Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Физиологические свойства речевого голоса. 18 страница




Некоторые бактерии, а именно – палочковидные грамположительные, обладают уникальной способностью образовывать споры. Для крутых неспециалистов напомним, что «споры» в биологии – это не «плодотворные дискуссии», равно как и не «бесплодные перебранки». Точнее было бы говорить даже не «споры», а «эндоспоры» - они обладают удивительной термоустойчивостью. Особые – терморезистентные эндоспоры - можно хоть несколько часов кипятить, а они потом все равно прорастут. Так вот, образование спор сопровождается распадом некоторых белков, в результате чего образуется… именно дипиколиновая кислота, в ходе синтеза которой происходит активное поглощение ионов… кальция! А еще бактериологам известно – что может подавлять спорообразование – глюкоза!

Теперь, имея на руках все факты, только идиот не понял бы – попав в экстремальные условия, организм ежей приступил… к спорообразованию! Вообще, спорообразование – один из сложнейших механизмов, который включает в себя неравное деление клетки, и прочее и прочее. Бактерии начинают заниматься этим, когда попадают в крайне экстремальные условия, грозящие им гибелью.

Имея на руках такие красноречивые факты, оставалось лишь сесть на микроскоп и обнаружить споры как таковые, и мы это сделали! Вообще их обнаружить непросто, но мы их выявили по их высокому показателю преломления, ведь в спорах высокая концентрация белка. Поскольку нас одолевали естественные сомнения, мы прокипятили имеющийся препарат карболовым раствором фуксина, так что споры (если они есть на самом деле) прочно связали бы краситель, и при последующей обработке этанолом не обесцветились бы… ну это уже детали, в общем все так и вышло – споры были найдены, и я видела их своими собственными красивыми глазками. Механизм образования, естественно, пока неясен, и нам придется еще поработать, но мы настроены оптимистично, так как жизнь впереди длинная, и подросшие ежи еще не раз, видимо, окажутся в тяжелых для выживания условиях, что мы им советуем делать с осторожностью – наука наукой, но главное – удовольствие от жизни. Подчеркиваем – «жизни»!

Там в общем, в некоторых клетках, образуются две плазматические мембраны, и каждая из них участвует в синтезе стенки споры, стенки очень и очень прочной, и содержащей очень мало воды, что и дает спорам такую высокую сопротивляемость высоким температурам и прочим экстремальным условиям, в том числе и низким температурам, и химическим веществам и даже излучению. Процент воды в споре ежа мы пока определили равным шести-семи, то есть намного меньше, чем в шерсти. Оболочка споры содержит белки, богатые цистеином и напоминающие кератин… ладно, избавим вас от деталей.

Еще вот что. По данным широкоизвестных экспериментов, в сухой почве каждые пятьдесят лет около девяноста процентов спор бактерий теряют свою жизнеспособность. А десять процентов – остается. Еще через пятьдесят лет из этих десяти процентов останется в свою очередь десять процентов жизнеспособных, то есть один процент изначального количества, и так далее. Это означает, принимая во внимание их количество, что в сухой почве и через несколько тысяч лет еще останутся жизнеспособные споры. А Беккерель еще в двадцатом веке рассчитал, что некоторые микроорганизмы при температуре, близкой к абсолютному нулю, могут оставаться жизнеспособными на протяжении миллионов лет, так что даже при космической катастрофе генный материал будет жить миллионы лет или больше, если успеют образоваться споры. Так что если в нашу планету врежется, скажем, метеорит или другая планета, и если смерть ежей наступит не немедленно, а хотя бы на протяжении нескольких часов они будут цепляться за жизнь, тогда в их организме произойдет фантастический, немыслимый для животного процесс: их ДНК, по крайней мере в некоторых клетках, будет окружено прочнейшим корпусом, и даже если наша планета разлетится вдребезги, споры с их ДНК – ДНК человека озаренного, будут носиться по космосу миллионы лет. Понадобится это кому-то или нет… надеемся, что этот вопрос нам не придется выяснять в реальных условиях… Но сам по себе факт офигенно интересный! Ежи нам, видимо, еще долго будут подкидывать материал.

