Л. 618 в. л. 619 б.

Вместе с тем в памятниках XIII—XIV вв. эти формы, наряду с исконным значением преждебудущего времени, обнаруживают и иное значение — обозначение прошлого, завершившегося до момента речи действия. Так. в послесловии к Лавр. лет. в контексте: оже ся гд Ѣ буду описалъ или переписалъ или не дonисалъ чтите исправливая — формы преждебудущего времени обозначают завершившееся в прошлом действие — летопись уже написана. По-видимому, при достаточной устойчивости этой формы значение ее не отграничивалось полностью от плюсквамперфекта, чему способствовало использование в обеих формах причастия прошедш. времени на -л-, которое рано стало ассоциироваться с выражением прошедшего времени.

Разрушению исконного значения преждебудущего времени могло способствовать также частое его употребление в составе придаточных условных предложений (как в выше приведенной Русской Правде), а эти предложения могли обозначать как прошлые, так и будущие действия.

Следует сказать, что частое употребление форм преждебудущего времени в придаточных условных предложениях породило мнение о том, что данную форму надо считать «условным будущим», однако в действительности это была чисто временная форма, не имевшая отношения к категории наклонения.

Форма преждебудущего времени держалась в русском языке вплоть до XV11 в., но уже в XV — XVI вв. ее употребление убывало, а вместе с тем в памятниках наблюдаются случаи неправильного ее использования, что находит свое выражение в нарушении согласования связки с формой на -л- и в различного рода контаминациях с другими формами; например: гд Ѣ буду погр Ѣ шихъ (Вклад, митроп. Макария), а чево будетъ (я) забыла написати и в том в Ѣдает богъ (Гр. 1579 г.) и др. В XVII в. форма преждебудущего времени была утрачена полностью. Второе будущее сложное время сохранилось в польском языке, в котором, по сути, вспомогательный глагол остается и в перфекте: bede pisai—второе будущее сложное и pisalem — перфект. Удерживается второе будущее сложное время в западных украинских говорах: буду ся женив. Остатком этого времени в русском языке, возможно, является устаревший союз буде: Буде я опоздаю, не волнуйтесь.[21]

4.4. История форм прошедшего времени

Для выражения значения действия, которое произошло в прошлом, использовались четыре формы претерита (лат. praeteritum ‘прошедшее время’): 2 синтетические – аорист, имперфект; 2 аналитические – перфект, плюсквамперфект. Таким образом, претеритальная система в целом совпадает со старославянской, что, однако, характерно только для текстов книжно-славянской письменности; тексты делового и бытового характера практически не содержат форм имперфекта, редко используют аорист.

4.4.1. Аорист

Аорист - (гр. άόριςτοσ ‘неопределенный, неограниченный’) – наиболее употребительная форма книжно-славянских повествовательных текстов, которая обозначает действие, целиком отнесенное в прошлое и представленное как единый, нерасчлененный акт. Очень частотен в летописях.

Как подчеркивает Иванов в своей Исторической грамматике русского языка, в старославянском языке аорист мог быть трех типов: простой, древний сигматический и новый сигматический. Как известно, отличие между простым и сигматическим аористом заключалось в том, что второй образовывался при помощи особого суффикса s, присоединяемого к основе прошедшего времени, тогда как простой аорист не имел этого суффикса (он и образовывался, в общем, от редких глаголов с основой прошедшего времени на согласный). Отличие между старым и новым сигматическим аористом было в том, что суффикс s в старом аористе присоединялся непосредственно к основе прошедшего времени, а в новом — посредством соединительной гласной. Надо иметь в виду, что суффикс s не сохранился в сигматическом аористе во всех формах: он выступал в виде s лишь тогда, когда попадал в сочетание с последующим t; в остальных же формах этот суффикс выступал в виде ch. При этом первоначально изменение s > ch осуществлялось лишь после индоевропейских звуков i, u, r, k (или после тех, какие развились из этих звуков на славянской почве).

Впоследствии [х] было перенесено во все глаголы в качестве суффикса аориста, независимо от того, после какого звука этот суффикс находился (ср., например, Знахъ, рекохъ и т.п.). Таким образом, древний суффикс s аориста выступал в виде [с] в форме 2-го л. мн. ч. (хвалисте) и в формах 2—3-го л. дв. ч. (хвалиста, хвалисте), а в виде [х] — в 1-м л. ед., мн. и дв. ч. (хвалихъ, хвалихомъ, хвалиховѢ). В 3-м л. мн. ч. звук [ch] оказывался перед гласным переднего ряда [i] в [*int]. Что же касается 2—3-го л. ед, ч., то здесь в сигматическом аористе выступали формы, равные основе прошедш. времени.

Пример сигматического аориста: