевятой Цацы, если сама Тридевятая Цаца -- Ваша невеста? Тут все непонятно!
Слономоська молчал и думал.
-- Никак не возьму в толк, о чем Вы, -- признался он наконец. -- Ясно ведь, что мои высказывания о невесте на данный момент представляют собой суждения философские, а не эмпирические... Но даже если бы это были эмпирические суждения. Вам-то какая разница?
-- Ну, я исхожу из того... -- Петропавел задумался, из чего он исходит: обозначить это оказалось трудно, и он обозначил общо: -- Я исхожу из того, что называют порядком вещей. Есть порядок вещей! -- воодушевился он. -- В соответствии с ним, даже если у человека, это бывает на Востоке, несколько жен, то невест -- одновременно! -- не может быть несколько.
-- А с чего Вы взяли, что у меня их несколько?
-- По крайней мере, две!
-- Откуда же две? -- заторговался Слономоська. -- Одна у меня невеста, только по-разному называется: Спящая Уродина и Тридевятая Цаца... Поясню это на примере.-- Слономоська неизвестно откуда взял мел и вычертил на асфальте схему, которая, как выяснилось впоследствии, не имела отношения к его дальнейшим рассуждениям. -- Вообразите, что на пальце у меня украшение.
-- Не могу, -- честно сказал Петропавел: у Слономоськи не было пальцев.
-- Неважно, -- поспешил заметить Слономоська. -- Так вот, на пальце у меня украшение с большим камнем. Вы подходите ко мне и спрашиваете: "Что это у Вас -- кольцо или перстень?" -- "Не знаю точно", -- отвечаю я. Теперь скажите, сколько, по-Вашему, украшений на моем пальце?
-- Одно, -- ответил Петропавел нехотя.
-- Действительно, одно, -- подтвердил Слономоська. -- Только оно может называться и так, и эдак. Стало быть, и невеста у меня одна.
-- Извините! -- не хотел сдаваться Петропавел. -- Кольцо и перстень -- это обозначения для одного и того же предмета, это синонимы, а Спящая Уродина и Тридевятая Цаца -- не синонимы: они относятся к разным лицам!
-- По-моему, Вы следите только за поверхностным уровнем моих высказываний, а надо ведь считаться не только с тем, что выражает слово своей оболочкой, но и с тем, что оно в принципе может выражать! Пусть упомянутые имена относятся к разным лицам, зато к одному понятию -- невеста, -- резюмировал Слономоська. Однако, по мнению Петропавла, резюмировать было еще рано:
-- Вы же не с понятием дело иметь будете, а с живыми существами!
-- Именно с понятием -- при чем тут живые существа? Хороши живые существа -- одна вообще не дана в чувственном опыте и находится за тридевять земель, а другая на сегодняшний день спит как мертвая, то есть все равно, что отсутствует в мире! -- Слономоська сокрушенно вздохнул и вычертил еще одну бесполезную схему. -- Ладно. Приведу другой пример. Предположим, я говорю, что дарю Вам на Ваш день рождения гусыню. Но я только произношу эти слова, а гусыни не даю. Сделал я Вам в таком случае подарок или нет?
-- Конечно, нет! -- воскликнул Петропавел.
-- А по-моему, сделал! -- обиделся Слономоська. -- Пусть я не подарил Вам гусыни, но что-то все-таки подарил -- понятие подарил, фиктивную философскую сущность подарил... Тоже немало! -- Он сделал паузу и гневно добавил: -- Человек Вы расчетливый и меркантильный!
Пропустив этот вывод мимо ушей, Петропавел сосредоточился на заинтересовавшей его подробности -- и тут его осенило:
-- Значит, речь идет о фиктивных философских сущностях! Но из этого следует, что у Вас вообще невесты как таковой нет.
-- Неплохо, -- поощрил Слономоська. -- Однако то, что у меня есть невеста, следует из более ранних моих высказываний. Их было два. Произнесу эти высказывания от третьего лица: Тридевятая Цаца -- невеста Слономоськи; Спящая Уродина -- невеста Слономоськи. Стало быть, в качестве предпосылки годится утверждение: у Слономоськи есть невеста.
-- Да пусть у Слономоськи будет хоть пять невест! -- вспылил Петропавел, которому все это уже надоело.
-- Пусть! -- покорно согласился собеседник. -- Нам с Вами дела нет до Слономоськи.
-- То есть как? -- оторопел Петропавел. -- До самого себя Вам, что ли, нет дела?
-- Почему до самого себя? Ведь это Вы квалифицировали меня как Слономоську! А я не Слономоська, точнее, Слономоська -- не я. Если бы я был Слономоськой, я не стал бы разговаривать с Вами после того, как убедился в том, что Вы -- свинья. Даже две свиньи.
-- Сами Вы две свиньи! -- дошел до ручки Петропавел.
-- Не надо быть таким обидчивым, -- вежливо сделал замечание Слономоська. -- Вам это не идет. Поговорим лучше о деле, которому мы служим... Через час сюда прибудет Паросенок -- мы сгоняем за Тридевятой Цацей -- хорошо бы ей быть где-нибудь поближе: вдали она уж очень велика! -- и Бон Жуаном, доставим их сюда, и я покажу путь к Спящей Уродине. Он долог и труден, а знаю его один я, но тайну эту унесу с собой в Вашу могилу.
Услышав про могилу, Петропавел только покачал головой.







Дата добавления: 2015-09-07; просмотров: 166. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.002 сек.) русская версия | украинская версия