Ну ладно, вы удивляйтесь, а пока вот вам новость номер два. Судя по всему, те же экстремальные условия, которые приводят к спорообразованию у ежей (блин, надо будет еще привыкнуть употреблять термин «спорообразование» применительно к людям), приводят и еще к каким-то изменениям, но только ли эти экстремальные условия являются причиной – это вопрос. И еще: «после этого» не значит «вследствие этого», напоминает нам с Мартой пробегающий мимо Джерри. Да, он прав – надо учитывать, что ежи в течение всей недели работали с Томасом в «погружениях», как они это называют, которые и сами по себе еще совсем не изучены, и их влияние на развитие тела не изучено также. Мы тоже хотим учиться «погружаться», Томас, не будь занудой, уделяй и нам побольше времени. Это сейчас мы повернуты на генетике, но ничто нам не мешает стать и «дайверами» заодно, вы ведь такой термин используете для ваших опытов?

Чтобы неспециалисты смогли оценить новость номер два, напомним, что живые организмы почти на девяносто девять процентов состоят из четырех химических элементов: водорода, кислорода, углерода и азота. Многие биомолекулы содержат также атомы серы и фосфора. Перечисленные макроэлементывходят в состав всех живых организмов. В общем, эта шестерка – основа жизни в нашем ее понимании. Ну это знают все, даже Томас. Есть, однако, и менее распространенная в среде дилетантов информация: химические элементы, относящиеся ко второй важной в биологическом отношении группе и в сумме составляющие примерно процент массы человека, присутствуют, за немногими исключениями, в виде ионов. Эта группа включает щелочные металлынатрий и калий, щелочноземельные металлымагний и кальций. Галоген хлор также всегда присутствует в клетках в форме аниона. Ну и еще другие жизненно важные химические элементы присутствуют в таких маленьких количествах, что их называют «следовыми элементами». Это железо, цинк, медь, кобальт и марганец. К жизненно важным микроэлементам относятся также некоторые неметаллы, такие, как йод и селен. И всё. Ну а у ежей – но не всех, а только трех, которые вернулись к нам с перевала, это не всё. У них обнаружены два дополнительных элемента – рубидий и цезий, причем это не означает, что они съели что-то нехорошее. Рубидий, к примеру, обнаружен в транспортных РНК, а цезий – в лизосомах. Что они там делают, и откуда они берутся – одному богу известно. Джерри, во всяком случае, это пока неизвестно.

Ладно, читайте подробный отчет через два дня, или через двадцать два – смотря сколько будет работы. А вообще не читайте, всё равно ничего не поймете, если вы не из нашей микробиологической епархии. Приходите на семинары по генетике, пока Марта не охладела к преподаванию, генетика – это клёво!

 

И немного отсебятины. Так ли уж удивительно, что темпы эволюции ежей столь чудовищно велики? Мне так не кажется. Ну не надо забывать, что ускорение эволюции – не новость для нас. Я имею в виду, что ускорение эволюции мы видим не только в человеке. Например, пятьдесят миллионов лет назад жило такое классное животное, эогиппус. Первая лошадь, если так можно сказать. Размером она была с овчарку, а мозга было совсем мало – отношение массы мозга к массе тела у нее было в два раза меньше, чем у современных ей других млекопитающих. А потом лошади резко «взялись за ум», и как абсолютные, так и относительные размеры мозга у нее резко выросли, при этом развивалась новая кора и особенно – лобные доли – в точности, как у человека. И человек развивался сначала очень медленно, а потом – все быстрее и быстрее. Ведь что, например, означает тот факт, что деторождение только у человека связано с болью? Да то, что человек попросту еще не приспособился к резкому увеличению головы новорожденных – это произошло совсем недавно по эволюционным меркам.

(Не спрашивайте меня – как произойдет приспособление девушек к новым обстоятельствам – если письки станут не такими узкими, то повлечет ли это за собой увеличение размеров члена, чтобы не терялось удовольствие, которое мы чувствуем, когда член плотно заполняет нас изнутри? Это было бы нежелательно, так как трахаться в попку будет сложнее – в общем, перед этой загадкой эволюции я теряюсь).

Череп современного человека примерно вдвое больше, чем у «человека умелого» (homo habilis), появившегося около трех миллионов лет назад – совсем недавно, если учесть, что первое, отдаленно похожее на человека существо стало бегать по планете еще пятьдесят миллионов лет назад. Именно развитие неокортекса привело к резкому росту размеров головы.

Ну и неполное зарастание черепа у новорожденных – так называемый «родничок», тоже, видимо, следствие того, что человек еще не успел приспособиться к увеличившемуся размеру мозга. Так что эволюция идет быстро, и чем дальше, тем быстрее, и ничего удивительного, что получив в свои руки такой мощный инструмент эволюции, как озаренные восприятия и связанные с ними прочие явления, такие как «радостные желания», «намерение», «осознанные сновидения», «физические трансформации» и прочее и прочее, природа еще более ускорила свой ход. Ну, тут мне надо уступить слово специалистам по эволюции, приду к вам на занятия, имейте в виду. А пока – всё.

 

Ответственный за выпуск: Энн Локвуд»

 

 

13.

 

Аэробус монотонно гудел, и Андрей вдруг осознал, что прошел уже час с тех пор, как их покормили, а ему все еще не скучно! И причина не только в том, что рядом сидит Йолка – просто впервые в жизни, наверное, сама эта жизнь, что протекает в нем, стала настолько насыщенной, что можно ничем не заниматься и в то же время - жить интересно! Это было удивительно. Это была странная свобода, обладавшая особым очарованием – она была совсем не того вкуса, каким обладает свобода, достигаемая за счет обладания чем-то – знанием или деньгами или общением и прочим. Андрей попробовал сделать «переучет» того, что делает прямо сейчас его жизнь интересной. Первое – наблюдение за Йолкой. Это всё-таки конкретная деятельность, зависящая от наличия тут Йолки. Предвкушение путешествия по Гималаям – оно зависит от наличия Гималаев и от того, летит он туда или нет, и всё-таки эта свобода обладала уже в некоторой степени тем неуязвимым прозрачным качеством, которое ни от чего не зависит, ведь предвкушать путешествие по Гималаям он мог бы даже зная, что оно состоится не скоро. Андрей представил, что сейчас летит в Москву, а путешествие по Гималаям хоть и будет, но не скоро – лет через пять. Разочарования не возникло, интенсивность предвкушения уменьшилась, но совсем ненамного. Вот видимо в этом-то и причина той прозрачности и неуязвимости предвкушения.

Дальше – предвкушение будущих занятий с детьми, которые давно уже превратились в занятия для самого себя – интересов стало много, и Андрей порой проводил целые часы, изучая схему морских течений или особенности глюкозо-аланинового цикла или устройство синхрофазотрона или технологические аспекты функционирования космического лифта на основе нанотрубок, или перспективы постройки городов на Луне. Обучая детей всему подряд, он и сам стал всем подряд интересоваться – его интересы разрослись чрезвычайно, и прямо сейчас он разрывался между желанием продолжить читать «Историю российской смуты» Деникина и перечитать по второму разу «22 июня» Солонина. Или открыть Лависса и Рэмбо? Или уточнить – как именно образуется бета-аланин, ведь ему так и осталось непонятным – как именно атом водорода из углеводородной группы перекочевывает к центральному углероду, ведь у углерода только четыре валентности… может быть аминогруппа в свою очередь перекочевывает на место водорода, ушедшего из углеводородной? Тогда все встает на свои места… захотелось тут же залезть в интернет и проверить свою догадку.

Конкуренция желаний, вопреки привычкам и устоявшимся страхам, не только не доставляла неудобств, не раздражала и не утомляла, как она утомила в свое время буриданова осла и уподобившихся ему, но наоборот – странным образом возбуждала, и даже возникало наслаждение… точно, было точно наслаждение в теле, где-то в горле… нет… да, в горле, и еще в верхней части груди что-то так приятно переливалось, щекотало, игриво и ласково. От этого наслаждения иногда отдавало вниз, и тогда член неожиданно набухал, приятно, не так, как когда все напряжение сосредоточено именно в нем, а как-то по-другому, равномерно из глубины наружу. В таком состоянии он мог бы наверное трахаться очень долго, не опасаясь кончить.

Взгляд Андрея упал на Йолкины коленки, и член стал еще более упругим, когда он вспомнил, как клёво она трахала его, сидя на нем сверху, там, на берегу океана.

Так, а что еще? Есть что-то еще. Да, кстати, а ведь вот это самое наслаждение – это ведь тоже часть полноты его жизни. Само по себе переживание наслаждения – интересно, и не только в том смысле, что есть чисто исследовательский интерес к исследованию того – как оно существует и развивается. Удивительно было другое – сам факт переживания этого наслаждения приводил к состоянию, когда полнота жизни переливалась в нем особенно интенсивно, будто слегка вязкая, светлая жидкость.

А еще – кроме имевшихся желаний было что-то еще – какие-то еще желания, но какие – непонятно. Странно… Когда хочешь – хочешь чего-то конкретного, так было всегда, а тут… Андрей замер и стал вчувствоваться в то, что он испытывал, и это было интересно само по себе – вот! Вот еще то, что наполняло жизнь – само наблюдение. Как будто сидишь в густых кустах в заповеднике и смотришь – как бродят животные, как они появляются и исчезают, не догадываясь о его существовании – само наблюдение за восприятиями, за переживаниями является тем, что делает жизнь очень наполненной и интересной. А как же раньше? Разве раньше такого не было? Были ли раньше все те звери, за которыми теперь можно наблюдать? Нет, заповедник был пуст. Он точно помнил, что раньше такого не было, но как тогда было? Странно представить сейчас – посреди целого бурлящего конгломерата восприятий, что может быть скука! Нет ничего столь абсурдного и мертвенного, как скука. Скука – это смерть. Это и критерий смерти – критерий того, что твоя жизнь катастрофически сломалась, ушла под откос, и само переживание скуки является смертью. Андрей с содроганием вспомнил, как раньше он мог страдать от скуки, например сидя в автобусе или электричке. Как он «убивал время», покупая для этого дешевые детективы, кроссворды. Охуеть!! И ведь люди так и живут, и если бы не случайное стечение обстоятельств… холодок ужаса пробежал по спине. Ведь если бы не случайное стечение обстоятельств, он бы и сейчас был таким трупом.

Но отвлекаться надолго на подобные рассуждения не хотелось – было кое-что поинтереснее. Как же все-таки такое может быть, что он хочет чего-то, но не знает – чего? Этот вопрос сейчас занимал его больше всего, даже пялиться на коленки не так сильно хотелось. Желание-в-потенции? Готовность испытать желание? Желание испытывать желание? Он словно кружил вокруг и около, нащупывая резонанс. Эти словосочетания были близки. Наверное, последнее – точнее всего: желание испытывать желания. А также готовность их испытывать. Удивительное, оживляющее состояние. От него буквально не сиделось, хотелось вскочить и носиться, прыгать, читать, писать – словно все возможные, все известные для него направления, в которых когда-либо были проявлены его желания, немного подпитывались сейчас, совсем немного – не настолько, чтобы захотелось начать их реализовывать, а чтобы они просто чувствовались. Это как… чувствовать свое тело! Вот сейчас я тоже чувствую и руки, и ноги, и пальцы, и член, но активно двигать ими не хочу – приятно чувствовать и хотеть двигаться, и я чувствую свое тело благодаря микродвижениям. Тело желаний! Эта мысль возникла сама собой как естественное обобщение. У меня есть тело желаний! Я чувствую его – всё, целиком, как я чувствую каждую часть своего тела, и тоже за счет «микродвижений» желаний. Охуеть!

Андрей больше не мог спокойно усидеть, он схватил Йолку за руку и стал, перебивая сам себя, рассказывать обо всем, что ему стало ясно. Это было так охуительно, что рядом есть человек, который может всё это понять, которому это всё известно – Андрей почему-то не сомневался в этом, и на секунду скептическая мысль закралась к нему в голову – а в самом ли деле ей понятно, или она только вежливо слушает? Эта мысль не была тревожна или болезненна – она была просто одна в ряду других – трезвая мысль среди других, трезвых и ясных восприятий, и если бы – он представил это себе – оказалось, что она слушает пассивно, не имея возможности сопоставить услышанное со своим опытом… нет, разочарования не возникает! Возникает новое желание – разъяснить, рассказать подробно, помочь почувствовать, поделиться, научить. Желание научить, отдать – это было охуительно, это вызвало новые водовороты восприятий, вспышки симпатии, самоотдачи, без болезненных ожиданий и надежд, замешанных на тщеславии. Андрей чуть не задохнулся, когда осознал, что, предполагая, что Йолка может не иметь такого опыта, он ни на секунду, блять, именно ни на секунду не испытал чувства своей важности, чувства превосходства или гордости – это было чудовищно прекрасно, и этот балласт важности и гордости воспринимался как нечто холодно-липкое, омерзительное, ядовитое по отношению к тому, что он сейчас испытывал. Как же назвать вот это – яркая симпатия, самоотдача, желание отдать, рассказать, объяснить, потратить на это хоть час или два – какая разница, если ей будет интересно, ведь он будет рассказывать о том, что сам переживает, что захватывает его самого… Это преданность! Точно, блять, это преданность. Преданность. Клёво. Вот это то, что делает жизнь не просто наполненной, а переполненной до захлебывания, до писка, до желания перевернуть весь мир, которое прекрасно уживается в полной неподвижности тела, чувств и мыслей. Блять. Ради этого стоит жить. Это штамп. Черт с ним. Ради этого точно стоит жить. Это штамп. На хуй, какая разница? Ради этого стоит жить. Это даже не цель, это и есть жизнь, это и есть русло, в котором течет жизнь. Это штамп. И черт с ним, это так охуительно.

 

- Хочешь развлечься? – Йолка ткнула его в бок.

- То есть?

- Смотри на лицо моего соседа.

Справа от Йолки в состоянии между сном и бодрствованием сидел парень лет тридцати, то ли малаец, то ли китаец – разберешь. Она повернулась к нему и что-то проговорила на ухо. Сонливость с его лица тут же сошла, и он весь одеревенел. Йолка сказала что-то еще, он ответил. Спустя полминуты она повернулась к Андрею.

- Я предложила ему отсосать. Прямо тут. Он из Сингапура, и говорит, что очень стесняется и боится. Я говорю, что бояться нечего – свет погашен, мы накинем одеяло ему на ноги и я как будто просто буду лежать у него на коленях. Он твердит, что стесняется и боится, но это нормально – другой, более позитивной реакции, ожидать трудно, так что буду действовать.

Йолка взяла свое одеяло и легла, положив ноги на Андрея, а голову на колени сингапурцу.

- Да, забыла сказать, - сказала она, высовывая голову из-под одеяла, - я ему сказала, что ты мой парень и что ты знаешь, что я люблю отсасывать и что я сейчас буду ему сосать, а ты будешь гладить мои ножки, чтобы мне было приятнее.

Теперь слегка одеревенел Андрей. Оба – и он, и сингапурец, не знали – куда девать свои глаза, поэтому тупо смотрели на одеяло, которое слегка шевелилось от движений головой. Спустя пять минут Йолка выползла и села.

- Кончил, - произнесла она, облизываясь. – Ему наверное впервые в жизни сосали, так что продержался долго, молодец. Теперь – наоборот.

Она положила ноги на соседа и он покорно взял их к себе. Так как Андрей сидел у окна, то Йолка не стала накрываться одеялом. Краем глаза Андрей видел, что сингапурец вежливо не смотрит в их сторону. Так и ему было спокойнее.

 

Катманду оказался патриархальным низкорослым городишком. Тамэль – район тусовки туристов, был довольно уютен, но они поселились в некотором отдалении от него – в очень комфортабельном, но и очень дорогом отеле.

- Платить не будем вообще, - успокоила его Йолка. – Это отель фонда, и есть свободные номера. Декабрь – не сезон, и отель заполняется не на сто процентов.

Декабрь в Катманду оказался бесконечно непохожим на декабрь в России. Вместо унылой многомесячной серости, пронизывающих ветров и пробирающих до костей холодов, днем тут светило мягкое и почти горячее солнце, так что комфортнее всего было ходить в сандалиях, шортах и футболке. После захода солнца заметно холодало, но достаточно было одеть полартековскую куртку, длинные штаны и кроссовки, как снова становилось тепло и клёво.

- Декабрь и январь – самые холодные месяца тут, в Непале. – Прокомментировала Йолка. – Затем наступает весна, летом три месяца идут проливные дожди, но зачастую только по ночам, и при этом жарко. Осень снова жаркая и солнечная.

- Так и сейчас солнечно!

- Да, климат клёвый, поэтому мы часто тут тусуемся.

- Преподавать будем тут, в Катманду?

- Нет. В Катманду тоже есть наши курсы, но ты будешь работать в Тэнгбоче. Впрочем, раз уж мы здесь… хочешь посмотреть на «выстреливших» детей? – Испытующим взглядом посмотрела на него Йолка.

- Выстрелившим в кого??

