Киприанизм, или учение о «заболевших в вере» членах Церкви

В последние годы появилось еще одно объяснение боязни осудить бывшие Поместные церкви за экуменизм. Сторонники этой позиции часто ссылаются на екклисиологию Митрополита Филийского и Оропосского Киприана (Куцумбас). Они объясняют свое отделение от «небезблагодатных» церквей World Orthodoxy своим противостоянием ереси и ограждением от нее в ожидании всеправославного Собора, который окончательно ее осудит и предаст анафеме. При этом, очевидно, подразумевается, что ни анафемы старостильников против новостильников, ни анафема РПЦЗ против экуменистов не являются соборным голосом всей Церкви (однако нам неизвестно, чтобы хоть одна Истинно-Православная Церковь нашего времени считала недействительной и «необщеобязательной» анафему 1983 года).

Митрополит Киприан и его сторонники ссылаются на то, что «у нас есть пастыри, и даже Патриархи, которые уже и по убеждению и соборно подтверждают и проповедуют еретические мнения. Но паства еще не осознала полностью, что таким образом подвергаются опасности вера и спасение»[4]. Здесь уместно спросить: а паства, например, папы Римского, понимает, что находится в еретической церкви?.. Особенно в XI—XII веках вряд ли простые верующие Рима понимали тонкости заблуждений своих епископов. Тем не менее, все они были осуждены вместе со своими пастырями, и никому из православных отцов не пришло тогда на ум называть их «заболевшей частью Церкви» и приглашать на какие-либо «Соборы объединения», и уж тем более им не пришла в голову мысль, что их осуждение латинян «недействительно», потому что на православный Собор не были приглашены «противостоящие» из Римской церкви. Естественно, что после известия о соборном осуждении отступивших от Православия римских архиереев, таковые «противостоящие» должны были их покинуть и присоединиться к Православной Церкви. К кому-то из них такое осознание могло придти раньше, к кому-то позже; но медлительность осознания данной проблемы у некоторых членов осужденной церковной организации никак не могла сделать ее православной и «еще не осужденной».

Напротив, члены Собора 1848 года в своем Окружном Послании пишут: нововведенное римокатоликами учение «есть сущая ересь, и последователи его, кто бы они ни были, еретики, по упомянутому соборному определению Святейшего Папы Дамаса; составляющиеся из них общества суть общества еретические, и всякое духовное богослужебное общение с ними православных чад соборной Церкви — беззаконно, по силе особенно седьмого правила третьего Вселенского Собора[6]» (§ 5).

Далее Послание гласит: «Приснопамятные предшественники и Отцы наши, видя, как праотеческое Евангельское учение попирается ногами, как свыше истканный хитон Спасителя нашего раздирается руками нечестивыми, движимые любовию отеческою и братскою, оплакивали гибель такого множества Христиан [выделено нами — Т. С.], за нихже Христос умре» (§ 7), — несмотря на то, что отцы Собора признают (§ 12) наличие среди народов Запада мудрых и благочестивых «епископов, богословов и учителей» и даже называют современного им папу Римского «Его Блаженством». Отсюда очевидно, при переходе к нашему времени, что ни наличие благочестивых и мудрых христиан среди членов экуменических «церквей», ни то, что святитель Филарет, приснопамятный Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви, в своих Скорбных Посланиях называл патриарха Афинагора «Его Святейшество» (что, впрочем, было до провозглашения анафемы на экуменистов) и надеялся на обращение его и ему подобных к незамутненному Православию (подобные пожелания, притом в самых вежливых выражениях, в отношении Римского папы высказывали и отцы Собора 1848 года), — ничто из этого не отменяет того факта, что экуменические церкви «официального православия» суть сообщества еретические, и общения с ними у православных быть не может, и что следует оплакивать участь множества христиан, последовавших за епископами-еретиками.

Ибо вот что сказано далее в том же Послании: «Долг Его Блаженства [папы Римского] — показать пред Богом и людьми, что он, будучи началовождем богоугодного предприятия, есть вместе и ревностный защитник гонимой истины Евангелия и святых Соборов... Да будет же! Но доколе состоится сие вожделенное обращение отпадших церквей к телу единой, святой, соборной и Апостольской Церкви, которой глава Христос (Еф. 4:15), мы же все уды отчасти, дотоле всякое их покушение и всякое их самозванное увещание, клонящееся к искажению нашей, от Отцев нам преподанной, неукоризненной веры, не только как подозрительное и опасное, но как нечестивое и душепагубное — достойно соборного осуждения» (§ 17). «Вера наша... будучи уже вполне раскрыта и запечатлена, не допускает ни убавления, ни прибавления, ни другого какого-либо изменения, и дерзающий или сделать, или советовать, или замышлять сие, уже отвергся веры Христовой, уже подвергся добровольно вечной анафеме за хулу на Духа Святаго[7], как будто Он (Дух Святый) глаголал несовершенно в Писаниях и на Вселенских Соборах. Сию страшную анафему, братие и возлюбленные чада о Христе, не мы изрекаем ныне, но изрек прежде всех Спаситель наш (Мф. 12:32)..., изрек Божественный Павел (Гал. 1:6)... То же изрекли и семь Вселенских Соборов, и целый лик Богоносных отцев. Итак, все замышляющие новизну — ересь или раскол, — добровольно облеклись, по словам псалмопевца (Пс. 108:17), в клятву, яко в ризу, хотя бы то были папы, или патриархи, или клирики, или мiряне; пусть даже будет это Ангел с неба, и он анафема да будет, аще благовестит вам паче, еже приясте» (§ 20).

Итак, эти определения признанного всей Православной Церковью Собора 1848 года показывают, что:

Всякий, кто отступает от Православия, уже автоматически подпадает под анафему Спасителя, Апостолов, а также и всех ранее бывших православных Соборов и отцов, и позднейшие Соборы не отмечают начало его отпадения от Церкви, а только свидетельствуют, что он уже отпал от Церкви в силу своей ереси, добровольно подвергаясь проклятию.

Экуменизм включает в себя общение со всеми прежде осужденными ересями, и поэтому экуменисты уже давно осуждены Церковью. Кроме того, экуменизм прямо погрешает против одного из членов Символа Веры и является сложением «иной веры», что уже осуждено Вселенскими Соборами; и ожидающие еще какого-то дополнительного осуждения, скорее всего, пекутся не о вере, а об «экуменической дружбе» или о каких-то еще интересах, не связанных с Православием. Это особенно заметно, когда даже после осуждения ереси каким-либо православным Собором слышатся заявления, что этот Собор был «слишком мал», чтобы его решения были признаны общецерковными, — между тем, такой подход никогда не был свойствен Православной Церкви.