- Не в кого, а просто «выстрелившие»:) Это те дети, которые в процессе прохождения курсов оказались увлеченными в такой степени, что мы собираем их вместе в школе-интернате и обучаем дополнительно. Впоследствии они получают наш сертификат, который здесь, в Непале, да и не только, ценится очень высоко, так что кто-то из них в будущем пойдет дальше в науку или бизнес или во власть, а кто-то начнет работать на нас.

Школа размещалась за пределами долины Катманду, в трех часах езды на машине, на территории большого тибетского монастыря.

- У нас с ними симбиоз, - пояснила Йолка. – Мы платим им за помещение, проживание, еду, а им даже небольшие деньги очень нужны, и кроме того наши страусы и монахи прекрасно уживаются вместе.

- Страусы?

- Так мы называем детей, которые пришли к нам совсем мелкими, «выстрелили» и остались в наших интернатах и подрастают тут. Есть еще ежи, но то совсем другое…

Дальше на тему ежей Йолка распространяться не стала.

Монастырь, совмещенный с интернатом, и в самом деле производил приятное, умиротворяющее и одновременно оживляющее впечатление. Вид улыбчивых монахов в желто-бардовых одеяниях отлично сочетался с броуновским движением пацанов и девчонок, среди которых Андрей с удивлением обнаружил и детей европейского типа.

- Да, мы привозим сюда на обучение детей из разных стран, а что – тут клёво…, - пояснила Йолка.

Здесь и в самом деле было клёво – и во дворе, и вокруг монастыря, и в прохладных и солнечных комнатах-классах, где, в отличие от того, к чему привык Андрей, царили в основном тишина и шорох тетрадок и книг.

- Непривычно. У меня на уроках обычно такой бардак творится! А здесь – дисциплина…

- Это не дисциплина, - поправила его Йолка, выведя его из класса. – У нас нет дисциплины. Дисциплина нужна для подавления, а у нас подавлять некого и незачем – дети тут не потому, что их сюда насильно сунули, а потому что им тут страшно интересно, и сначала они больше всего на свете хотели сюда приехать, а потом больше всего на свете хотели тут остаться. Чтобы поноситься и развлекаться, им хватает времени, занятия идут менее плотно, чем в обычной школе, поэтому тут они могут полностью отдаться своим интересам.

Они снова вошли в класс, и Андрей мысленно согласился с услышанным – страусы и в самом деле выглядели очень заинтересованными тем, о чем шла речь на уроке, и учебный материал заглатывали стремительно. Свободные обсуждения стихийно возникали и так же стихийно прекращались, когда всё было прояснено и тема развивалась дальше. Да, разница была огромная. Сначала Андрею захотелось преподавать именно тут – в этой атмосфере живого интереса, но потом он подумал, что, пожалуй, плохо готов к этой роли, так как вопросы детей были вполне серьезны и остры и требовали от преподавателя свободного владения не только своей темой.

- Ты бы так не смог, - словно подслушав его мысли шепнула Йолка, кивая на учителя, который сейчас как раз отвечал на довольно неожиданный вопрос какой-то пупсы.

- Да, но я хочу!

- Хочешь – учись.

- Учусь!

- Вот и учись…

Тут Андрей вдруг заметил то, что сначала как-то не бросилось ему в глаза, показалось естественным – несколько детей сидели совсем голыми!

- Тут принято ходить голым? – Прошептал он, кивая на голенького пацана лет восьми, по соседству с которым, тесно прикасаясь к нему ляжками, сидела также совершенно голая девочка.

- Тут принято ходить так, как кому и когда и в чем удобнее. Преподаватели, правда, ходят одетыми, чтобы не смущать монахов, а дети – как хотят.

- Круто…, - только и нашел что ответить Андрей. – Меня бы в такую школу в детстве!

- Ну да, ты бы только на девчонок и пялился бы…

- Не только. В смысле – не только на девчонок, - улыбнулся Андрей.

В коридоре стояли ряды стеллажей с книгами, среди которых выделялись внешне однообразные, отличающиеся лишь характером тиснения на корешках тома «Учебников XXV века» - Андрею уже доводилось видеть раньше это издание. Взяв в руки первый попавшийся том, он обнаружил, что тот густо испещрен пометками и надписями – разными цветами и почерками. Словно специально для этого, сам текст книги был сильно ужат полями со всех четырех сторон, так что занимал, наверное, не больше половины площади листа. Надписи, судя по беглому просмотру, были вполне конструктивными – ссылки на какие-то ресурсы в интернете, поправки, дополнения, примеры, разъяснения.

- Мы издаем ограниченный тираж «Учебников» на бумаге, для внутреннего пользования, так как это удобно – взять книгу и пролистать ее, посмотреть – какие пометки были сделаны. Каждый, кто вносит сюда пометку, высылает ее по мэйлу в редакционную группу, и как правило она включается в электронную версию текста, и в последующем издании она уже идет в основном тексте. Но иногда читать вот такие книги интереснее, чем электронную версию с сайта, – пояснила Йолка. – Тот, кто читает книгу и делает в ней записи, обычно в конце на специальной странице оставляет сообщение о себе. Вот например, - Йолка ткнула в строчки, написанные убористым почерком ручкой бордового цвета, - сейчас проверим – кто это такой был…

Открыв книгу в конце, она нашла образчик этого же цвета и почерка и подпись.

- Тааак… Это Мишель Фор, и читала она эту книгу… двадцать два года назад! Прочная штука, - Йолка уважительно покрутила книгу в руке.

Сделана она и в самом деле была на совесть.

– Будет лет двести служить, не меньше. А я её знаю, кстати. Это ученица Тардена, и сейчас она работает у нас в Чили.

- «У нас» - в смысле тоже на курсах преподает?

- Нет, «у нас», значит… нечто другое, в общем.

- А сейчас учебники пишутся?

- Конечно! Наука развивается, и мы сами прикладываем к этому много усилий. Пишутся, и еще как пишутся…

- Я читал некоторые с сайта. – Вставил довольно Андрей. – Мне очень нравится, что там всё вводится постепенно, без спешки, подробно разъясняя – хоть и не быстро, а зато во всем разбираешься и дальше хочется учить.

- А нам быстро не надо, - вскользь бросила Йолка с каким-то подтекстом, который Андрей не уловил, но расспрашивать не захотелось, тем более что и ему быстро было не надо – действительно, намного приятнее медленно продвигаться по таким книгам, понимая всё написанное – при этом чувствуешь себя как какой-нибудь учёный-аристократ восемнадцатого века, который сидит у камина в своем замке, не спеша грызет… как там, что они там грызли… в общем проводит свои исследования и никуда не торопится, и то электричество откроет, то магнетизм, то лазер… впрочем, лазер открыли, кажется, уже существенно позже и отнюдь не в атмосфере фамильного замка.

Подержав еще в руках книгу, Андрей поставил ее на место, испытав всплеск желания сесть тут же и начать читать параграф за параграфом. «Мое тело желаний» - вспыхнула радостная мысль. Действительно, ассоциация оказалась очень близкой и живой – каждая иннервация любого желания переживалась, словно шевеление им как частью некоего «тела».

 

Вопросов было много – о месте его будущей работы, о том – какие там порядки, как вообще устроена жизнь в Непале и прочее и прочее, так что когда они приехали в Тамэль и пошли ужинать в «Мандап», вопросы еще не иссякли.

Йолка подвела его к столику, за которым сидели двое мужчин. По тому, что Йолка уселась без спроса, и в неменьшей степени по выражению их глаз, так контрастировавшему с окружающей вселенской тупостью и серостью, Андрей понял, что это – «свои» люди.

- Томас, - указав на одного из них, сказала Йолка. – Представлять второго она не стала, и он сам тоже промолчал. – Андрей будет вести курсы в Тэнгбоче, - пояснила Йолка.

Мужчины не произносили ни слова и спокойно рассматривали его. Став объектом пристального внимания, Андрей, опять таки вопреки своим ожиданиям и страхам, не смутился, не стал спазматически перебирать вилками и всем тем, что попадется под руку, прятать глаза или наоборот – с вызовом смотреть в ответ. Чувство спокойного доверия было приятным, и наблюдение за ним было интересным. Да, его «заповедник восприятий» определенно наполнялся «зверьем»!

Неожиданно за соседним столиком раздалась громкая русская речь – человек семь или восемь мужчин и женщин от тридцати до пятидесяти лет громко обсуждали что-то, и Андрей невольно стал прислушиваться.

- В первую брачную ночь муж говорит жене – давай ты это, руками…, а она – не могу, у меня руки устали, посуду мыла!


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-10-02; просмотров: 230. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.052 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7